Стоявший в темноте мужчина не сопротивлялся. Эдвард ухватил его за воротник и подвел к уличному фонарю, но пойманный лишь снисходительно улыбнулся. Он мало изменился. Только облысел и располнел, время никого не щадит. Мужчина бережно разгладил рубашку и произнес:

– Мы стали слишком старыми для таких вещей, не правда ли, Эдвард?

Увидев обмякшего в его руках Патрика Ройса, Эдвард ощутил странное облегчение. Значит, это Ройс заходил в его номер в отеле, Ройс стоял в конце коридора. Ройс, все такой же надоедливый и неутомимый. Эдвард терпеть не мог этого типа, однако он был, по крайней мере, известным злом. Его газета накрылась еще в 2011 году, и с тех пор Ройс перебивался случайными публикациями и время от времени появлялся в качестве говорящей головы в выпусках новостей, выдавая все более бредовые версии событий.

– Я слышал, что вы вроде как отправились в Америку, – сказал Эдвард. – Охотиться на врачей.

– Да, расследую кое-какие нарушения законов, – ответил Ройс. – Но насколько мне известно, вы ведь уважаете законы, да, Эдвард?

Затем репортер посмотрел на Изабель, съежившуюся у стены, и обратился к ней:

– Рад вас видеть, Изабель.

На язык Эдварду просилось что-нибудь совсем уж средневековое, вроде: «Не подходи к даме на пушечный выстрел, не смей даже смотреть в ее сторону». Но Изабель и сама могла позаботиться о себе.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Я шел за вами от дома Фредерика Томсона. – Ройс покачал головой. – Вот бедолага.

Эдвард видел, с каким трудом дается Изабель спокойствие, но надеялся, что Ройс этого не заметил.

– Так все-таки что вы здесь делаете? – повторила она.

– Я же объяснил, что шел за вами. Я пишу репортаж из зала суда. Для новой публикации, разумеется…

– Ну разумеется, – хмыкнул Эдвард.

– Мало кто знаком с делом так хорошо, как я. Я, так сказать, наблюдал весь процесс, от начала и до самого конца. «Жертвы преступления сегодня»! – Патрик изобразил руками газетный разворот. – Насколько я понимаю, вы будете выступать одними из последних.

Эдвард разглядел у репортера на лацкане пиджака пятно от кофе. Сейчас Ройсу, должно быть, уже не меньше семидесяти. Семьдесят лет, а он все шпионит за ними субботним вечером, собирая грязные сплетни. В последний раз Эдвард слышал о Ройсе, когда тот участвовал в подкасте, якобы посвященном Насильнику из Южного Лондона, а на самом деле рассказывающем о незаконных действиях желтой прессы. Эдвард не слушал сам подкаст, зато видел в Интернете пародию на него. Ройс держался самоуверенно и был склонен к преувеличениям. Он говорил как положительный герой пьесы, а не злодей, и ведущий решил ему не мешать.

– Если бы вы хотели просто пообщаться с нами, то не стали бы скрываться в темноте, – заметила Изабель.

– Может быть, и нет. Но мне стало любопытно, мисс Нолан. Очень любопытно, не произошло ли между вами примирение.

Теперь ради собственного спокойствия Эдвард старался больше не задумываться о том, скольким людям известны подробности его жизни. Но одно время он был просто одержим этим. Как можно стоять перед судьей, который читал о тебе в сегодняшней утренней газете? Как можно отдавать распоряжения коллегам, стажерам и секретарям, зная, о чем они перешептываются у тебя за спиной. Что они говорят? Или, еще хуже того, воображают?

«Ну и пусть говорят, – убеждала его Изабель. – Какое это имеет значение, пока ты остаешься самым умным человеком в зале суда?» Эдвард и сам убеждался в ее правоте, раз за разом, когда готовил очередное заключение или зачитывал спорный договор. («Изучайте именно договор от начала и до конца, а не отдельные параграфы, – внушал он коллегам, в отчаянии обращавшимся к нему со своими делами. – Рассматривайте весь договор в целом».) Он подходил к работе с яростным упрямством. «Этот человек оставил свою жену на поругание насильнику в собственной спальне», – шушукались клиенты, увидев в документах его имя. Но после того как Эдвард разбирался с вопросом в обычной своей спокойной и благожелательной манере, это их уже больше совершенно не волновало.

– Что ж, я могу побеседовать с Ниной, раз уж вы не хотите пойти мне навстречу, – продолжил Ройс. – Она красавица, не правда ли? Нашим читателям Нина Боско наверняка придется по душе.

– Господи, вам еще не надоело позориться?

Эдвард попытался рассмеяться, но не смог. Невыносимо было даже подумать о том, как Нина на своем празднике будет прятаться в кухне, украдкой заглядывая в приложение в телефоне, чтобы купить билет на самолет. Этта много лет так заботливо опекала ее, приглашала психотерапевтов, ограждала от общения с прессой, угрожая репортерам судебными постановлениями и исками, – словом, делала все, что было в ее власти, чтобы Нина Боско росла просто Ниной Боско, а не дочерью жертв Насильника из Южного Лондона. Немыслимо было представить этого наглого репортера у ее двери.

– Не вините меня. – Ройс развел руки, как будто хотел представить Эдварда и Изабель публике. – Вы просто созданы для хорошей статьи и сами должны это понимать.

– А вы не можете просто прослушать наши голосовые сообщения, Патрик? – спросила Изабель.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Вы услышите мои показания в понедельник, – сказал Эдвард. – Хорошо?

Изабель изумленно посмотрела на него. Ройс тоже удивился, но явно обрадовался, весь так и просияв.

– Меня нет в расписании, – объяснил Эдвард. – Но я подготовил показания.

– Долгожданные откровения Эдварда Хеннесси.

– Да, что-то в этом духе.

Ройс нащупал во внутреннем кармане блокнот, быстро достал его и раскрыл. Эдвард заметил на странице странные стенографические значки.

– Некоторые пострадавшие прежде были очень откровенны, – заметил Ройс и одобрительно кивнул Изабель. – Ваша бывшая жена, например. Или Лаура Бишоп. Но вы раньше ничего не рассказывали. Почему?

Эдвард не решился взглянуть на Изабель. Он боялся, что если так будет и в понедельник, то он вообще не сможет выйти на трибуну в зале суда.

– Все дело в банальной трусости, – пояснил он.

Ройс усмехнулся, глядя в блокнот. И задал следующий вопрос:

– Насколько я понимаю, у вас новые отношения. Что думает ваша подруга об этой неоднозначной истории?

– Мы с ней расстались, – ответил Эдвард.

– А это еще почему?

– Ну, в последнее время нам обоим пришлось очень непросто. Вся эта шумиха. Задержание преступника. Общение с полицией. Подготовка к процессу, на котором ему должны вынести приговор.

Он заметил, как по телу Ройса пробежала дрожь ликования.

– И сближение с вашей бывшей женой? – подсказал он.

– Патрик! – проговорила Изабель, и по ее голосу Эдвард уловил, что она настроена решительно.

– Да, и это тоже, помимо всего прочего, – подтвердил он.

Репортер продолжал увлеченно записывать.

– Надеюсь, теперь вы не станете говорить с Ниной? – уточнил Эдвард.

– Полагаю, в этом нет необходимости: я и так уже узнал все, что хотел.

Ройс положил блокнот обратно в карман и похлопал по нему, как по спине преданной собаки.

«По крайней мере, этот человек любит свою работу, – подумал Эдвард. – Даже не смертном одре Ройс будет сжимать в руке блокнот и брать у сиделки интервью».

– И пожалуйста, не забирайтесь больше тайком в мой номер, – попросил Эдвард. – Не знаю, как вы раздобыли ключ от него, но, если вы появитесь там снова, я вызову полицию.

– Становитесь параноиком? – Ройс оглянулся за Изабель, словно приглашая ее вместе посмеяться над удачной шуткой. Но в его усмешке чувствовалось смущение. – Разве вы не слышали? Желтой прессе больше не позволяют использовать незаконные методы сбора информации.

– Вы получили все, что хотели, – сказала Изабель. – А теперь оставьте нас в покое. Неужели у вас нет на примете ни одного члена королевской семьи, которому надо испортить репутацию?

Но Ройс остался стоять на месте, покачиваясь с пятки на носок и обратно и глядя то на дом, то на Эдварда и Изабель.

– Мне нравилось слушать ваши разговоры, – тихо произнес он.

На лице Изабель отвращение смешалось со стыдом. Эдвард сжал кулаки, но промолчал.

– Это всегда доставляет удовольствие, – заключил Ройс и протиснулся между ними, раздвинув Эдварда и Изабель плечами в разные стороны.