Незнакомец, сидевший на постели Эдварда, плакал. У него были седые сальные волосы. Лицо больше походило на череп. И весь он был худой, как семидесятилетний старик, но двигался с легкостью, заставившей Эдварда понять, что этому человеку не больше лет, чем ему самому. Мужчина встал с кровати. В правой руке он что-то держал. Эдвард оглянулся на дверь. Нет, времени сбежать не хватит. За ту секунду, что уйдет на поворот ручки, незнакомец успеет его настигнуть.

– Вы не узнаёте меня, да? – спросил незваный гость, стоя в тени возле окна.

Он повернул голову, на щеках у него блестели слезы. Странный мужчина вдруг показался Эдварду смутно знакомым: так узнают на экране телевизора актера, которого, возможно, видели где-то раньше. Однако ошеломленный мозг не готов был перебирать варианты.

– С вами все в порядке? – осведомился Эдвард.

Он поднял руки и опустился на стул в углу комнаты. Лучше так, чем показать, что ты наполовину калека. Лучше сесть. Мужчина отреагировал на это, вскинув руку, в которой сжимал оружие: складной нож с уже выдвинутым лезвием.

– На кровать, – сказал посетитель. – Пожалуйста, сядьте на кровать.

Эдвард встал и шагнул глубже в комнату.

– Успокойтесь, пожалуйста, все хорошо. Вы находитесь в отеле «Роузвуд», – продолжил говорить он. – Меня зовут Эдвард Хеннесси. Могу я вам чем-то помочь? Позвонить кому-нибудь?

– Я знаю, кто вы такой. А вот вы забыли меня, Эдвард, так ведь? Да, забыли.

Как только мужчина назвал его по имени, Эдвард все понял. Именно этот человек следил за ним в зале игровых автоматов. Это он украл ключи. Это он заходил в номер и столь причудливым образом разложил на кровати костюм. Этот тип наблюдал за ним целую неделю. И ждал.

– Что вам нужно? – спросил Эдвард как можно тише, чтобы не испугать гостя, и тут же вспомнил, что задавал тот же самый вопрос Найджелу Вуду двадцать пять лет назад.

Он все еще надеялся понять причину, уразуметь логику. Ее отсутствие пугало больше всего.

– Что мне нужно? То, что вы обещали мне, – ответил мужчина. – Помните? Вы единственный, кто мог бы понять. Вы сами сказали, что все понимаете, что мы можем помочь друг другу. Но не помогли. Нет, никто мне не помог.

– Мне очень жаль. Объясните, пожалуйста, кто вы такой. Возможно, я смогу что-то для вас сделать.

Странный посетитель горько, бессильно рассмеялся:

– Теперь уже поздно. Ох, Эдвард! Бесконечно поздно, не правда ли?

Мысли о Вуде разбередили старые воспоминания. Разгадка личности этого съежившегося, но вооруженного мужчины стала ближе. Эдвард рылся в памяти о тех ужасных временах, разыскивая лицо незваного гостя. Совсем скоро Изабель постучит в дверь номера, и, прежде чем она появится, нужно понять, что стоит на кону.

– Я видел вас сегодня в суде, – продолжил мужчина. – Вы хорошо держались. Очень хорошо. Может быть, и я поступил бы так же. Если бы она осталась жива. Возможно, я бы тоже так смог. – Он утер слезы с глаз. – Он ведь и вам это сказал, да? «Хороший мальчик». И вы тоже были хорошим мальчиком. Но все это время…

И тут Эдвард все понял. А вслед за пониманием пришел стыд, настолько ужасный, что он уронил голову на колени.

– Эндрю, – промолвил он. – Вы Эндрю Пирсон. Я вспомнил вас.

Эдвард вспомнил человека, который много лет назад, кутаясь в пальто, поджидал его у выхода из церкви. Тогда Эндрю Пирсон был симпатичным брюнетом, обладавшим крепким рукопожатием. Он улыбался, уверенный в том, что они смогут помочь друг другу. «Хорошо, что мы собрались вместе, – говорил он. – Мало кто это понимает. Да и как остальные могут понять? Во всем мире так мало людей, способных на это».

– У вас были все возможности, – заметил Эндрю. – Но вы хранили их для себя, не пожелали общаться со мной.

Эдвард поднял голову:

– Я был тогда очень напуган. Я так и сказал в суде. Долгое время я вообще не мог говорить об этом. Полагаю… полагаю, в момент нашей встречи я еще не был готов.

– Еще не был готов, – повторил за ним Эндрю.

Он развел в стороны обессиленные руки и посмотрел на себя. Из-под воротника выпирали кости, кожа истончилась и обвисла, выставляя напоказ то, что находилось под ней.

– У вас же есть дочери, правильно? – вспомнил Эдвард. – Две маленькие девочки. Вы сами мне о них рассказывали, когда мы познакомились.

– Когда-то были. Я уже много лет не виделся с ними. Просто не мог. Не мог это сделать в одиночку. Он всегда был рядом. Разве не так? Разве он не всегда где-то рядом?

– Нет, – ответил Эдвард. – Теперь уже больше нет. Его поймали, Эндрю. Он будет сидеть в тюрьме до конца своих дней. Мы в безопасности. Вам больше никто не угрожает.

Эндрю с жалостью посмотрел на него. Покачал головой, придвинулся ближе и со все еще блестящими на глазах слезами занес нож.

– Какая теперь разница? – произнес он. – Все уже потеряно безвозвратно.

– Вам больше никто не угрожает, – повторил Эдвард.

Он хотел, чтобы это прозвучало так, как отец мог бы сказать своему сыну, но голос его дрогнул. Из коридора между тем донеслись шаги.

«Проходи мимо, – подумал Эдвард. – Проходи мимо».

Походка была торопливой и торжествующей. Шаги замерли возле двери.

Эдвард зажмурился. Он словно бы смотрел сейчас со стороны на какую-то другую версию себя. Нужна была самая малость: не прощать, забыть о доброте и милосердии. Лезвие опустилось чуть ниже. В дверь постучали, тихо и робко. Он открыл глаза. Эндрю стоял рядом, между ними подрагивал нож. Этот все потерявший человек делал то, что давно хотел сделать, и Эдвард не мог его винить.