Ноябрь 2009 года

Мы познакомились с Ниной Боско осенью 2009 года, спустя семь лет после того, как ты оставил ее сиротой. Идея принадлежала Этте. Все идеи исходили тогда от Этты, как хорошие, так и провальные.

По поводу Нины к ней, уже исполнявшей новые, «пастырские» (это слово Этта все еще произносила, скривив губы) обязанности, обратилась сотрудница полиции, ответственная за контакты с потерпевшими. Нина Боско жила у своих бабушки и дедушки в Далидже, в большом белом доме. И вроде бы все с ней было в порядке, – во всяком случае, так считала сама сотрудница. Девочка хорошо училась в школе, выражала свои мысли четко и говорила вежливо. В прошлый раз они полчаса обсуждали футбольный клуб «Кристал Пэлас». Но с дедушкой и бабушкой Нина вела себя отвратительно. Не разрешала им трогать родительские столовые приборы, кружки и кастрюли. Убегала от них в магазине и в парке, пропадая на долгие часы. Могла, проснувшись среди ночи, вдруг начать рыдать и не подпускала их к себе. Нина выдвигала против дедушки и бабушки два обвинения: 1) они старые и 2) они ничего не понимают.

– Ты не знаешь кого-нибудь не старого? – спросила меня Этта. – Такого, кто мог бы понять девочку-подростка?

Я покачала головой. Сначала медленно, а затем, сообразив, что она имеет в виду, решительно затрясла головой:

– Нет, Этта, даже и не думай. Ни за что!

– Всего лишь одна встреча. Вы можете сходить в парк, на карусели.

– Ей не пять лет.

– Тогда… не знаю, может быть, в кино.

– Вот и я тоже не знаю. Если бы я хотела быть матерью, то завела бы своих детей. Пожалуйста, не впутывай меня в это.

– Я и не прошу тебя быть матерью. Вы с Эдвардом могли бы стать для девочки…

– Кем?

– Ну… друзьями.

– Зачем? Да наверняка у этой Нины и без нас друзей хватает.

– Пожалуйста, Изабель, сделай это ради меня.

– Отстань.

– Ради моих выпотрошенных внутренностей.

– О господи, Этта! Так нечестно.

– Хотя бы поговори с Эдвардом.

– Поговорить с Эдвардом? – рассмеялась я. – Для этого мне должно крупно повезти.

И все же я это сделала. Подловила его, когда он собирал вещи. Я забыла, куда именно Эдвард в тот раз улетал, а может, и вовсе не знала. Он застегнул чемодан, уложил сверху портплед и наконец взглянул на меня, сидевшую на кровати и дожидавшуюся, когда он признает мое существование.

– У меня есть предложение, – сказала я. – Вернее, не так. Нам сделали предложение.

В отличие от меня, Эдвард не принял идею Этты в штыки.

– А почему она обратилась именно к нам? – поинтересовался он, и я ответила, что понятия не имею.

Мы были примерно такого же возраста, какого могли бы быть к тому времени родители Нины, если бы ты не зашел в их дом. И вдобавок жили в том же районе. Эдвард кивал, слушая мой рассказ о том, как несчастна эта девочка.

– Хотя и нас с тобой тоже трудно назвать счастливыми, – заключила я. – Разве мы уже не испоганили свою жизнь дальше некуда?

– Да, пожалуй. Но Нине вовсе не обязательно об этом знать. Мы можем просто… ну, не знаю, вместе сходить поесть мороженого.

– Поесть мороженого? – переспросила я и рассмеялась.

– А что не так?

– Все так, мороженое вполне подойдет, – ответила я и кивнула на чемодан. – Куда ты летишь?

Было время, когда я просыпалась ночью и плелась к компьютеру, чтобы убедиться, что муж приземлился благополучно.

– В Астану.

У Эдварда был такой довольный вид, когда я об этом спросила, что у меня не хватило решимости признаться, что я понятия не имею, где эта Астана вообще находится.

* * *

На пороге нашего дома стояла девочка, съежившаяся и насупленная. Мне она показалась совсем маленькой, но Эдвард потом заявил, что я просто редко общаюсь с детьми. Сопровождавшая Нину сотрудница полиции, похоже, волновалась больше всех нас, вместе взятых. Ее звали Кимберли, и Этта сказала, что у нее есть сердце, а это означает, что она была грозной на вид, но не злой.

– Ну что же, – промолвила Кимберли. – Давайте знакомиться.

Подготовка к этому дню длилась не один месяц. Сотрудники социальных служб долго и тщательно все проверяли, опрашивали нас, придирчиво осматривали дом. «Это вообще была не наша идея», – оправдывались мы, когда жилищный инспектор критиковал одну нашу комнату за другой.

Девочка нерешительно зашла в прихожую и огляделась. Стены здесь были выкрашены в цвет моря во время шторма. Я повесила в прихожей большое итальянское зеркало, мы вчетвером уставились в него, и вид у нас был довольно нелепый: именно такой несовместимый, как я и ожидала.

– Познакомьтесь, это Нина, – представила гостью Кимберли. – Она взяла с собой свои любимые игрушки, чтобы показать их вам.

– Это не игрушки, – поправила ее Нина.

Она принесла книгу Толкина и модель истребителя. Самолет был старательно раскрашен, с одной-единственной помаркой на круглой эмблеме.

– Здорово! – похвалила я, указывая на самолет.

– У вас есть «Xbox»? – спросила Нина.

– Нет, только «Playstation-3», – ответил Эдвард. – Там, наверху. Пойдем покажу.

– Может быть, вы сначала поговорите? – забеспокоилась Кимберли.

– Все в порядке, – заверила ее я.

Кимберли посмотрела на меня так, будто я только что совершила роковую, непоправимую ошибку.

– А «LBP»? – задала следующий вопрос Нина.

– У меня есть «Call of Duty», – сказал Эдвард, и девчушка просияла.

– Может, выпьете чая? – предложила я.

– Я бы не отказалась, – кивнула Кимберли.

– А тебе мы сделаем сок, – обратилась я к Нине.

– Спасибо, лучше просто минералки.

К тому времени, когда я приготовила все напитки, Кимберли уже устроилась в нашей гостиной и смотрела по телевизору «Субботнюю кухню». Эдвард и Нина были наверху, у него в кабинете, сидели в разных углах дивана и сосредоточенно пялились в монитор.

– Вот, пожалуйста, все готово, – объявила я и поставила стаканы на стол.

Но ни Эдвард, ни Нина даже не взглянули на меня.