POV Алина

Медленно разлепляя веки, я посмотрела в окно – над городом сгустились чернильные сумерки. Должно быть, уже был поздний вечер. Неужели я столько времени проспала? С трудом поворачивая затекшую шею, я осмотрелась: в палате никого не оказалось, но я слышала приглушенные голоса за дверью.

Мысленно я перенеслась во вчерашнее утро: проснулась в абсолютно разбитом состоянии, с адской головной болью. Еще и от запаха вкуснейшего эклера, приобретенного накануне вечером после того, как Кирилл отправился в аэропорт, меня начало мутить.

К сожалению, в таком разобранном состоянии я не могла работать с детьми. Поэтому поменялась с одним из тренеров, а сама осталась отдыхать в номере в полном одиночестве, маясь от скуки.

Вдруг я сообразила, что «красные дни» в конце ноября так и не пришли, и пусть, как любил поглумиться Воронов, я не была сильна в подсчетах, вырисовывалась вполне приличная задержка.

Я сделала заказ в онлайн-аптеке, и к вечеру все-таки отважилась пройти самое важное в жизни «тестирование». А потом еще минут тридцать ревела в ванной…

Столько оттенков радости я испытывала впервые. Коктейль из чувств был сумасшедшим. На некоторое время меня буквально затопило безграничной любовью к этому крошке размером с зернышко. Я прочувствовала ее каждой клеточкой своего тела, и несмотря на слабость и отвратительное самочувствие, все мои страхи моментально развеялись. Отчаянно захотелось поделиться этой новостью с Кириллом, но он только улетел обратно в Москву, а зная характер любимого мужчины, я понимала, что он все бросит и снова примчится ко мне. Эгоистично было бы заставлять его жертвовать ради меня работой. В конце концов через несколько дней смена лагеря закончится, и я вернусь домой.

Тем более хотелось сообщить Кириллу эту новость лично, глядя в глаза, наслаждаясь каждым оттенком его реакции, ведь он мечтал, чтобы именно я подарила ему первенца.

Похоже, так и будет – на днях выяснилось, что история Лизы шита белыми нитками, и с очень большой вероятностью мой Кирилл не имеет никакого отношения к ее ребенку. Осталось только дождаться результатов генетической экспертизы.

Однако я не хотела больше забивать этим голову. Мы с Вороновым уже все для себя решили, и результат анализа, определяющего отцовство, на наши отношения никак не повлияет.

С утра, почувствовав себя вполне удовлетворительно, я решила вместе с одним из отрядов прогуляться до ближайшего парка. Благо даже в декабре погода в Сочи радовала ласковым солнцем. Вот и сегодня выдался погожий денек – грех было отсиживаться в номере, особенно учитывая мое нынешнее положение.

Мы прекрасно проводили время с другими вожатыми и детьми, пока я, поскользнувшись, нелепо не растянувшись на асфальте. Неуклюжая идиотка! И хоть пальто немного смягчило падение, тем не менее вскоре низ живота начало потягивать.

Я вернулась в санаторий, чтобы отлежаться, однако спустя немного времени к ноющей боли добавились скудные коричневые выделения.

Вот тогда-то я и перепугалась…

Позвонила Егору и все ему рассказала. Хорошо, что друг не стал тянуть: вызвав скорую помощь, он сопровождал меня в местный перинатальный центр, где меня сразу же отправили на УЗИ.

Беременность подтвердилась. Срок был совсем небольшой, однако сердечко уже билось. Маленькое и сильное сердце нашего малыша.

А я уже успела его подвести…

Увы, падение спровоцировало маточный тонус, и врач, настояв на моей госпитализации, нацарапала в заключении неутешительное: «Угроза выкидыша».

Судорожно вздохнув, я уставилась на прикроватную тумбочку, положив руки на живот. Некоторое время я боялась пошевелиться и постоянно к себе прислушивалась. К счастью, живот больше не болел.

Отоспавшись, я определенно почувствовала себе гораздо лучше и молилась, чтобы с малышом все было в порядке.

Нестерпимо захотелось услышать голос Кирилла.

Протянув руку, я взяла с тумбочки телефон. Не так я планировала рассказать Воронову о своей беременности, совсем не так… Я сглотнула, борясь с подступавшими слезами.

Внезапно из коридора донеслись крики.

Нахмурившись, я приподнялась на локтях.

Однако шум голосов на повышенных тонах становился лишь отчетливее.

Что там происходит?

Мне вдруг показалось…

Нет, не может быть…

Кирилл?

– МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ПРИЕМНЫЕ ЧАСЫ ДАВНО ЗАКОНЧИЛИСЬ… – далее неразборчиво…

Крики. Маты.

Звуки потасовки.

Снова шум.

Это ведь перинатальный центр…

Господи, что он устроил?

– ТАМ МОЯ ЖЕНА! ДАЙТЕ МНЕ ЕЁ УВИДЕТЬ, КОЗЛЫ!

Жена!

Снова какая-то возня… Отборная мужская брань. Звуки борьбы.

Драка?!

Господи… Да что там творится? А мне ведь даже вставать нельзя…

– ХОТЬ НАРЯД ПОЛИЦИИ ВЫЗЫВАЙТЕ! Я ВСЕ РАВНО НИКУДА ОТСЮДА НЕ УЙДУ…

Наконец, дверь в мою палату с шумом распахнулась…

Запыхавшийся и растрепанный, в пуховике нараспашку, Кирилл ввалился внутрь, а за ним, крича и размахивая руками, вбежали несколько охранников. У одного расцветал яркий синяк под глазом, а у второго на щеке…

О-ох!

Только все это вдруг отошло на второй план, когда я словила испуганный, полный волнения взгляд моего Кирилла.

Мы зависли друг на друге.

Так остро.

Глаза в глаза.

И снова.

Сердце птицей взметнулось ввысь…

Ты – моя мания, Воронов Кирилл.

– Парень, ты немедленно должен покинуть палату! Не положено…

– Пожалуйста, разрешите нам поговорить хотя бы пару минут! – пересохшими губами взмолилась я.

Следом за Вороновым и охраной в палату вошли несколько человек из медицинского персонала: два доктора, дежурная медсестра…

– Вы можете идти! – миловидная врач-ординатор Маргарита обратилась к мужчинам.

Она уже заходила ко мне днем, расписала план лечения и успокоила меня. После нашего разговора мне удалось, наконец, поспать.

– Как это идти? – прогундосил низкорослый коренастый мужик с подбитым глазом. – А этого куда девать? – он пренебрежительно ткнул сарделевидным пальцем в сторону Кирилла.

– Владимир Семеныч… – Маргарита поправила очки, слегка понизив голос, – это распоряжение Елены Рудольфовны, а ей звонил главврач. Дальше мы сами разберемся…

– Вон оно как, Семеныч! Учебная тревога… – хохотнул второй блюститель порядка.

– Ну, блатным и ночью солнце светит! – обменявшись ехидными смешками, мужчины покинули помещение.

Медсестра тоже попятилась к двери вместе со вторым врачом.

– Алина, я сегодня всю ночь здесь. Если что-то понадобится, сразу жми кнопку. Не забывай: тебе пока желательно передвигаться только до туалета. Вам с крохой необходим покой! – Маргарита вновь одарила меня участливой полуулыбкой. Вот бы все врачи были такими, как эта девушка. Совсем еще молодая, но даже поздно вечером после полного рабочего дня на ногах она не теряла оптимизма и доброжелательности. С ней общаться мне было гораздо комфортнее, чем с заведующей отделением. – А вы, молодой человек, – это уже было адресовано Воронову, – не вздумайте заставлять нашу мамочку нервничать! И так поставили всех тут на уши…

– Мамочку… – пробормотал он, даже не глядя в ее сторону.

Кирилл так и замер у входа, сверля меня сосредоточенным глубоким взглядом.

Наконец, мы остались в палате одни, и мое сердце окончательно сбилось с ритма, потому что Кирилл так жадно меня разглядывал, будто впервые видел. Стоял, стиснув кулаки, и смотрел.

И я все никак не могла от него оторваться, ощущая ответную болезненную потребность разделить с любимым человеком это особенное мгновение.

– Ну… иди сюда, – мой голос прозвучал неестественно высоко, – чего ты там встал?

Кирилл послушно подошел к моей кровати. Проигнорировав стул, он сел передо мной на корточки, так что наши взгляды оказались на одном уровне. Накрыл мою руку своей большой теплой ладонью.

– Как ты? – Пальцы Кирилла спустились по моей ладони к запястью и, вернувшись обратно, крепко стиснули мои.

– Н-нормально… – Я попыталась натянуть на лицо улыбку, однако уголки губ дрогнули, и вышло не слишком убедительно.

«Эффектное» появление Кирилла поздно вечером в моей палате заставило мой и без того расшатанный эмоциональный фон окончательно выйти из строя. В горле першило от подступающих слез.

– Безруков ничего мне толком не объяснил… Сказал только, что ты в больнице. А когда я понял, что ты в перинатальном центре… Я очень за тебя испугался… – Кирилл кашлянул, – за вас.

Я крепче сжала его ладонь, продолжая бродить взглядом по красивому сосредоточенному лицу своего мужчины.

– Я поскользнулась… Такое нелепое падение… И вот… – Обведя расстроенным взглядом темную палату, я вновь вернулась к лицу будущего папки.

Внезапно Кирилл мягко и даже как-то виновато мне улыбнулся.

– Прости, но я не удержался и выпытал все у Безрукова, пока он вез меня сюда. Иначе я бы рехнулся! – Кирилл медленно водил пальцем по выпирающей венке на моем запястье. – Не волнуйся. Я разговаривал по телефону с заведующей отделением: она сказала, это обычный тонус. Главное – отлежаться, и все будет хорошо.

Мы обменялись счастливыми взволнованными взглядами.

– Представляешь, у него уже бьется сердечко… – прошептала я.

Кирилл шумно вдохнул, все глубже затягивая меня в бушующую темную реку своих блестящих карих глаз. Так и гипнотизировали безмолвно друг друга. Чудо, конечно, что, вопреки всему и всем, мой будущий муж находился сейчас здесь.

Вдруг любимый мужчина забрался на мою койку и, свернувшись в три погибели, обвил мои бедра руками, упираясь лбом в мой бок.

Казалось, мир вокруг нас затих, внезапно затормозив на полной скорости – остались лишь три бьющиеся в унисон сердца.

– Мне так страшно, Алин… – хрипло пробормотал Кирилл, пробираясь пальцами мне под футболку.

Он накрыл мой живот ладонью, и по нему моментально заскреблись мурашки.

– Страшно? Тебе? – Я не смогла сдержать нервный смешок.

И это говорил мне мужчина, несколькими минутами ранее раскидавший всю охрану. Сейчас он дрожал.

– Да… – горячее охрипшее дыхание любимого ласкало мою кожу, – что всего этого могло и не быть…

– Все хорошо, Кирилл. – Коснувшись его волос, я пропустила несколько прядей между пальцами, зарываясь в них.

– Это я должен тебя успокаивать. Сокровище, – он смущенно рассмеялся.

Его ладонь на моем животе равномерно поднималась и опускалась в такт моему дыханию.

– Его сердечко бьется. Это главное, – прошептала я какое-то время спустя.

– Его сердечко… – тихо повторил Воронов на полувдохе.

– Кирилл…

– М?

– Ты рад?

– Еще спрашиваешь… – Он приподнялся на локте и смерив меня немного обиженным взглядом. – Да я планомерно строгал его несколько недель! – пробурчал Кирилл, задирая мою футболку. – Таки ебнулся от счастья… говоря откровенно… – Он начал покрывать короткими невесомыми поцелуями мой живот.

– Воронов, ну ты и дурачок! – я рассмеялась от щекотки, продолжая перебирать его чуть отросшие пряди.

– Я счастливый дурак, Алин! – Кирилл так пронзительно на меня посмотрел… – Эй малыш, ты меня слышишь? Папка здесь! – Сложив ладони рупором, любимый приложил их к центру моего живота. – Прием! П-р-и-е-м! – придуривался, будто использует мой пупок вместо звонка.

– Дети начинают реагировать на звуки ближе к двадцать четвертой неделе…

– Уверен, он меня слышит. – Воронов хитро мне подмигнул. – Сиди там тихо, маленький сержант! И никуда не рыпайся. Рано пока… Батя-генерал плохого не посоветует!

– Маленький сержант…

Я хихикнула. Надо же такое придумать!

– Мы тебя любим и никому не дадим в обиду! – безапелляционно заверил Кирилл своего невидимого крошечного собеседника. – Лебедева, ты хоть понимаешь, что творит любовь? – какое-то время спустя еле слышно вопросил он.

– Понимаю! – выдала без тени сомнения.

– А я только сейчас осознал… Я ощущаю нас неделимым целым. Ты, я и он. Или она… Чувствуешь?..

Я решительно кивнула, пропадая в замутненных влажным блеском глазах моего Воронова Кирилла.

– …А еще… – он осекся, усаживаясь на кровати, – моя любовь к тебе, Лебедева Алина, переходит все разумные границы. Это абсолютная величина. Думал ли я, несколько лет назад столкнувшись в супермаркете с одной маленькой вредной плаксой, что именно она станет матерью моих детей…

В этот миг меня прямо-таки повело от эмоций. Накрыло. Оглушило. До глубины души пробрало, ведь я испытывала схожие чувства. Не страшно потерять любовь. Страшно никогда ее не найти.

– Воронова Алина, – беззлобно перековеркала его слова, чтобы скрыть смущение. – Уже поздно. Тебе пора ехать в отель…

– Тебе нельзя нервничать, поэтому я никуда не уйду. Всегда испытывал слабость к совместным ночевкам! – он дерзко улыбнулся.

– Кирилл, но тут негде спать… – Я обвела свою маленькую палату беглым взглядом.

– Как будто меня когда-то это останавливало… Вот вполне себе симпатичный стул! – и он ткнул пальцем в хлипкий рассохшийся предмет мебели, на вид совершенно не внушавший доверия. – А завтра переедем в семейную палату – там большая двуспальная кровать.

– Семейная палата…

– Ага. – Кирилл с решительным видом пересел на вышеупомянутый стул, и тот опасно затрещал под его весом.

Такой смешной. Всю ночь собрался провести, сидя на этой развалюхе! Вот тебе и платная палата!

– Я не позволю тебе спать на стуле! Ну что за бред? Иди сюда! – сдвинувшись на самый край, я поманила Кирилла к себе.

Довольно промурчала, наблюдая, как мой Воронов Кирилл с армейской сноровкой избавился от одежды и в одних боксерах залез ко мне под одеяло.

– В тесноте да не в обиде, – ласково прошептал он, обвивая меня руками.

Наши лбы соприкоснулись.

Взгляды пересеклись.

И внутри у меня что-то разлетелось…

Лопнула последняя струна моего хлипкого самообладания.

Вцепившись в Кирилла руками, я спрятала лицо у него на груди и дала волю слезам. Горячие кривые дорожки стекали по моему лицу, а я все плакала и никак не могла остановиться.

И вроде радоваться надо…

Сама не знаю, что оплакивала… Дурочка.

– Все будет хорошо, Алин. Мы справимся, – продолжая сжимать меня в руках, Кирилл откинулся назад, прислонившись к изголовью кровати. – Сокровище… Теперь у меня есть ради кого жить. Ты и наш ребенок. Мы непременно справимся…

Не знаю, сколько времени длилась наша обоюдная нирвана.

Вдруг на душе стало так легко.

Грозовое облако пролилось проливным дождем.

И в душе у меня расцвел прекрасный сад.

Объятия моего Кирилла имели целебные свойства.

Прильнув к нему, я слабо улыбнулась.

– Доктор Кирилл пришел…

* * *

Утро было суматошное: обход, анализы, консультация с заведующей отделением. Но ближе к обеду, переехав в семейную палату, я почувствовала долгожданное облегчение. Самочувствие полностью пришло в норму – ни выделений, ни тянущей боли больше не было. Похоже, Воронов обладал магической способностью меня исцелять.

Только тошнота так никуда и не делась, однако для первого триместра это считалось нормой. Главное, чтобы малышу было хорошо, а я уж как-нибудь потерплю.

Кирилл за утро успел съездить в санаторий, куда Егор отвез его вещи, и вернуться ко мне с вкусным обедом из популярной кафешки на побережье. Он предложил мне лечь, но я благодарно отмахнулась, удобно устраиваясь в кресле напротив. Врач сказала, поменьше двигаться, а сидя я или лежа – большой разницы нет.

Кирилл допил кофе и наклонился, чтобы поставить пустой бумажный стаканчик на стол. Он сидел в соседнем кресле, сверля меня задумчивым взглядом.

– Почему сразу мне не сказала? – вопросительно изогнул густую темную бровь.

– Не хотела сообщать такую новость по телефону, – ответила я честно.

– Получается, Безруков узнал раньше меня! – Кирилл нервно рассмеялся и как-то задиристо задрал нос.

Не удержавшись, я усмехнулась в край своего стакана с морсом.

– Ты справишься с этим ударом судьбы?

– Ну, если только ты хорошо меня об этом попросишь… – нахально подмигнув, он подался корпусом вперед.

– К твоему сведению, пока мне прописан полный половой покой, – не переставая улыбаться, я пожала плечами, на что Кирилл лишь наигранно фыркнул.

– Мы еще вернемся к этому разговору! – пробурчал он себе под нос.

Я допила морс и поставила кружку рядом с его пустым стаканом. Шутки шутками… Однако когда эмоции от его «феерического» вечернего появления поутихли, я все-таки решила поднять эту тему.

– Кирилл…

Любимый адресовал мне вопросительный взгляд.

– …Ничего бы не случилось, если бы ты пришел сегодня утром. Я серьезно. Устроил переполох! Избил охрану… На меня весь медперсонал теперь недобро косится… – Я прикусила нижнюю губу.

– Это все косяк твоего белобрысого дружка! Он заранее договорился с охраной, но мой самолет задержали. А за несколько минут до моего приезда ребята на посту сменились… Вот я и не понял, чего они бычат!

– Пожалуйста, не надо больше никому ничего доказывать кулаками! Ладно?

– Я же говорю – во всем виноват Безруков! – продолжал гнуть свою линию. – И, кстати, я хочу присутствовать на родах. Имей в виду… – Нахальная улыбка расползлась по его губам.

– А если и там что-то пойдет не так? Прямо в родзале устроишь мордобой?

Однако ответить ему помешала вошедшая в палату медсестра – пришло время для капельницы и витаминов.

– Я пока спущусь вниз! Кое-что куплю. – И, подмигнув мне, будущий папка вышел за дверь.