Афина

Аталанты дома нет, поэтому я бесстыдно роюсь в её шкафу в надежде найти что-то подходящее. Найдя чёрные джинсы, чёрную футболку и конверсы, я радуюсь и натягиваю одежду на себя.

На улице немного прохладно, поэтому я также ворую у неё кожаную куртку, конечно, же, чёрную. Наконец-то я чувствую себя собой после того, в чём мне пришлось быть вчера ночью.

Вспоминая о том, что произошло, не могу поверить, что столько всего уместилось в одну ночь, я была на настоящих американских горках, в прямом и переносном смысле.

Думая о Кирсане, я не знаю, что это значило для него. Тем не менее я не жалею о принятом решении и о сексе, который был у нас. Вчера ночью я чувствовала себя на высоте, я парила и каталась на совершенно новых ощущениях, которые мне хотелось бы повторить снова и снова.

Найдя зарядку, подключаю к ней свой телефон и вижу пропущенные звонки и сообщения от Аталанты. Я совсем забыла, что пообещала ей написать, когда буду дома.

Я: Прости, я забыла. Со мной всё хорошо.

Я быстро печатаю, не теряя времени на прочтение всех сообщений от неё.

Аталанта: Наконец-то, а то я чуть с ума не сошла. А с учётом того, что мне пришлось вернуться с матерью в Веллану, я, и так на грани.

Теперь понятно, почему её самой нет дома.

Я: Когда ты вернёшься?

Аталанта: Надеюсь, что скоро.

Убираю телефон в карман, привожу волосы в порядок и выхожу из комнаты, натыкаясь на Кирсана на кухне.

– Голодна? – спрашивает он, ставя передо мной кофе и тарелку с завтраком. Жареные яйца, свежие овощи и поджаренный в тостере бейгл со сливочным сыром сверху.

– Спасибо. – Не скрывая своего удивления, я берусь за еду.

Он садится напротив меня с таким же набором еды, и в тишине мы завтракаем. Я пытаюсь не отвлекаться на его руки, где на предплечьях виднеются вены. Он закатал рубашку, чтобы не испачкаться, и это так сексуально, что приходится закусывать губы и набивать рот едой, сдерживая стон.

Я сцепляю колени, сжимая их. Моя киска до сих пор пульсирует и болит, ведь для неё всё это в новинку. Тем не менее она жаждет его члена. Снова.

Мысленно я упрашиваю себя успокоиться и сконцентрироваться только на еде.

– Перестань, а то я сорвусь. – Жуя свою еду, он приковывает меня своим взглядом к месту.

Его желваки двигаются. Он также возбуждён? Он тоже хочет сорвать с меня одежду, нагнуть над столом и жёстко трахнуть, снова показывая мне звёзды? Должна признать, что я не против.

– Афина! – рычит он.

– Что? – пытаюсь я казаться невинной.

– Перестань трахать меня глазами, оставь свои мечты на вечер.

Последнее его слово заставляет меня нахмуриться. Подождите.

– На вечер? – переспрашиваю я.

Он встаёт и подходит ко мне, разворачивая меня к себе лицом и раздвигая мои колени, ноющие от того, как сильно я их сжимала. Устраиваясь поудобнее, он наклоняется так, что его горячее дыхание обдувает мои губы. Я облизываю их, чувствую сухость.

– Неужели ты думала, что я закончил с тобой, когда я даже ещё не начал? – Он заправляет мне прядь за ухо и наклоняется ко мне. – Я был нежен, чтобы не причинить тебе боль, и отдал контроль в твои руки. Теперь же я собираюсь трахнуть тебя, как надо.

Я сглатываю, чувствую сильную пульсацию внизу. Мне хочется, чтобы он выполнил всё, что сказал. Мне хочется, чтобы он разрушил моё тело, разрывая меня на части.

Моя грудь вздымается от нахлынувших ощущений, и мой взгляд падает на его губы, в которые я хочу вцепиться, изголодавшись.

Видя мои намерения, он отстраняется от меня, поправляет рубашку и надевает пиджак.

– Если ты доела, то пошли, я подвезу тебя. – Не глядя в мою сторону, он направляется к лифту.

Соскальзывая со стула, я следую за ним, пытаясь успокоить жгучую потребность.

– Мне нужно моё кольцо, – говорю я, заходя с ним в лифт.

Он сжимает кулаки, разворачиваясь ко мне.

– Может, мне всё-таки опоздать и трахнуть тебя в этом лифте? Может, тогда ты наконец-то поймёшь, кому принадлежишь и перестанешь носить его.

Как бы мне не хотелось, чтобы Кирсан выполнил то, о чём угрожает, я понимаю, что он злится. Даже если его слова заставляют меня нахмуриться и задаться вопросом. Что он имеет в виду, говоря, что я принадлежу ему?

Ведь я даже себе не принадлежу.

– Кирсан, пожалуйста. – Я делаю глубокий вдох, пытаясь рассказать ровно столько, сколько можно и нужно. – Я понимаю, как это выглядит, но на самом деле это не так. Я ношу его только в определённое время с некоторыми людьми. Для меня оно ничего не значит. Это просто кольцо.

Я говорю это всё не только ему, но и себе. Мне нужно самой в это поверить до конца. Поверить, что так оно и останется, а затем и вовсе перестанет существовать и исчезнет вместе с теми, кто заставил меня быть в таком положении.

Он стоит, пытаясь взять себя в руки. Я прижимаюсь к нему, заставляя посмотреть мне в глаза. Цвет и глубина засасывают меня, обжигая гневом, который частично направлен на меня.

– Афина, я не терпеливый человек и не понимающий мужчина. Я не делюсь, не жду и не допускаю опущений. Я всегда нахожу ответы на интересующие меня вопросы, и мне без разницы, как я получаю их.

С каждым его вздохом его грудь сильнее прижимается к моей. Глаза Кирсана смотрят мне прямо в душу, ища то, что ему нужно, и я отдаю это, безмолвно умоляя.

– Поэтому я хочу, чтобы ты поняла, что я не буду долго ждать. Я дам тебе время, только в этом случае ты должна преподнести мне ответы на блюдечке.

Понимая значение его слов, я пытаюсь понять, во что ввязываюсь. Только вот со вчерашней ночи я ощущаю его в каждой клетке своего тела. Его близость путает мысли, а запах сводит с ума.

Поэтому, сдаваясь, я киваю.

– Если ты меня обманешь, – начинает он, только я быстро целую его.

– Нет, – заверяю, отстранившись.

Кирсан достаёт из кармана кольцо и вкладывает его мне в руку. Не надевая его на палец, я прячу его в кармане. Мы стоим, смотря друг другу не в глаза, а в душу, пока не слышим раздвигающихся дверей лифта.

***

Миссис Кейн просит меня поработать сегодня с ней, чтобы мы закончили то, что начали вчера. А именно очередной полный анализ системы и всех серверов. Я понимаю, что в компании что-то происходит. Только вот это обсуждают только Кирсан и Мира.

Остальные продолжают заниматься своим делом. Любопытство захватывает меня, и как только она уходит по делам, я сразу же сажусь на её место и подключаюсь к сети.

Маленькая ошибка с её стороны состояла в том, что она множество раз набирала свой пароль, не потрудившись убедиться, что никто его не увидит. Под словом «никто» я подразумеваю себя.

Люди часто совершают такие ошибки, считая меня не опасной. Не то чтобы я собиралась делать что-либо – только удовлетворить своё любопытство.

Зайдя в систему, я вижу множество отчётов, в её истории насчитываются десятки просмотренных. По очереди я открываю их и бегло просматриваю, пока не дохожу до последнего, когда замечаю странную вещь. Здесь страниц меньше, чем в остальных.

Слыша звуки шагов, я быстро закрываю всё, выхожу из системы и возвращаюсь на своё место.

– Ах, Афина, я так рада тебя видеть, – улыбается она мне своей обычной улыбкой. Сегодня она напрягает меня меньше обычного.

Однако я ей не отвечаю.

Я работаю, пока не получаю странное сообщение от отца.

Папа: Я жду тебя дома.

Небольшое беспокойство норовит протиснуться сквозь меня. Я ведь ничего не сделала. Он не мог узнать, где я была ночью и про мою стажировку в «Стар Индастрис». Нет. Это невозможно, я тщательно следила за всем, включая моё окружение. Тем более что он никогда не интересовался мной и моими делами.

Хоть у Кирсана и были планы на вечер, я не могу не вернуться домой. Говоря миссис Кейн, что я чувствую себя плохо, я направляюсь в его кабинет.

– Входите, – слышу я его грубый голос, когда стучу в стеклянную дверь.

Осторожно заглядываю, чтобы убедиться, что он один, а затем быстро захожу, закрывая за собой дверь.

– Так ты умеешь стучаться? – не отрываясь от работы на планшете, ехидно заявляет он, напоминая о событиях вчерашнего дня.

– Не хочется ещё раз прервать… – не зная, как назвать то, свидетелем чего я чуть не стала, я машу рукой в воздухе, – чего бы там не было.

– Ты имеешь в виду минет?

От его игры со мной я закатываю глаза, напоминая себе, зачем я пришла. Подойдя к его столу вплотную, я упираюсь обеими руками в тяжёлую древесину и немного наклоняюсь к нему. Небольшая дрожь сотрясает моё тело, когда нежелательные воспоминания наведываются ко мне. Я старательно прогоняю их и перехожу к делу.

– Мне нужно домой.

От моих слов он кладёт планшет на стол и поднимает голову ко мне, пронзая меня своим недовольным взглядом.

– Зачем?

– Зачем мне нужно домой? – почти что смеюсь я.

– У нас были планы.

– Я знаю, только отец написал, что ждёт меня дома. На самом деле мне нужно уйти прямо сейчас.

Мои слова не устраивают его. Он поднимает руку, кладет её на мой затылок и притягивает меня к себе, сливая наши губы в злом поцелуе.

– Кирсан, – шиплю я, мне не совсем комфортно, хотя его язык в моём рту творит великолепные вещи.

– Да, моя маленькая луна. Я слышу тебя, только не хочу соглашаться с тобой. Мой член болезненно пульсирует у меня в штанах, пока я пытаюсь дотерпеть до вечера. А ты приходишь сюда и говоришь, что ему ничего не светит.

Он недоволен, я чувствую его жгучее дыхание и то, как его рука сжимает мои волосы на затылке. Мне хочется послать всё к черту и попросить его взять меня здесь и сейчас.

Только вот я не могу. Болезненность последствий отрезвляет, и я делаю то, что чувствую. Нежно целую его.

– Я обещаю, что потом он получит всё, что пожелает, – снова целую, поглаживая рукой его щёку. – И даже больше.

Высовывая язык, я провожу им по его щеке вниз по шее, пока не упираюсь в ворот рубашки.

Он стонет, но сдаётся, отпуская меня.

Пользуясь моментом, я выпрямляюсь и двигаюсь к выходу.

– Тебе лучше быть готовой выполнить своё обещание, – слышу я его слова, когда открываю дверь и не оборачиваясь выхожу.

***

Всю дорогу до дома я не могу избавиться от чувства тревоги. Для того, чтобы немного отвлечься, я начала думать о Кирсане. Вспоминая то, что было между нами вчера, я ощущала тёплое и такое чуждое мне чувство. Может, это счастье?

Подумав об этом, я улыбаюсь. Действительно улыбаюсь, ощущая небольшую толику счастья. Всего один небольшой проблеск возможности, которая открывает мне мир, где я свободна и, возможно, любима. В эту часть я стараюсь не углубляться. Слишком больно будет, если я ошибаюсь.

– Афина! – Отец вышел из своего кабинета и ухмыльнулся, увидев меня у лифта.

Тяжесть сразу упала камнем внизу живота.

– Зайди в мой кабинет.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся из исчез за дверью. Снова я пыталась прокрутить последние события, но так ничего и не приходило в голову. Пытаясь заранее не паниковать, я прошла за ним в кабинет.

Он сидел за своим столом и курил одну из сигар. Сев на стул перед ним, я сложила свои трясущиеся руки на коленях и опустила голову.

Всё в этой комнате было моим кошмаром. Этот ковёр, впитавший литры моей крови. Этот стол, на котором я неоднократно подвергалась избиению. Этот запах, который душит меня. Потому что он неоднократно выдыхал его на меня, заставляя задыхаться.

Зная, что он сразу во всём меня обвинит, если я не буду смотреть на него, я подняла голову и встретилась с его карающим взглядом.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Он снова затянулся и выдохнул, а затем начал пить свой скотч, смакуя каждый глоток.

От этого зрелища было тошно, и я лишь надеялась, что он не пьян.

Он встал и подошеёл к камину, где в очаге трещала древесина. Взяв кочергу, он медленно передвигал поленья, как будто играя с ними. Но я знала, что он испытывает меня. Ждёт, пока я сломаюсь в тишине.

Только вот я давно была сломана и у меня не осталось слов. Мне нечего ему сказать. Я знаю только то, что он не знает про «Стар Индастрис». Иначе его реакция была бы другой.

– Подойди сюда, – приказал он.

Я подчинилась и направилась к нему медленными шагами. Он остановился и свободной рукой взял мою левую руку. Вернувшись утром за своими вещами для учёбы, я сняла подаренный Колтом браслет и надела один из своих кожаных. Моё сердцебиение перешло в стаккато.

Сдвинув браслет, он увидел мою маленькую чёрную звезду на запястье, точно зная, что найдёт.

– Скажи мне, Афина, когда я разрешил тебе сделать татуировку? А то я не припомню, чтобы позволял тебе портить своё тело. – Он смотрит на неё так, как будто она оскорбляет его.

Я не знаю, что ответить. Его интонация, эта ухмылка и спокойствие были самым обманчивым проявлением. Лучше было тогда, когда он открыто злился.

Вчера вечером я старалась, чтобы Колт не увидел её, только вот этот засранец не только узнал об этом, но и успел сообщить моему отцу. Я уверенна в этом. Кто бы ещё мог доложить ему?

Вместо гнева страх сковал мои конечности и мои мысли. Вокруг появился пузырь, без воздуха, без света, без жизни.

Он сжимал моё предплечье так сильно, что его костяшки побелели. Только вот я не смела произнести и единого звука.

Опустив кочергу, конец которой был всё ещё в огне, он вернулся к своему столу. Взял стакан и налил скотч до краёв.

– А ещё говорят, что я не милосердный человек, – ухмыляется он, возвращаясь ко мне.

Он протягивает мне стакан, и я аккуратно беру его в руки.

– Пей, – приказывает он. – И чтобы ни капли не оставила.

Желчь подкатывает к горлу, но я поднимаю алкоголь и пытаюсь выпить его. Не сдержавшись, он наклоняет его ко мне сильнее. Я пытаюсь глотать, но задыхаюсь. Жидкость скатывается по моему лицу к шее и дальше вниз. Половина из этого всё-таки попадает в меня, и я борюсь с тошнотой.

Тем не менее я продолжаю стоять. Мои глаза слезятся, но я держусь, не позволяя себе ни единого всхлипа.

Я молчала, и он сделал единственное, чего я не ожидала от него. Он снова схватил моё предплечье, на котором уже образовывался синяк. Подняв раскалённую кочергу, он приложил его острым концом к моей звезде.

Крик, оглушительный крик покинул моё тело…

Моя кожа горела, была в огне от раскалённого железа. Я чувствовала, как моя кожа сходит. Он живьем сдирал её с меня. Эта агония подкосила мои ноги и поставила меня на колени.

Я начала брыкаться, пытаясь убрать свою руку и унять боль. Прекратить это безумие, не в силах больше терпеть это. Хотя область татуировки была маленькой, раскалённое железо делало своё дело. Оно терзало меня, подчиняя всё моё тело в жгучей агонии.

Мне казалось, что прошла вечность, когда наконец-то он меня отпустил. Я упала на пол, моё зрение затуманилось, и темнота начала прокрадываться ко мне. И прежде чем позволить ей забрать меня, я услышала смех.

Злобный, громкий смех своего отца. Чистое наслаждение лилось из него.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то всё ещё была на том же полу. Кровь текла из моего запястья, скапливаясь в лужу на полу.

Я зашипела от боли, когда попыталась пошевелить рукой.

– Прибери за собой, у меня встреча скоро, – лишь велел отец.

Нет, Итан. Он больше не мой отец. Он давно потерял звание папы, теперь и отец не подходит под него после того, что он сделал сегодня.

До сих пор мне не верится, что такой человек как-то связан с моим рождением. Что его кровь течёт в моих жилах, что я часть его плоти и крови.

Я встала, изнывая от боли, сжимая челюсть и прикусывая нижнюю губу, чтобы не заплакать, и направилась в кладовую напротив кабинета, чтобы взять тряпки и моющее средство.

Итан сидел за своим столом, как будто ничего не произошло, как будто он только что не содрал с меня кожу. Эта звезда была важна для меня. Вот что он делает с тем, что мне важно, – разрушает это, сжигая. Вот что он делает, когда я испытываю небольшую крупицу счастья в жизни. Он как самый опасный зверь в моей жизни, чувствует, когда я прихожу понемногу в себя, и снова делает мне больнее, пробивая дно дна.

Звук в дверь прервал меня от подтирания моей крови. Я вскинула голову и увидела на пороге Колта.

– Проходи, – велел ему Итан.

Собрав грязные тряпки с пола, я направилась к выходу.

– Я позаботился о татуировке, не переживай, ты получишь чистую жену, – сказал Итан, прежде чем я закрыла за собой дверь.

«Чистую жену». Его слова эхом отдавались в моей голове.

И тут гнев начал сменять боль.

«Чистую жену»? Он увидел мою татуировку и промолчал, решив пожаловаться Итану?

«Чистую жену»? Какого чёрта!

Он поплатится за это, я клянусь!

Ведь сколько можно терпеть это?