За три недели до выборов 2012 года Джо, расставшись с Лайлой, выставил дом на продажу. Он сообщил об этом Лайле, но не был уверен, что до ее сознания дошел смысл его слов.

Через несколько дней после этого к нему после полуночи неожиданно явилась Грейс. Она воспользовалась длинными выходными на День Колумба[66] и прыгнула в самолет, чтобы с запозданием отпраздновать свое девятнадцатилетие.

– Как я рад, что ты приехала, – сказал наутро Джо за завтраком. – Мы с Лайлой расстаемся. Я хотел сообщить тебе об этом лично. – Он накрывал на стол и думал: «Проще говорить об этом стоя. Я могу двигаться по кухне». – Я планирую переезд на первую неделю января. Дом выставлен на продажу. Я купил квартиру в Вайоминге. – Он остановился и с мрачным видом посмотрел в глаза дочери. – Мне жаль, что я испортил тебе день рождения.

– Где она? – бесстрастно спросила Грейс, точно так же, как Лайла, реагирующая на известия об автомобильной аварии или крушении поезда.

– На работе, – ответил Джо. – Она приехала позже тебя, но умчалась сразу после семи.

– Я никогда и не рассчитывала увидеть ее дома, – заявила Грейс.

– Как ты относишься к такой новости?

– Вы уже много лет живете каждый своей жизнью. – Грейс пожала плечами. – Я никогда не понимала, что тебя держит.

– Моя жизнь – это Лайла и вы втроем, – ответил он.

– Как Звездные Птички восприняли это известие?

– Мне пришлось говорить с каждой отдельно по телефону. Было тяжело. Поначалу они обе не знали, как реагировать на мои слова. Они сказали, что им очень жаль, но не заплакали. – Он помешал ложечкой кофе. – Стелла сказала, что не удивляется и что Лайла – неподходящий материал для жены. Ава сказала, что удивлена. Она думала, что я буду терпеть до конца. Забавно, что они сказали одно и то же, но так по-разному. Стандартная реакция Звездных Птичек: аргумент – контраргумент.

– Ты расстроен? – спросила Грейс.

– Да, – ответил Джо.

– Ты будешь разводиться?

– Я не знаю.

– Она просто дикая и не поддается приручению, – сказала Грейс, откусывая рогалик. Эх, буду ли я когда-нибудь снова есть с Лайлой холодную пиццу? У нее защемило сердце.

Джо ничего не ответил.

– Почему ты вообще женился на ней?

– Если ты злишься, злись. Мне не нравится такая партизанская стрельба из кустов, – заявил Джо.

Грейс что-то пробормотала в ответ. Джо послышалось «извини».

– Иногда я жалел, что вы называли нас по имени, а не «мама» и «папа». Так размывались границы. Ты всегда считала, что взрослая и имеешь право знать то, что знают взрослые, кроме тех дней, когда ты болела или была огорчена неудачей. По сути, синдром единственного ребенка. Твои сестры никогда так не думали о себе.

– До колледжа я никогда не жила с кем-то в одной комнате. Теперь у меня появилась Рут. Мы часто разговариваем до глубокой ночи, можем спрашивать друг друга о чем угодно и знаем, что не обязаны давать ответ. Я презираю фильм «Правда или действие»[67]. Нельзя играть в игры с правдой, – заявила Грейс, и Джо слегка кивнул. – Я рассказала ей почти все о себе и своей семье. Теперь я понимаю Звездных Птичек. Мы не похожи, я и Рут, но мы с ней одного типа. – Она усмехнулась. – Высокие, темноволосые и симпатичные.

– Я замечаю в твоем юморе крупицы обаяния, не только колючки, – улыбнулся Джо.

Грейс, невероятно довольная, наклонила голову, пряча лицо.

– Я все-таки феминистка, – пробормотала она.

– Я тоже, – сказал он.

* * *

Грейс позвонила в офис матери и спросила у ее помощницы, можно ли ей повидаться с Лайлой во второй половине дня, где-то между 5.00 и 7.00.

Помощница сказала, чтобы она пришла к 5.00. Что в это время у них послеобеденное затишье.

Лайла была приятно удивлена. Она не знала о приезде дочери. Она послала ей в колледж подарок ко дню рождения – маленькие серебряные серьги работы датского ювелира Георга Йенсена. До этого Грейс говорила своим родителям и бабушке, чтобы они не присылали в Чикаго большие, шикарные подарки. Ей было бы ужасно неловко открывать коробку при Рут.

Лайла умела делать подарки, если речь заходила о вещах, а не о событиях или мероприятиях, требующих ее личного присутствия. Первый в жизни подарок, который Грейс получила от Лайлы, когда ей исполнилось пять лет, были красные сапожки Wonder Woman. Из мягкой красной кожи, настоящей, не искусственной, они выглядели в точности как в книжке комиксов – с остроконечным углом на колене и белой полосой спереди. Грейс открыла коробку и рухнула от восторга на пол. Она носила их каждый день, пока они не стали ей малы, и потом не выбросила их, а попросила Джо сделать для них коробку с прозрачной крышкой и поставила ее на полку так, чтобы сапожки видели все, кто заходил к ней в комнату.

– От них исходили жутковатые религиозные вайбы, – смеялся Джо.

– Почти как от реликварий в соборе Святого Марка, – добавляла Лайла.

Когда Грейс перешла в среднюю школу, она переставила коробку на пол и использовала ее как прикроватный столик. Но все-таки не рассталась с ней.

Лайла позвонила в местный магазинчик с готовой едой и попросила прислать шоколадную бабку[68]. Лайла, как и Джо, не любила торты с глазурью.

– Я люблю скромную выпечку, – говорил Джо.

– Такую, как «Сахара»[69], – кивала Лайла. Сама она предпочитала пирожные с глазурью. – Лучший десерт – детское питание, – могла она заявить, погружая ложку в мусс, пудинг или крем-брюле. – Тут не нужны зубы.

Бабка прибыла в 4.30. Лайла раскрыла пакет и отрезала своей «выкидухой» маленький кусочек. «Они пекут хорошие бабки, но не потрясающие, – подумала она. – Впрочем теперь, когда нет Буббы, уже никто не печет потрясающие бабки. – И тут Лайла застыла, словно ее ударили по щеке. – Надо же, я с нежностью вспомнила Буббу».

Грейс приехала ровно в 5.00. Увидев бабку, улыбнулась.

– Чем тебя порадовать? – спросила Лайла.

– Джо сказал, что вы разошлись. Я приехала узнать, как ты смотришь на это. – Грейс взяла нож и отрезала кусок бабки.

– Я смотрю на ситуацию в перспективе, – ответила Лайла. – Мы не разводимся, пока что. Я подожду. Я хочу остаться его женой, хоть и плохой.

– Он мог бы найти себе кого-нибудь, – возразила Грейс.

– Мы могли бы найти дюжины «кого-нибудь», – возразила Лайла. – Но я же вижу. Я не думаю, что он разлюбил меня. И я тоже не разлюбила его.

– Где ты собираешься жить? – спросила Грейс. – Джо сказал, что вы продаете дом.

– Я арендовала квартиру в Адамс Морган, где живет только поколение Х[70], – ответила она. – Там три спальни. И она уже вся обставлена.

– Ты никогда не занималась уютом в доме, – упрекнула ее Грейс. – Если что-то требовало усилий, ты уклонялась.

– Я завязла в работе. – Лайла проигнорировала ее шпильку. – По уши.

– Это несправедливо по отношению к Джо.

– Я знаю, – ответила Лайла. Дети, сотрудники, все что-то от меня требуют, все такие агрессивные.

– Ты недостаточно его любишь, любишь не так, – заявила Грейс.

Лайла молчала несколько секунд, в ее голове крутилась старая шутка комика Монти Пайтона: «Никто не ждет испанскую инквизицию».

– Ничего не поделаешь, – сказала она. – Я много работала на всех моих должностях, но эта работа поглотила меня с головой.

– Ты любишь свою работу больше всего остального, – заметила Грейс.

– Нет, – ответила Лайла. – Я хочу работать сейчас больше всего на свете. Я нуждаюсь в ней сейчас больше всего на свете. Но люблю я тебя, и Джо, и Стеллу, и Аву, и Клару, и Фрэнсис.

Грейс застыла от удивления. Она не помнила, чтобы ее мать когда-нибудь говорила, что любит ее. Джо говорил, что Лайла любит ее, но Грейс всегда боялась спросить Лайлу прямо. Вдруг она даже не думает об этом.

Грейс встала.

– Я пойду. Спасибо за серьги. Я все время их ношу. – Она откинула назад волосы, чтобы Лайла их увидела. – Когда ты выйдешь на пенсию?

– Через десять лет, в шестьдесят пять. – Лайла тоже встала. – Конечно, Дуг может и раньше меня уволить.

– До этого ты так и будешь поглощена работой?

Лайла покачала головой.

– Все началось в 2008 году с праймериз Хиллари – Обама. Тогда казалось, будто весь мир следил за выборами. Теперь вот эти выборы. Мир по-прежнему неотрывно следит за ними.

Грейс направилась к двери. Протянула руку к ней и повернулась к Лайле.

– У тебя интрижка с Дугом?

– Ты хочешь сказать, что только наличие любовника объясняет, почему я никогда не бываю дома, а всегда торчу в The Globe? Секс, а не работа?

– Нет-нет, – возразила Грейс. – Я не знаю, что я имела в виду. Просто вырвалось.

Лайла обошла вокруг стола, взяла бабку, сунула ее в пакет и протянула Грейс.

– С днем рождения! Может, мне удастся выбраться домой сегодня или завтра вечером.

Грейс нахмурилась.

– Когда часы пробьют тринадцать раз.

* * *

На следующий день Грейс решила поговорить со Звездными Птичками. Она хотела узнать, как они относятся к тому, что родители расстались. Она позвонит в их офис. Они будут там вместе. Она хотела услышать их дуэт. Ей нравился этот музыкальный диалог кларнета и флейты. Когда-то сестры чуть не утопили ее, а потом спасли. «Пожалуй, это все, что ты можешь ожидать от старших сестер», – подумала она. В Чикаго она слышала от подруг вещи и похуже, хотя больше про родителей, чем про сестер или братьев. Ни у кого не было такого ужасного отца, как у Лайлы, но некоторые в своей кошмарности приближались к нему. Она с болью вспоминала историю, которую рассказал бойфренд Рут, Арти Бринкман. Арти родился в семье заядлых шутников. «Они невероятно преуспели в этом, – сказал он. – Если бы розыгрыши включили в программу Олимпийских игр, они бы выиграли все медали».

Он сидел на кровати в своей комнате вместе с Грейс, Рут и еще несколькими друзьями. Это был их второй вечер после летних каникул. Они были счастливы, что снова вместе. «Теперь это мой дом, – сказал Арти. – Предки меня достали».

Вернувшись в июне в Аллентаун, Арти обнаружил, что их дом стоит пустой и покинутый. На лужайке перед ним – табличка «Продается», окна затянуты тканью, в гараже ничего, замки новые. Он нажимал на кнопку звонка, барабанил в двери, обошел несколько раз вокруг дома. Он позвонил на телефон родителей. Попал на автоответчик. Позвонил брату. Тот же результат. Два часа он сидел на ступеньках, потом прошел несколько кварталов к дому своего школьного друга. «Я забыл, что они собирались ехать в отпуск, – сказал он ему. – А свои ключи я оставил в колледже. Думал, что они мне не понадобятся». Он переночевал у друга, а на следующий день снова направился домой. И что же? Табличка «Продается» исчезла, окна были открыты, машины стояли в гараже, замки открывались.

– Я подошел к боковой двери. Мои родители завтракали на кухне, – рассказывал он. – «Нам показалось, что ты вчера приезжал», – сказала мать. – «Мы начали беспокоиться», – сказал отец. Я не знал, что и ответить. Думал, что это какая-то фигня. И тут до меня дошло. Они устроили мне розыгрыш, плохой или хороший, зависит от того, как на все смотреть. Я разозлился, страшно разозлился. Последние двадцать четыре часа стали для меня кошмаром. – Он тяжело вздохнул, словно переживал все заново. – Я долго молчал, не меньше минуты, думая, как мне ответить. Они начали извиваться от восторга. Им не терпелось раскрыть свою шутку. Я сел к столу. «Я задержался на день в колледже, – сказал я. – Моя подружка беременна». – Они застыли в шоке. Я взял со стола ломтик бекона. «Вероятно, мы поженимся». У отца лицо покраснело как свекла. Я думал, что у него случится сердечный приступ. Мать заплакала. «Если только она не сделает аборт». Мать завыла. Она всегда была против абортов. Так они и сидели, подавленные, переживая из-за потерянной победы и моей плохой новости. Тогда я встал и сказал, что я просто пошутил. Пранк за пранк. Нормально получилось, правда?

Арти опустил голову. Он пытался забыть тот случай и не мог. В нем снова бурлил гнев.

– Они разозлились на меня за то, что я испортил их шутку. Я не могу им это простить. Я ненавижу себя, когда совершаю такие подлости. Я не поеду домой следующим летом и потом тоже. Когда-то я участвовал в их розыгрышах, который они устраивали моему брату. Я извинился перед ним. Он не понял. Он слепо верил всему происходящему.

* * *

Грейс пошла в спальню, чтобы позвонить сестрам. «У Арти дурацкие родители, – думала она, – но у других тоже не подарок. Конечно, не у Рут. И надо быть честной – не у меня. Мне повезло больше, чем я считаю. Почему я не могу согласиться с этой мыслью? – Она легла на кровать. – Почему я так сердита на Лайлу? Может, она хотела сделать аборт? Может, Джо отговорил ее? Мне неприятно думать об этом. Или все из-за того, что я не похожа на нее? Или дело в моей личности? Во мне или в ней? Почему Звездные Птички ни капельки не злятся на нее?»

Грейс позвонила в их юридическую контору.

– Ты о чем? – спросила Стелла. – О том, что Лайла и Джо разошлись?

– Да, – ответила Грейс. – Вы огорчены? Удивлены? Разочарованы? Чувствуете облегчение? Вам все равно?

– Это вопрос или тест на выбор одного ответа из нескольких? – спросила Ава.

– А ты хочешь, чтобы они остались вместе? – поинтересовалась Стелла.

– Не знаю, – призналась Грейс. – Пожалуй, да, хочу. По крайней мере из логистических соображений.

– Они дали имя тому, что продолжалось много лет, – сказала Ава. – Они разошлись еще до того, как разошлись.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила Грейс.

– Грустно, но я не удивлена, – сказала Стелла.

– Они грустят или, возможно, несчастны, – сказала Ава. – Одно из двух.

– Лайла не грустная и не несчастная, – проговорила Грейс. – Она собирается с силами для дальнейших шагов.

– Ты не знаешь этого, – возразила Стелла. – Она не показывает свои чувства.

– Какие чувства? – удивилась Грейс.

– Тебе всегда хочется, чтобы Лайла была другой, не такой, как есть, – сказала Ава.

– Джо сказал, что они не будут разводиться, по крайней мере сейчас, – сообщила Грейс.

– Не думаю, что они вообще когда-нибудь разведутся, – сказала Стелла. – Никто из них не представляет себе жизнь друг без друга.

– Они никогда не полюбят кого-нибудь еще, – согласилась Ава.

– Они все еще любит друг друга? – удивилась Грейс.

– Несомненно, – сказала Стелла. – Их отношения – самое важное в их жизни. Джо всегда на первом месте для Лайлы, а Лайла для Джо.

– А наше место где? – спросила Грейс.

– Мы – временное явление, – сказала Ава. – Мы уже ушли. Ты почти ушла.

– Какой нам сделать вывод? – спросила Грейс.

– Ты ведешь себя так, словно это произошло с тобой, – усмехнулась Стелла, – хотя это случилось с ними. Чего ты хочешь от Лайлы?

– Хочу, чтобы она уделяла мне внимание, – ответила Грейс. – Чтобы повидаться с ней, я должна звонить ее секретарше.

– Ой, Грейс! – воскликнула Ава. – Ты до сих пор тоскуешь по матери, которая забирает своих детей из школы. Разве тебе недостаточно, что тебя забирали другие?

– Она могла бы сделать это хоть разок, – сказала Грейс.

– Ты когда-нибудь спрашивала у нее, как проходит ее день в The Globe? – спросила Стелла. – Бастуют ли все еще наборщицы? Угрожал ли кто-то поджечь здание редакции?

Грейс молчала. Звездные Птички ждали.

– Я была ребенком, – произнесла Грейс и тут же пожалела об этом. «Не ной, не ной, не ной», – подумала она.

– У наших родителей вполне нормальный брак, – сказала Ава, – разве что Лайла – отец, а Джо другой отец. Вроде как «У Хезер две мамочки»[71], только наоборот.

– Ты думаешь, Джо будет с кем-нибудь встречаться? – спросила Грейс.

– Возможно, если он почувствует себя действительно одиноким, но, скорее всего, нет, – проговорила Стелла. – Мне кажется, он только создает шум. Говорит Лайле, что ей пора одуматься.

– Проблема в том, что новое место не принесет ему ни утешения, ни радости, – подхватила Ава. – Ему следовало бы переехать в Джефферсон.

– Лайла не будет ни с кем встречаться, – сказала Грейс.

– Не будет, нет, – согласилась с ней Стелла. – Ее не интересуют другие мужчины, да и от одиночества она не страдает. Вокруг нее всегда люди.

– Как вы думаете, она была удивлена? – спросила Грейс.

– Поражена, – сказала Ава.

– Как вы думаете, Зельда умерла? Или сбежала?

– Ой! – воскликнула Ава. – Что это ты вдруг о ней вспомнила?

– Я подумала о том, каково это, когда тебя бросили, – ответила Грейс.

Звездные Птички промолчали. Грейс не унималась.

– Если ее мать умерла, это печально. Если она сбежала и бросила своих детей, это бессердечно.

– Ты хочешь сказать, что Лайла бессердечная? – спросила Стелла. – Что она тебя бросила?

– Ты не берешь в расчет Альдо, – напомнила Ава. – Лайла не знала, что такое хорошие родители, вот и предоставила все Джо. Так безопаснее.

– Ты должна смириться с этим, – сказала Стелла. – Лайла не делает того, чего не умеет. Она пострадавшая, в чем-то травмированная. Мы это понимаем.

– Но при этом она героиня, – добавила Ава.

Грейс ничего не сказала.

– Нам пора уходить, – сказала Стелла.

– Пока, – сказала Ава.

Грейс положила трубку. «Они никогда не говорят, что любят меня, – думала она. – Я никогда не говорю, что люблю их. Любим ли мы друг друга? Думаю, что в духе семейства Перейра».

Стелла и Ава переглянулись, оставшись наедине.

– Как нам повезло, что мы с тобой вместе, – сказала Стелла.

– Мы не скучаем без Лайлы, – добавила Ава.

– Я думала, что Грейс пора уже оставить Лайлу в покое, – сказала Стелла.

– По-моему, она даже не замечала, что Лайла никогда не кричала на нас, – кивнула Ава, – и ни разу в жизни не ударила.