В квартире Фредди было полным-полно реликвий, на стенах висели футболки и портреты покойных знаменитостей. Дверь не была закрыта, но Изабель предупредила об этом Эдварда. Фредди лежал в гостиной, вцепившись тонкими грязными пальцами в жестяную кружку. Изабель наклонилась, поцеловала его и прошла на кухню. Набрала воды в таз и засучила рукава. Она знала, где найти губку и полотенце. Эдвард молча наблюдал за ней от двери. Квартира находилась в Элмингтон-Эстейт, в десяти минутах езды на поезде от офиса Эдварда. Невозможно было понять, как так вышло, что он ни разу здесь не был. Когда Фредди только переселился из собственной квартиры в социальное жилье, Эдвард частенько подумывал его навестить, но со временем к этим мыслям прибавился стыд за то, что он до сих пор так и не собрался, и в результате проще было вовсе об этом не думать.

– Привет, старина, – произнес Фредди.

Рядом с ним было свободное место, но Эдвард сомневался, хочет ли Фредди, чтобы он сел. Эдвард больше разглядывал комнату, чем смотрел на самого хозяина. Стену украшали подставки для пивных кружек, и Эдвард понял, что просто забыл привычки Фредди, который еще в девяностые держал на столе их общей квартиры целую стопку таких подставок.

– И часто она сюда приходит? – спросил Эдвард.

– Слишком часто. Маленький диктатор.

Руки Изабель на мгновение замерли над кастрюлей.

– Я люблю тебя, Изабель, – заверил ее Фредди, и она снова принялась за мытье посуды.

Фредди показал на стул рукой с тонким, как у скелета, запястьем, и проговорил:

– Не кисни, как драный лимон.

Эдвард сел и рассмотрел наконец лицо друга – все опухшее, в мелких прожилках сосудов. Бесшабашный, вечно пьяный Фредди. Как-то раз Эдвард и Изабель обсуждали, с кем из своих друзей они готовы заняться сексом. Изабель назвала Фредди, но Эдвард при этом даже не почувствовал ревности. С тем же успехом можно было сказать, что хочешь переспать с Кэри Грантом или Стиви Никс. Тут и спорить было не о чем: все хотели бы потрахаться с Фредди.

– Может, ты еще выкарабкаешься, – предположил Эдвард.

– Пустые слова, – отмахнулся Фредди. – Теперь уже поздно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Душой или телом?

– Можешь ответить на этот вопрос по своему усмотрению.

– Ты очень любезен, Эдвард. Телом я чувствую, что умираю. Кстати, очень похоже на то, как я это себе представлял. Душой? Господи, да хрен его знает. Умирать – тяжелая ноша. Постоянно кто-то по тебе причитает.

И он поведал, что к нему в гости пару раз заходил Киаран, хотя он живет сейчас в Париже вместе с арт-куратором и парой комнатных собачек и не может приезжать часто. Фредди женился в 2005 году и развелся два года спустя, но Изабель рассказала, что пару раз встречала здесь его бывшую супругу Поппи, спускавшуюся по лестнице с довольно потерянным видом. По словам Фредди, и Киаран, и Поппи до сих пор любили его. Эдвард надеялся, что это правда.

– Я могу вынести мусор, – предложила Изабель. – Или сходить в магазин. Хочешь чего-нибудь вкусненького?

– Для меня сейчас все продукты на вкус одинаковые.

– Даже если и так, есть-то все равно надо.

– Сиделки хорошо меня снабжают.

Она достала из-под мойки мусорное ведро.

– Если хочешь, я помогу вынести его, – предложил Эдвард.

– Не думаю, чтобы для этого требовались двое.

Когда Изабель проходила мимо, Эдвард уловил отвратительный запах гниения.

– Приходит тут ко мне одна сиделка, – произнес Фредди. – Ты бы ее возненавидел.

– Почему?

– Она может все понять о человеке, просто посмотрев ему в глаза. Говорит, что в глазах якобы отражается душа. Твой Найджел Вуд признаёт свою вину. То есть он этого не сказал, но видно по глазам.

– Господи, ну и как выглядит моя душа?

– Она измучена. Помоги мне встать.

К ужасу Эдварда, Фредди потянулся к нему, как ребенок, который просит взять его на ручки. Эдвард обхватил друга, поднял и почувствовал, какой сам он тяжелый в сравнении с Фредди, какая удобная у него куртка, как легко движется его собственное тело. Фредди был одет в грязный спортивный костюм, который был ему велик: руки и ноги буквально тонули в нем. Он взял что-то с подоконника. Это была та самая газета, которую привезла Эми: с фотографией Эдварда и Изабель, покидающих зал суда взявшись за руки. Фредди ткнул в нее пальцем и улыбнулся:

– Она сделала мой день.

– Это не то, о чем ты подумал.

– Да пошел ты в задницу. Может быть, это не то, о чем подумал ты, – ухмыльнулся Фредди. – Хотел бы я побывать на этом суде. Честное слово, хотел бы.

– Я знаю. Спасибо.

– На этот раз ты должен рассказать ей все, Хеннесси. Сможешь?

– Да. Думаю, что смогу.

– А теперь послушай меня, – продолжил Фредди. – Ты не ошибся. Возможно, я и впрямь слишком сильно любил вас обоих, тебя и Изабель. Но разреши мне сказать еще кое-что. На свете бывают вещи и похуже. Уж я-то знаю. Да, иногда вы были несчастливы вместе. Но врозь вы были несчастливы всегда. Одумайтесь, пока не поздно. Похоже, я все еще переживаю за вас, правда?

– Если не поздно для нас, то, может быть, не поздно и для тебя? – спросил Эдвард.

– Ох нет, старина. Если верить врачам, то уже поздно. – Фредди потер ладони. – Может, это мое последнее желание – чтобы у вас все наладилось, – сказал он и хрипло рассмеялся. – Вот бы ты охренел от такого поворота, да? Будь счастлив, Эдвард! Господи, просто будь счастлив, болван!

Вернулась Изабель, вставила в ведро новый пакет для мусора и зашла в гостиную.

– Если хотите, в холодильнике есть вино, – предложил Фредди.

– Разумеется, хотим.

Она наполнила три стакана, сняла туфли и села между мужчинами, скрестив ноги. Вино было просто отвратительное, но Эдвард перехватил взгляд Изабель и понял, что он здесь не затем, чтобы наслаждаться выпивкой. Он здесь для того, чтобы сидеть со стаканом вина рядом с Фредди, чтобы тот не пил в одиночестве.

– Хочешь что-нибудь посмотреть? – спросила Изабель.

Она включила телевизор и наткнулась на старый выпуск программы «Кто хочет стать миллионером?».

– Только не это, – проговорил Фредди. – Хеннесси запросто ответит на все вопросы.

– Он путается в актерах мыльных опер, – возразила Изабель.

– Ага, в таких вещах, которые знают все остальные, – согласился Фредди.

– Я дойду до двухсот пятидесяти тысяч, – пообещал Эдвард. – Но только, чур, использую подсказку «Звонок другу».

Он уселся поудобнее, и остаток дня они провели все вместе.