Кирсан

Лёгкое беспокойство вперемешку с недовольством съедало меня, пока я ехал домой.

Афина уехала к себе, сказав, что её позвал отец. Тем не менее у меня появилась мысль: не заставить ли её ночью улизнуть из дома.

Да, мой член был нетерпелив. Этот ублюдок не может перестать хотеть её.

Решая именно так и сделать, я, более-менее спокойный, доезжаю до дома. Аталанта уехала, и теперь здесь тихо, не то чтобы я не наслаждался уединением и спокойной атмосферой. Только вот к этой занозе быстро привыкаешь. Мне нравится, когда она приезжает.

Пока Афина решает дела дома, мне нужно решить свои. Компания «Стар Индастрис» досталась мне не без труда, и я ни за что не собираюсь терять её.

Отчёты, которые присылает мне Мира, ничего мне не дают. Мы знаем про вторжение, мы знаем про попытки, только вот никакого следа нет. Даже не все профессионалы могут так чисто работать. Я знаю только двоих, кто может так, и один из них – я.

Отодвинув отчёты в сторону, я занимаюсь программой. Это новая усовершенствованная система, которая не только обеспечит компанию новой степенью защиты, но и обрадует клиентов. Я также наконец-то узнаю, кто совершает эти попытки. Моя кровь бурлит от предвкушения того, что я собираюсь с ними сделать.

Я так отвлёкся, что не заметил, как время стремительно приблизилось к полуночи. Много времени на отдых мне не нужно, тем более что вчера ночью я заснул с Афиной и мы проспали около шести часов. Глубокого сна давно не было у меня. Не знаю, это её влияние на меня или же три сильных оргазма. Её тело чертовски опьяняющее.

Я: Решила свои дела?

Проходит пять минут, а ответа нет.

Я: Я заеду за тобой, и мы продолжим твоё знакомство с новыми ощущениями.

Я: Буду через десять минут.

Не смотря на телефон и не ожидая ответа, я беру ключи и спускаюсь на парковку.

Внутри меня бурлят различные эмоции, только все они смешаны с гневом. Желание, похоть, недовольство, лёгкое волнение. Как будто что-то не так. И из-за всего этого, это ощущение, как будто что-то случилось, не отпускает меня, держа в своих заложниках.

Я жду уже больше двадцати минут, но ни Афины, ни её чёртова ответа нет.

Не успеваю я позвонить ей, как мой телефон загорается звонком от Юрая.

– Босс, я схватил одного парня при попытке взлома, и сейчас он ожидает на складе, – немного запыхавшимся голосом сообщает он мне.

Просто скидываю и резко выезжаю. Что, чёрт возьми, творится в последнее время?

Мне не хочется приписывать всё это к Афине. Я понял, что она может многое. Но я просто уверен, что она в этом не замешана. Хотя много дерьма происходит с тех пор, как она появилась в офисе. Основные события направлены на то, что она делает со мной.

Пока я еду, мне нужно перестать думать о ней и вернуться в свою хладнокровность. Пытки и выуживание информации – не быстрое и не лёгкое дело. Однозначно я наслаждаюсь этим в какой-то мере.

Мой моральный компас сбит настолько, что я не помню себя до того, как убийства заставляли меня что-то чувствовать. Не помню себя до того, как стал запачканным по локоть в крови. В этом мире либо ты, либо тебя.

Это то, с чем родились мы, поколения до нас и поколения после нас. По-другому этот мир не функционирует, и если ты на вершине пищевой цепочки, то должен сам устанавливать правила, следуя тем, которые были установлены до тебя. И одним из правил, которые не менялись веками, является проливание крови.

Я добираюсь до склада, нуждаясь в том, чтобы пустить кровь. Мысли об Афине никуда не делись, они подначивают меня, заставляя кровь бурлить.

Юрай видит мой настрой и понимает сразу же всё.

– Питер Холлис, 28 лет. Я схватил его в подвальном уровне. Он пытался засунуть флешку в главный сервер. – Он протягивает мне флешку, которую я сразу же кладу в карман.

На мне серый тонкий свитер и спортивные штаны в тон, в них я был дома. Обычно для таких дел я надеваю более тёмные вещи, из них лучше выстирывается всё дерьмо. Однако сегодня я не против испачкаться.

Получив нужную мне информацию, я подхожу к Питеру, он сидит, привязанный к стулу. Мне хочется дать ему немного надежды, прежде чем я заберу у него всё.

Я подхожу и быстро освобождаю его от всего, что могло его сдерживать. Он смотрит на меня, недоумевая от того, что я делаю. Я уверен, что он решил, будто ему конец, что я просто пристрелю его. Это означает одно: он не знал, на что соглашается.

– Я свободен? – спрашивает он с надеждой.

– Конечно, если сможешь ходить, ты свободен, – улыбаюсь я ему, предвкушая.

Он встает, пытаясь почувствовать почву под ногами и неуверенно направляется к дверям. Я вскидываю кулак и бью его прямо в нос, чувствуя, как его кость ломается. Упс, кажется, я испортил ему лицо.

– Питер, невежливо уходить, не поболтав немного. Ты так не думаешь?

Он кивает, держась на свой нос, из которого хлещет кровь, заливая ему рот и стекая вниз на одежду. На моих костяшках тоже немного есть. Я поднимаю руку к себе и втягиваю запах носом, наполняя себя железным запахом крови.

– Итак, Питер, по какому пути мы пойдём? – спрашиваю я его. Это в своём роде мой небольшой ритуал, привычка. Что-то моё. Спрашивая это у каждого, я просто играю с ними.

– Мне заплатили, – выпаливает он.

Слабак, я просто один раз ударил его.

– Продолжай.

– Я не видел их лиц, мне принесли деньги в чемодане и сказали проникнуть в «Стар Индастрис». Там была схема того, как это сделать, и код безопасности, чтобы зайти через чёрный вход, – слова вылетают из его рта так быстро, как могут, пока он не начинает задыхаться собственной кровью и сплевывает её, делая небольшие перерывы.

Гнев закипает во мне. Откуда они это всё узнали?

– Надо было просто зайти и подключить флешку. Ничего больше, за это я получил десять штук.

– Что ещё?

– Ничего. – Его зрачки расширены, тело сотрясает небольшая дрожь от страха.

– Питер, ты мне врёшь? Даже небольшая ложь имеет значение.

Он отводит взгляд в сторону на мгновение, но этого достаточно, чтобы получить ответ.

Я подхожу к столу и беру кастет с крючками.

– Знаешь, капитан Крюк иногда вдохновляет меня, – говорю я ему, ударяя в живот.

Моей силы достаточно, чтобы погрузить крючки и вытащить их. Его тело сотрясает боль, когда его рот открывается и крики выходят из него. Он начинает плакать, держась за живот, падая на пол и катаясь по нему.

Я смотрю на кастет и вижу на нём лоскутки одежды вперемешку с кусками кожи.

– Хочешь ещё? – Я приседаю я рядом с его лицом и осматриваю тело. Его синие джинсы стали темнее в области паха. Ну вот, он уже обмочился. Сказал же, слабак.

Я делаю вид, что замахиваюсь снова на него кастетом.

– Стой, я вспомнил кое-что ещё. – Моя рука останавливается рядом с его телом, я приподнимаю бровь, ожидая ответа. – Я видел татуировку на предплечье. Кинжал. Вокруг него были черви и цветы, кажется, маки.

В голове всплывают картинки и воспоминания, когда-то я видел что-то подобное тому, о чём он говорит.

Быстрым движением руки я скидываю с себя кастет, окунаю палец в кровь и рисую на белом полу.

– Ты это видел? – закончив, спрашиваю я.

Питер стонет, пока Юрай внимательно разглядывает картинку, хмурясь. Я сомневаюсь, что он видел что-то подобное. Всё, что я сам знаю, -это легенды. Как только я закончу здесь, займусь поиском информации.

Моё терпение на исходе, поэтому я хватаю Питера за волосы и заставляю его внимательнее посмотреть.

– Да, – наконец-то говорит он, и я поднимаю его и сажаю на стул.

– Ты был весьма полезен, – сообщаю я ему, беру нож и провожу им от уха до уха. – Дарую быструю смерть.

Я отхожу подальше, чтобы струя крови не покрыла меня, только всё равно пачкаюсь в алой жидкости. Можно было бы застрелить его, но я предпочитаю ножи. Слишком лично? Да. Но я не против этого.

Помыв руки, я выхожу.

– Нож, черви и маки, – повторяет Юрай, следуя за мной.

– Анемоны, это не маки. Они похожи, только имеют другой смысл.

Юрай не из любопытных, он всегда был верен мне и до сих пор я не заметил ни одного промаха. Я доверяю ему, поэтому делюсь своими знаниями.

– Значение этого цветка – печаль и защитник, в древней мифологии алые анемоны возлагали на могилы умерших возлюбленных. Нож – это возмездие. Черви – хозяин земли, куда мы все попадаем после смерти, и сама смерть. Анемона – это её быстротечность и некое отмщение.

– Они мстят? Но кому и за что? И как вы можете быть в этом замешаны?

Сам я задаюсь этими вопросами.

– По легенде, они происходят от потомков древних греков, следуют их принципам и законам. У них даже есть свой кодекс, которому они подчиняются. Всё началось с мести за любимую, именно здесь, в Аркаине. После отмщения Адонис, их предводитель, потерял голову. Он хотел отомстить за свою любимую, а после мести сошёл с ума. Его моральный компас сбился, и он просто начал убивать всех подряд. Его сын убил его и взял власть в свои руки. После этого о них ничего не было слышно.

– Месть не всегда имеет смысл, – выслушав меня, говорит Юрай.

– Если не знаешь, что делать потом. Только месть один из самых сильных двигателей в жизни. Она подпитывает твоё тело и извращает его.

– На месте Адониса после мести я бы убил себя.

Я ничего не отвечаю Юраю на это. Возможно, он прав. Только я не знаю, что испытывал Адонис, не знаю его любви. Хоть Афина и поселилась в моих мыслях, я не могу сказать, что это любовь.

Не думая о том, что было в прошлом, я набираю того, кто точно может мне помочь.

После нескольких гудков я слышу знакомый голос.

– Давно не слышал тебя.

– Я был занят.

– Слышал я, кем бы ты занят, – его дразнящий голос немного раздражает меня.

– Моя сестра невероятна болтлива, – ворчу я.

– Так ты просто так позвонил или по делу?

– Я отвлекаю? – Киллиан занят работой так же, как и я, если он не больший трудоголик.

– Для тебя всегда найдётся время.

– Я по делу, мне нужна полная информация по делу одной организации. Нам рассказывали о них легенды, а теперь они появились в моём городе и нацелились на мою компанию.

Как можно подробнее, я рассказываю ему о том, что произошло.

– Скинь мне фотографию, я найду всё, что смогу.

Я кладу трубку, сажусь в свою машину и не могу перестать думать о том, куда пропала Афина.

***

Ночь была долгой и тяжёлой, как и первая половина дня, пока я ждал, когда приедет Афина.

Я сказал Маркусу сразу же отправить её ко мне. Тем не менее я не могу перестать смотреть на время. Я злюсь, что она игнорирует меня. До сих пор я не получил ни одного сообщения от неё.

В дверь стучатся, пока я наливаю себе виски.

– Войдите, – делая большой глоток, я позволяю жгучей жидкости согревать моё горло и успокаивать меня.

Дверь открывается, и я вижу Афину, она заходит с немного опущенной головой. На ней один из её луков, полностью чёрный. Только сейчас я даю себе возможность хорошенько рассмотреть её.

Её чёрные полупрозрачные колготки обтягивают её стройные и длинные ноги. Мой член сразу же дёргается в штанах. На ней юбка, доходящая до её талии, куда она заправила свой лонгслив с длинными рукавами до середины ладони. На ногах обычные чёрные ботинки.

Волосы распущены, и закрывают половину лица. Одной рукой она держит планшет, прижимая его к себе, а другой держится за лямку чёрной сумки.

– Где ты была? – немедля и не сдерживая свой гнев спрашиваю я.

– На учёбе, – отвечает она, не смотря на меня.

– А до этого?

– Дома.

Её ответы добавляют дрова в мой разгорающийся костёр гнева. Что с ней произошло?

Поставив стакан обратно, я медленными и широкими шагами направляюсь к ней, видя это, она делает шаг назад, отходя от меня. Только вот её ноги запутываются, и она начинает падать назад.

Быстро потянувшись, я обхватываю её запястье и тяну её на себя.

Она шипит, её лицо искажается от боли, когда она выдёргивает свою руку. Слишком знакомое мне выражение лица. Ей больно. Это от моего касания или она поранилась?

– Я сделал тебе больно? – спрашиваю более мягким голосом. Мой гнев уходит, уступая место взволнованности.

Она качает головой и прижимает руку к себе.

– Афина, – мне хочется быть к ней ближе.

Ничего не сказав мне и ни разу не посмотрев мне в глаза, она стремительно уходит из моего кабинета.

Если я что-то и узнал об Афине, так это то, что её надо загнать в угол, чтобы она раскололась. Моя маленькая луна опасна, непредсказуема и безумно интересна.

Я знаю, что она что-то скрывает. Я знаю, что она хочет, но не может рассказать мне. И я сделаю так, что получу от неё всё.

Если её надо загнать для этого в ловушку и немного запугать, то именно так я и поступлю.

Она моя, и я ни за что не отступлю от неё.