Очень давно, когда Мисс Мапл еще не увидела первую зиму, Джордж по утрам ел хлеб с маслом и кленовым сиропом. В погожие деньки он завтракал на улице, на виду у всех, под завистливыми взглядами своих овец. Сначала он ставил перед ступенями фургона раскладной столик. Затем варил кофе. Потом выносил тарелку с готовым бутербродом. Далее ему нужно было вернуться в дом, чтобы подогнать медлительную кофемашину. В это время хлеб без присмотра лежал на солнце. Овцам очень хотелось его слопать. Но до пятидесяти умела считать лишь Мисс Мапл. Как только Джордж ударял ладонью по кофемашине, та щелкала, и начинался обратный отсчет.

1–15: Мисс Мапл подкрадывалась к пастушьему фургону.

15–25: Она на всякий случай заглядывала в дверь.

25–45: Она осторожно слизывала сироп с бутерброда, так аккуратно, что на нем не оставалось следа овечьего языка. Очень важно было оставить на масле тонкий слой коричневого сиропа, чтобы Джордж ничего не заподозрил.

45–50: Она неслась назад к остальным овцам и укрывалась в шерсти своей матери, которой было немного стыдно.

51: Джордж выходил из пастушьего фургона с чашкой дымящегося кофе и начинал завтракать.

Однажды кофемашина сломалась, и Джордж на счет 35 уже стоял в дверях, скрестив руки на груди. В тот день Джордж дал ей имя, не дожидаясь первой зимы. Все овцы немного завидовали, а ее мать так гордилась, словно сама украла сироп с хлеба. А Мисс Мапл аж до заката изящно гарцевала по лугу, как самый юный ягненок, получивший собственное имя[7].

* * *

Все овцы понимали, что Мисс Мапл – умнейшая овца Гленнкилла, а возможно всего мира. Поэтому они, невзирая на усталость, внимательно слушали рассказ о встрече Мапл, Моппла и Отелло с Богом и Мясником в деревне. Когда речь зашла о плоти, в них вновь поднялся с трудом побежденный страх перед Мясником. Но Мисс Мапл вела к чему-то другому.

– Бог сказал кое-что важное, – сообщила она. – Он сказал, что ему никто ничего не рассказывал. И что у него от этого мороз по коже. Я думаю, он прав. Если бы они сделали это всем стадом, то могли бы спокойно ему обо всем рассказать. Как с Маккарти. Бог тогда их не выдал – зачем же ему выдавать их теперь? Он не любил Джорджа.

– Может, они забыли? – встряла Клауд.

Моппл Уэльский покачал головой.

– Люди так просто не забывают. Джордж весной помнил, кто по осени обглодал кору с деревьев. Маккарти мертв уже семь зим, почти целую овечью жизнь, а они все еще помнят. – Было заметно, что человеческая память вызывает у Моппла глубокое уважение.

– Дело не в памяти, – подтвердила Мисс Мапл. – Думаю, они молчат по другой причине. Мне кажется, в этот раз они действовали не сообща, как с Маккарти. Они ведут себя не как стадо, которое что-то слопало. Иначе бы сбились где-то в тесную кучу и стали ждать. Но они так не делают. Они мечутся в замешательстве. Все друг друга подозревают. Каждый хочет узнать что-то о другом. Вот зачем Джош приходил к Габриэлю, вот почему здесь был Эдди. Именно поэтому Габриэль наблюдал, как Джош, Гарри и Том О’Мэлли пробрались ночью на выгон.

Овцы заблеяли от удивления. Они этого не знали.

Мисс Мапл нетерпеливо фыркнула.

– Жаль, что мы не поняли этого раньше. Тогда бы мы не попали в его ловушку! Габриэль – Мастер-охотник!

Габриэль – Мастер-охотник? Овец это не удивило. Теперь они готовы были обвинить Габриэля во всех подлостях. Но как Мисс Мапл удалось вывести его на чистую воду?

– Я должна была понять это сразу, – объяснила Мисс Мапл. – Хотя бы потому, что Мод не сразу смогла его унюхать. Только Габриэль умеет прятать запах под влажной шерстью и дымом. К тому же… – Мисс Мапл воодушевленно взглянула на стадо. – К тому же он знал, что эти трое были на лугу. Он сказал это Джошу. И даже знал, что они нас напугали. Откуда бы он знал, если б его там не было?

– Но зачем Габриэлю охотиться на людей? – спросила Клауд.

– Может, из-за мяса, – протянул Моппл. – Люди ведь тоже не особо шерстистые.

– Овцам нельзя покидать стадо, – проблеял Ричфилд.

Мапл кивнула.

– Ричфилд прав. Габриэль у них что-то вроде вожака. Он не хочет, чтобы они носились туда-сюда. Ему надо, чтобы они оставались на месте и сидели смирно – прямо как его овцы. А они не послушались, и как только Габриэль заметил, что трое убежали, то тут же бросился за ними.

– Он плохой вожак, – заметила Хайде.

– Да, – согласилась Мапл, – он не умеет держать стадо вместе. Поэтому он сидит тут и охраняет пастуший фургон. В нем должно быть спрятано нечто жутко важное. И оно ни в коем случае не должно выйти наружу.

– Справедливость! – выпалил Моппл.

Мисс Мапл склонила голову вбок.

– Возможно. Это очень важный вопрос. Что всем этим людям надо в пастушьем фургоне? Эдди, Габриэлю, Джошу, Тому и Гарри? Что они ищут?

– Траву, – сказала Зора. – Том говорил, что они ищут траву.

Овцам показалось, что это даже слишком разумно для человека. Люди редко преследовали такие очевидные цели.

Моппл скептически поморщился.

– Да тут же везде трава. Полный выгон травы, по крайней мере там, где эти… – злобный взгляд в сторону овец Габриэля, – еще не успели все сожрать. Зачем искать траву именно в фургоне, если она растет у них под ногами?

Овцы признали правоту Моппла. Все-таки крупицы здравого смысла были даже у людей. Эта тема разговора пробудила во многих аппетит. Некоторые головы опустились и начали выискивать в сене лакомые стебельки.

– Не думаю, что всем нужна трава, – сказала Мисс Мапл с колоском в зубах, когда ее голова высунулась из соломы, – что бы это ни значило. Думаю, Габриэлю важнее, чтобы ничего не вышло наружу. Даже трава.

Моппл завистливо уставился на добычу Мапл.

– Но почему?

– Габриэль – их вожак, – сказала Мисс Мапл. – Думаю, он уже был вожаком, когда они убили Маккарти. Он знал, что Джордж и Мясник себя обезопасили. Если бы с ними что-то случилось, все бы вышло наружу. А теперь с Джорджем что-то случилось. Естественно, все ждут, что оно выйдет наружу. И мне кажется, они думают, что оно выйдет из фургона.

Овцы встали у дверей загона и в сомнении оглядели пастуший фургон, который, как огромный черный камень, спал в темноте. До сих пор он казался им безобидным, и единственное, что из него выходило, был сам Джордж.

– Ну не знаю, – сказала Корделия.

– Что бы это ни было, оно не выйдет, – заявила Лейн. – Никто не может открыть дверь. Габриэль пытался, Эдди, Джош, Гарри и Том О’Мэлли. А еще мужчина в тихой машине. Никому не удалось.

– А зачем они все пытались открыть дверь, если хотят, чтобы ничего не вышло наружу? – проблеяла Хайде.

Верный вопрос. Мисс Мапл задумчиво дернула ушами.

– Если они не попадут в фургон, то им всю жизнь придется бояться, что туда зайдет кто-то другой и узнает их секрет. А вот если они сами попадут в фургон, то найдут доказательства и смогут их уничтожить.

Некоторое время они стояли молча, задумавшись, ломая голову или просто пережевывая траву. Едва эти раздумья начали превращаться в уютную дремоту, Мисс Мапл снова их напугала.

– Предположим, Джорджа убил кто-то один! – внезапно воскликнула она. – Кто бы это мог быть?

Испугавшись, овцы начали дико блеять невпопад. Безусловными фаворитами были Габриэль и Мясник.

– Хм-м, – протянула Мисс Мапл. – Вы заметили? Раньше на Габриэля никто бы не подумал. Потому что он нам нравился. А теперь он подозреваемый. Потому что мы его больше не любим. Вдруг мы совершаем ошибку? Убийцей может быть тот, кто нам нравится.

– Если он убийца, то больше он нам нравиться не будет! – решительно заявила Хайде.

– А вдруг мы сейчас его любим? – спросила Мисс Мапл.

– Ребекка? – в ужасе заблеяла Клауд.

– Что мы о ней знаем кроме того, что она приятно пахнет? – спросила Мисс Мапл. – Она появилась тут сразу после убийства Джорджа. Она делает вид, что приехала развивать туризм, но это не так. Она пытается разузнать что-то о Джордже.

– Она тоже хочет найти убийцу, – предположил Отелло.

– Или не дать остальным найти убийцу. Она спрашивала, появились ли подозреваемые. Может, она просто хочет узнать, напал ли кто-то на ее след.

Звучало довольно правдоподобно. В романах о Памеле красавицы-дочери часто становились причиной смерти своих отцов. Но овцам эта теория все равно не нравилась.

– Она отдала мне последний помидор, – сказал Отелло. Некоторые овцы упрямо уставились на Мапл. – Разве может человек, способный на такой поступок, совершить убийство?!

Но Мисс Мапл не уступала.

– Она не местная. Она не боится, что что-то выйдет наружу. И помните, что сказала Бет о лопате, трупе и псах дьявола?

– «Представляете, какой ужас испытывал тот заблудший возле трупа с лопатой?» – продиктовал Моппл.

– Точно. – Мисс Мапл с благодарностью взглянула на него. – Но Ребекка не отсюда. Она ничего не знала о псах дьявола. Она бы наверняка не испытала никакого ужаса.

– Да, она смелая, и что с того? – фыркнул Отелло. – Это ничего не доказывает.

– Верно. – Мисс Мапл вздохнула. Овцы заметили, как сильно она устала. – Это абсолютно ничего не доказывает. – Она рассеянно зашагала туда-сюда в тесном загоне. Некоторые овцы, которых она оттеснила или задела, возмущенно заблеяли, но Мисс Мапл, казалось, их не слышала. – Маленькие загадки разгадываются, – пробормотала она. – Одна за другой распускаются, как бутоны. Теперь мы знаем, зачем Джош и Мясник пришли сюда в туманную ночь. Искали штуку. Кто нагнулся? Джош. Что положил? Штуку. Кто волчий дух и кто Мастер-охотник? Но что делать с главной загадкой? С убийством? Почему ничего не сходится? – Она поскакала на Сару, которая еле успела увильнуть. – Возможно, все и не должно всегда сходиться. Может, мы ошибаемся, думая, что все детали должны сходиться друг с другом. В детективе все сходилось, но потом запуталось, и Джордж выкинул книжку. Может, разгадка кроется в том, что некоторые вещи просто не сходятся? Мы думаем, что эти вещи как-то связаны друг с другом, а на самом деле они не имеют ничего общего. – Мисс Мапл остановилась. – Нам надо сосредоточиться на большой загадке, – заявила она. – А большая загадка… это лопата!

Мисс Мапл долго молчала. Сначала казалось, что она основательно о чем-то размышляет. Но по ее глубокому и ровному дыханию все вскоре поняли, что умнейшая овца Гленнкилла просто уснула.

* * *

Утром за окном шипело море, а из-за желтоватого света люки в загоне светились в темноте, как кошачьи глаза. Птицы беззаботно распевали утренние песни. Но тут к их хору, сначала издалека, а потом ближе и ближе, присоединилась совсем другая птица.

Овцы высунули носы из двери загона и увидели, что на ступенях фургона снова сидел Габриэль. Он насвистывал.

Сквозь нежную пелену утреннего тумана овцы злобно уставились на нового пастуха.

– Он должен уйти! – заявила Хайде.

Никто не возражал.

– Но как? – спросила Лейн.

Они наблюдали за Габриэлем, который прирос к ступеням, словно сосна к скале, и окутывал себя дымом из трубки. Не может быть, чтобы овца или даже целое стадо могли что-то с этим поделать.

– Страх, – сказала Зора. – Нам нужно нагнать на него страх.

Овцы начали вспоминать, что вызывает страх у них: большие собаки, громкие автомобили, жгучая мазь, волчий дух, запах хищника. Ничто из этого не подходило, чтобы прогнать Габриэля.

Они недоуменно переглянулись.

– Внимательность, – внезапно фыркнул Мельмот. – Если бы вы были внимательны, то давно заметили бы, чего боится Габриэль, вернее, за что. Что делают люди, когда боятся?

Мисс Мапл удивленно распахнула глаза.

– Строят заборы, – ответила она.

Все головы повернулись к овцам Габриэля, которые уже вновь голодно выглядывали из-за рабицы.

– Да что может с ними произойти за забором и со всем кормом, который Габриэль каждый день им кидает, – горько проблеяла Хайде.

– Они могут заболеть, – ответил Мельмот.

– Не надо! – воскликнула Зора. – Им и так несладко!

– Если они заболеют, то могут заразить нас, – испуганно проблеял Моппл.

Мельмот заговорщически подмигнул.

– А что, если мы заболеем?

Голова Корделии внезапно наполнилась словами. Все жуткие названия, которые она узнала от Джорджа, начали дико скакать в голове: профилактика, копытная гниль, менингит, Крейцфельд-Якоб[8]… Справочник овечьих болезней был полон странных слов. И все они что-то значили.

Вскоре у овец возник план.

Они удалились в загон и начали репетировать. Когда они спустя долгое время вновь вышли на белый свет, у них кружилась голова от страшного ужаса, который они навели в полумраке загона.

Сейчас они покажут Габриэлю, что такое страх!

Но Габриэль уже не сидел на ступенях пастушьего фургона.

Габриэль снова начал пастись.

Холодный свист косы несся над лугом, и к ногам Габриэля падала трава. Овцы вздрогнули. Они решили подождать, пока тот не закончит свой страшный покос.

И вдруг утренний воздух донес до них не только звук косы и запах мертвой травы. Ветер, веющий со стороны деревни, принес им нечто куда более ужасное. Они поскакали к холму и увидели, как Мясник неуклюже катится по проселочной дороге, а потом через луг прямо к Габриэлю.

Коса была громкой, а трава заглушала звук колес. Возможно, Габриэль действительно не заметил Мясника. В любом случае он не стал отрываться от работы.

Мясник потел. Он довольно долго наблюдал, как стебельки травы умирали под ногами Габриэля.

– Ибо всякая плоть как трава, – протянул Мясник.

Коса замерла прямо в воздухе. Габриэль развернулся к Мяснику и снисходительно улыбнулся.

– Наоборот, – сказал он. – Ибо всякая трава станет плотью, когда я скормлю ее своей скотине.

Овцы многозначительно переглянулись. Словно почувствовав это, Мясник развернулся к холму и прищурился.

Габриэль пристально разглядывал Мясника.

– Что привело тебя сюда, Хэм? – спросил он осторожно.

Хэм вспотел от сложной поездки по траве, и его золотистые волосы, которые так красиво сверкали в доме Божьем, серо липли ко лбу. Он нервозно огляделся.

– А ты придешь на оглашение завещания под липой? – внезапно спросил он Габриэля. – В полдень. Я не знаю, слышал ли ты об этом.

Хэм подкатился поближе к пастуху, пока не оказался прямо перед ним. Он изучающе смотрел на него снизу вверх.

Габриэль покачал головой.

– Хэм. Да люди всю неделю только об этом и говорят. Все об этом слышали. И все придут – все, кто может ходить. – Он бросил взгляд вниз, на Хэма. – Все, кто еще не умер. Кроме отца Уильяма, разумеется. Он вновь продемонстрирует, что мирские вещи его не интересуют. Уж он не упускает любой возможности. Извини, но ты об этом знаешь не хуже меня. Ты пришел не для того, чтобы сообщить об оглашении завещания. Что тебе нужно, Хэм?

Хэм рассеянно провел пальцами-сосисками по колесам кресла-каталки.

– Я хотел тебя предостеречь, – сказал он тихо.

– Предостеречь? – Габриэль прищурился. – От чего ты хочешь меня предостеречь, Хэм?

– От них.

Хэм взглянул на холм. Его глаза нервно оглядывали стадо, пока не увидели Моппла. Тот страшно заблеял. Гораздо лучше было быть внимательным, когда Мясник сидел за стеклом.

– Предостеречь от овец? – Габриэль опустил косу. – Ох, Хэм. Мы тут одни. Хватит намеков. Если хочешь меня припугнуть, можешь спокойно говорить открыто.

– Припугнуть?! Зачем мне тебя пугать? Ты совсем ничего не знаешь! Ты один из немногих приличных людей здесь. Я хочу тебя предостеречь!

– От овец? – спросил Габриэль.

– От овец, – подтвердил Хэм. – Ты, наверное, думаешь, что я спятил. Мне и самому порой так кажется. Что после падения у меня в голове что-то щелкнуло. Но это не так! Потому что это случилось еще раньше! Баран приходил до этого! Понимаешь?! До этого! Он во всем виноват! – Хэм толстым пальцем показал на холм. – Ты думаешь, это невинная скотина, что с ними можно делать что угодно. Я раньше тоже так думал. Ха! – Мясник горько усмехнулся.

– Что? – раздраженно спросил Габриэль.

– Как бы не так! – ответил Мясник. – Они точно знают, что здесь произошло. Спроси отца Уильяма. Они вчера нас преследовали! Особенно вон тот толстый. Он дьявол!

– Это который пытается спрятаться за седого?

– Именно! – Хэм носовым платком смахнул несколько капель пота со лба.

Габриэлю, который все еще смотрел на овец за пальцем Хэма, в голову внезапно пришло что-то другое. Он снова прищурился.

– Ты вчера общался с отцом Уиллом? Ты? С Уиллом? Вот так знамения и чудеса!

Хэм кивнул.

– Знамение. Точно. Но чего? Ясно лишь одно: мириться я с этим не намерен. Взгляни на них! Вчера их было трое. Пойми, это не обычные овцы! Посмотри, как они сбились в круг! Они постоянно замышляют, как с тобой разделаться.

Овцы испуганно переглянулись. Мясник видел их насквозь.

Габриэль прикрыл глаза ладонью, а потом вновь взглянул на них.

– Я думаю, ты прав, – сказал он Хэму.

По стаду прокатился вздох. Теперь Габриэль все знал. Он никуда не исчезнет. Это они исчезнут с выгона. Ибо всякая плоть как трава, потому что всякая трава станет плотью. Габриэль сам во всем признался.

Хэм удивленно взглянул на Габриэля снизу вверх.

– Правда? – спросил он. – Ты мне веришь?

Габриэль невозмутимо кивнул.

На холме овцы понурили головы, смирившись со своей участью. Лишь Мод упрямо смотрела на Габриэля и Мясника.

– Мы все равно попробуем! – проблеяла она.

– Это действительно необычные овцы, – сказал Габриэль. – Необычайно нерентабельные. Допотопная порода. Плохо толстеют, приносят мало ягнят. Зачем такие нужны были Джорджу, для меня загадка.

Хэм задумчиво крутил пуговицу на жилетке.

– Не хочешь продать мне одну? Вон того барана?

– Убийственно опасного?

Моппл оцепенел от ужаса. Но Мясник резко опустил глаза.

– Ты мне не веришь… – разочарованно протянул он. Похоже, ему больше не хотелось общаться с Габриэлем.

Мясник повернулся на коляске и поехал прочь. Габриэль долго смотрел, как тот с трудом пробирался сквозь траву. Затем он сложил руки воронкой и крикнул Хэму вслед:

– Эй, Хэм! Ты послезавтра придешь на конкурс «Самая умная овца Гленнкилла»?

Но Хэм не обернулся. Он еще быстрее покатился по траве, пыхтя и потея.

* * *

Когда Хэм свернул на проселочную дорогу, Габриэль ухмыльнулся. Наконец-то он раскусил этого старика. Чокнутый на всю голову. Габриэль покачал головой и снова взялся за косу. Но тут что-то привлекло его внимание. Одна из овец Джорджа споткнулась и кувырком полетела в траву. Черноголовая. Габриэль ухмыльнулся еще шире. Старая домашняя порода! Твердо стоят на ногах. Да какой там! Дудки! Овца с трудом поднялась на ноги. Через пару шагов она вновь упала. За ней споткнулась вторая овца. Толстый баран как одержимый терся головой о стену загона. Улыбка застыла на губах Габриэля. Голубые глаза вдруг стали похожи не на лед, а на талую воду, мутную и грязную. Коса упала в траву.

– Черт! – воскликнул Габриэль. – Скрепи[9]. Черт! Черт! Черт!

Овцы все еще ковыляли по траве, неестественно высоко вскидывая дрожащие ноги, но Габриэль уже на них не смотрел. Они получали невообразимое удовольствие. Габриэль свистом подозвал собак. Теперь он ломал забор, который так старательно возводил еще пару дней назад. А потом овцы увидели шедевр пастушьего искусства. Всего за несколько ударов сердца собаки выгнали стадо за ограду, настолько дисциплинированно, что ни одна из нервных овец Габриэля не впала в панику. Пару секунд спустя от Габриэля и его овец остались лишь облако пыли и пустая ограда.

– Больше мы его не увидим, – довольно сказала Хайде.

– Неправда, – сказала Мапл. – Увидим. Сегодня пополудни, когда тени станут короткими. Под старой липой. Возможно, все выйдет наружу.