Кирсан

Я сидел так долго, что мои ноги затекли и начали болеть. Только это не уменьшало ту агонию внутри меня. Незнание убивало меня. Мне нужно было, чтобы кто-нибудь вышел и сказал мне, что она в порядке.

Мне нужно, чтобы я смог пройти к ней и взять за руку. Прикоснуться к ней, почувствовать под своими пальцами её бархатистую кожу. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до Афины, небольшая вибрация сотрясает моё тело.

Скольких бы людей я ни пытал и ни убивал, никогда ещё после меня не преследовало увиденное. До неё. Я не могу выкинуть из головы тот образ, когда я нашёл её. В каком состоянии она была.

Привязанная цепью к стене и истекающая кровью. Я доберусь до этого ублюдка, как только это произойдёт, я вымещу на нём весь свой гнев. Он, блядь, пожалеет о каждой секунде, когда он трогал или даже думал о ней.

Мои мысли либо об Афине, либо об этом ублюдке Колте. Мои глаза закрыты, а уши зажаты. Больничная стерильность – моё не самое любимое место. Когда отец болел, мы часто проводили время здесь.

Видеть, как жизнь покидает его сильное тело, делая его слабым, было худшим из моих детских воспоминаний. Теперь я снова здесь, сижу и жду, пока моя женщина борется за свою жизнь.

Она моя.

Почувствовав прикосновение, я поднимаю голову и встречаюсь с разными глазами Марса.

– Кирсан, – лёгкое волнение прослеживается в его голосе.

– Рассказывай, – я хриплю от того, как болит горло.

– Я запросил её досье, сейчас мне его принесут. Киллиан поехал за Аметист и Аталантой. – Лёгкая ухмылка озаряет его губы, перед тем как он рассказывает о своей части операции. – Мы разгромили их притон. Жалкое местечко.

– Что насчёт Колта?

– А, этот ублюдок. Сюрприз-сюрприз, я забрал его, как трофей, он в соседней камере с Истоном.

– Отлично, я разберусь с ним позже.

– Он весь твой. – Он пожимает плечами.

Я знаю, что он хотел бы поучаствовать, только на этот раз я должен сам разобраться с ним.

Медсестра появляется со стороны регистратуры, передавая Марсу планшет, пока он рассматривает записи, к нам присоединяются Киллиан с девочками.

– Как она? – обвиваясь вокруг меня в объятии, спрашивает сестра.

– Мы ждём новостей.

Аметист стоит рядом. Плечи ссутулены, глаза опухли, а волосы в беспорядке. Она переживает за сестру, она выбрала её вместо отца. Честно говоря, я был немного удивлён. После того, как всю жизнь она была близка только с ним, она встала на сторону своей младшей сестры. Это инстинкт защиты в ней проснулся?

А может просто все фигуры встали на свои места, и она увидела всю свою жизнь под другим углом.

Появляется другая медсестра, из реанимации, которая раньше не пускала меня, и я сразу же мчусь ей навстречу.

– Нам нужна кровь. Кровотечение остановлено, так что нам хватит, если сдаст один человек.

– Я готов, – сразу же бросаюсь я.

– Твоя не подходит, – вмешивается Марс. – А как же запасы из банка крови?

– Они истрачены, её группа крови является самой универсальной.

– Какая нужна? Мы сразу же найдём людей. – Я уже достаю телефон, чтобы написать Юраю.

– Первая положительная.

– Подождите, а у вас с ней не одна и та же разве? – спрашивает Аталанта у Аметист.

– У меня четвёртая положительная, – шепчет та.

Марс поднимает голову к ней и сужает глаза. Никогда не видел, чтобы он с презрением относился к кому-то.

– Моя подойдёт, я готов, – вмешивается Киллиан.

– Спасибо, – шепчу ему я.

Он кивает и проходит вслед за медсестрой. Марс стоит рядом со мной, просматривая свой планшет.

– Что там? – спрашиваю я, желая узнать хоть какие-то новости о ней.

– Её медицинская карта – сущий ад, – не веря тому, что он видит, Марс качает головой.

– В смысле? – заикаясь подходит к нему ближе Аметист.

– Помимо тех повреждений, которые она получила сегодня, у неё старые множественные переломы. Все закрытые, из-за чего это можно было бы списать на ушиб. Есть около десяти записей вызова скорой помощи, потому что она теряла сознание на улице из-за сотрясения мозга. Как она так жила? Как-то поздно ты начала переживать из-за сестры.

Аметист закрывает глаза и медленными шагами отходит от него.

Если бы я был не на грани срыва из-за неизвестности о её состоянии, меня бы эта информация заставила пойти и вытрясти всё дерьмо из её отца.

Втянув побольше воздуха, я просто собираюсь подождать, пока моя маленькая луна будет стабильна.

***

Я первым ворвался в реанимационную палату, как только сообщили, что её состояние пока стабильно.

Её маленькая, нежная рука лежит вдоль её туловища, когда я подхожу и аккуратно кладу её между своих ладоней. Мне нужно было прикоснуться к ней, почувствовать её гладкую кожу. Только, вместо тепла тела, я чувствую холод.

Афина лежит неподвижно, завёрнутая в больничный халат и прикрытая до талии одеялом. Такая бледная, с проводами, торчащими из её руки и груди. Приборы пищат, записывая её показатели.

Мне больно смотреть на её лицо, которое покрыто ссадинами и синяками вдоль челюсти и над бровью. Я запоминаю каждую рану, каждый маленький синяк, чтобы отомстить за неё.

Колт мой. Мои желваки пульсируют на лице, пока я сжимаю их, кипя от гнева.

Посидев с ней немного, я впускаю девочек, пока сам пробираюсь к парням.

– Следующие двадцать четыре часа имеют большое значение. Также мы получили достаточно крови для неё. Воспалений пока не обнаружено, все раны обработаны. Её состояние под контролем. Она не проснётся раньше утра, чтобы её тело могло восстановиться, – сообщает мне Марс.

– Спасибо, спасибо вам двоим, – выдыхаю я.

– Мы братья по своему выбору, так что тебе даже не надо просить. Мы всегда будем рядом с тобой, – говорит он мне в ответ, и впервые за много лет мы втроём обнимаемся.

Прервав этот момент, я возвращаюсь к своей следующей цели.

– Пока девочки присмотрят за ней, мне нужно разобраться с Колтом.

– Иди, мы будем здесь, – говорит мне Киллиан.

Кивнув им, я выхожу и направляюсь к ожидающему на парковке Юраю.

– Босс, всё готово, – сообщает он мне.

Пока я ждал новостей, чтобы после сразу отправиться за ним, я написал Юраю, что нужно подготовить. Мы не стали перевозить его, оставив в соседней камере с Итаном, чтобы этот ублюдок получил место в первом ряду. Пусть слышит все крики и мольбы Колта.

Даже если я в итоге не притронусь к Итану, оставив его на милость Афины, я помучаю его этим. Он будет сидеть и ждать, когда такая же участь постигнет его.

Когда я подхожу к нему, проверяю время на часах, так как хочу быть в больнице, когда Афина очнётся. У меня есть около десяти часов. Поехали.

Он сидит у стены на матрасе. В отличие от него, я не привязывал его цепью.

– Ты… – Едва только заметив меня, он вскакивает он и несётся ко мне.

Моё тело автоматически двигается, и я ударяю его по челюсти, отбрасывая назад.

Он падает на матрас, держась за лицо.

– Бедный маленький Колт, ты слишком заигрался, – своим холодным голосом говорю я, приседая на корточки рядом с ним.

– Что ты собираешься со мной сделать? Мой отец…

– Ничего не сделал до сих пор, – сообщаю я ему, видя, как гнев сменяется отчаянием. – Твой палец, который мы послали ему, не произвёл никакого эффекта. Он больше переживает за свой бизнес, чем за своего сыночка.

Так и было на самом деле. Марс действительно лично доставил ему маленькую коробочку с бантиком, в котором лежал его мизинец.

В ответ на вопрос «сын или бизнес?» он без раздумий выбрал второе.

К сожалению Колта, у его отца был второй сын, незаконнорождённый. Его отец знал о нём, как и я. Он воспитывался в другом городе со своей матерью, как запасной вариант, если первый не сработает.

Не то чтобы я не мог справиться с его отцом, только вот я слишком уверен в себе и своей компании и играю открыто.

Юрай в этот момент входит в комнату с подносом. Встав, я указываю на него, когда беру латексную перчатку, натягивая её на правую руку.

– Ты разбираешься в хирургии, Колт? Это микроскопический скальпель, обычно используется для пластических операций. – Подняв его рукой в перчатках, я показываю ему.

Его дыхание учащается, а зрачки расширяются, пока его мозг пытается понять, что происходит и как можно этого избежать. Он думает, что я просто хочу ранить его. Спойлер: это не так. Я хочу страданий, не только боли.

– Мы продержали его пару часов в грязной жидкости. Всё для тебя, – ухмыляюсь я ему, подойдя ближе, – раздевайся.

– Н… Нет. – Он мотает головой из стороны в сторону.

– Если ты не сделаешь этого сам, обещаю, что сделаю это скальпелем. А от него тебе будет намного больнее.

– Ты и так собираешься воспользоваться им.

– Да, только вот я даю тебе выбор: хочешь, чтобы тебе было больнее или можешь немного облегчить себе жизнь.

Он колеблется пару секунд, прежде чем дрожащими руками начинает снимать с себя одежду.

Это небольшой трюк, которому я научился у Марса. Когда твоя жертва сама делает что-то, считая, что у неё есть мнимый выбор. Только вот это ломает его изнутри сильнее. Когда нет борьбы, нет контроля, они наносят себе первый удар. И он намного сильнее, чем если ты сам берёшь дело в свои руки.

Я стою, наблюдая и ожидая, пока он разденется догола. Его ублюдский маленький член ничуть меня не смущает, а вот его это унижает и держит на грани.

Колт возбуждается, когда причиняет девушкам боль и унижает их. Только вот сама мысль о том, что больно будет ему, ужасает. Так и должно быть.

Я не тороплюсь, медленно хожу вокруг, осматривая его тело или свой скальпель.

Не выдерживая напора, он начинает плакать. Присев на корточки, я грубо хватаю его за челюсть и делаю маленький надрез на его скуле, он воет и пытается вырваться. Моя хватка на нём сильная, причиняющая боль, пока я не делаю второй надрез.

Скальпель острый и тонкий. Каждый порез будет ощущаться, как порез о бумагу. Поверхностные маленькие порезы нужны, чтобы не тратить на него кровь, пока кровь будет маленькими струйками вытекать из раны. Тем более, что скальпель пролежал в грязной воде, его ожидают воспаления.

Именно этим я и занимаюсь следующие несколько часов. Делаю небольшие надрезы на его теле, пока он вопит, как девчонка. Он умоляет остановиться, готовый на всё. Прося прощения и выбалтывая всё, на что он способен.

Ни деньги, ни секреты. Ничего. Нет ничего, что может спасти его.

Медленно, но верно он умрёт. Именно такой участи он и заслужил.