Купив в киоске имбирный чай, я устроилась на скамейке в парке возле санатория, с любопытством разглядывая немногочисленных прохожих. Впервые с начала смены я смогла насладиться в полной мере долгожданным выходным днем, потому что ребята с вожатыми уехали с ночёвкой на Красную поляну.

Вообще. последние несколько дней принесли мне массу положительных эмоций и подарили бесценный опыт преодоления конфликтных ситуаций.

Поразительно, но идея Кирилла залетела, что называется, «на ура», и мы с девочками, конечно, поспорив для проформы, сошлись на изготовлении наших собственных куколок-талисманов.

Я подготовила простенькие выкройки, и хоть многое приходилось делать самостоятельно, видела: моим подопечным откликнулась сама мысль смастерить что-то на память о поездке. Завершить же этот сезон мы решили импровизированным кукольным показом мод и фотосессией.

А по ночам мы подолгу болтали с Кириллом на сокровенные темы. Прошло так мало времени с моего отъезда, но я сама не заметила, как впала в зависимость от этих душевных ночных бесед.

И каждый раз, когда звонил телефон, меня сносило шквалом эмоций, начиная от смущения, заканчивая волнительным предвкушением, будто мы познакомились недавно и только начинаем узнавать друг друга, но оба уже втрескались по самые уши.

Несмотря на то, что я безумно соскучилась, мне нужна была эта передышка. Необыкновенная тишина, в которой мой рассудок вернулся на место, и я наконец услышала свою душу, отбросив весь ненужный хлам.

Вроде мало что изменилось, однако за эту неделю я осознала – у нас все получится. Тогда, в Москве, я поставила на нас и внезапно поняла – моя ставка выиграла. Мы с Вороновым выиграли. Он мое вчера, сегодня и завтра.

– Лебедева Алина? – низкий голос Кирилла был тихим и хриплым.

Повернув голову, я испытала легкое головокружение. Любимый мужчина сидел рядом со мной на лавке, загадочно улыбаясь. От его внезапного появления у меня пересохло в горле.

– Мы ведь только под утро закончили болтать? – гулко выдохнула я.

– Ну да, а потом я поехал в аэропорт.

– Но как ты меня нашел?

– Знаешь выражение «держи друзей близко, а врагов еще ближе»? – Он склонил голову, внимательно меня разглядывая.

– Безруков! – я рассмеялась. – И ведь до сих пор не раскололся мне насчет вашего общения.

А эти двое прямо спелись…

– Ну, общение – это громко сказано, – Кирилл усмехнулся. – Однако я очень подробно проинформировал белобрысого о том, какая кара его ожидает, если с тобой что-нибудь случится…

Услышав этот выпад, я лишь закатила глаза.

– …Пока я летел, подумал, что есть лишь одна вещь, которую я бы хотел в тебе изменить. Догадываешься, что это? – Воронов хитро мне подмигнул, подсаживаясь еще ближе.

Я смотрела на него и не могла насмотреться. Такой мой. Родной. И на расстоянии вытянутой руки. Рядом. А ведь через несколько недель Новый год… Чудеса витают в воздухе.

– Наверное… фамилия? – В следующий миг он обхватил меня руками и крепко прижал к себе. – Я соскучилась по твоему тонкому интеллигентному юмору, – хихикнула, пока мой взгляд бегал от его полных приоткрытых губ к горящим опасным огнем глазам. – Извини, что я уехала. Я…

– Тебе не за что извиняться, Алин! – решительно перебил он меня. – Я понимаю, как трудно все это принять, поэтому не собираюсь на тебя давить. Просто захотелось провести выходные вместе с тобой. Поехали в Сочи-парк или в горы – покатаемся на лыжах?! Выбирай, чем бы ты хотела заняться сегодня.

Я медленно наклонилась и, прижав свои губы к его губам, слизнула с них снежинку.

– А если у меня есть свой вариант? М? – Мой пульс участился, я едва могла дышать.

Из горла Кирилла вырвался хриплый вибрирующий звук, отозвавшийся в каждой клеточке моего тела.

– Мне уже он нравится… – Поплывший взгляд моего мужчины метался от моих губ к глазам.

– Тогда чего мы ждем? – прошептала я на полувздохе.

Переплетя наши пальцы, сама потянула Кирилла к санаторию, в котором я проживала…

– Лебедева, я смотрю, на тебя хорошо влияет морской воздух, – хмыкнул Кирилл, зажимая меня у стены, чуть ранее с шумом захлопнув за нами дверь.

Не разрывая зрительного контакта, он рывком расстегнул мое пальто и запустил холодные руки под свитер, нетерпеливо оглаживая ими мой животик, пробираясь выше, к изнывающей по его ласкам груди.

– Воронов, люби меня… – Я провела одной рукой по затылку Кирилла, другую запустила ему в волосы и оттянула их у корней. – Прямо сейчас.

* * *

Я лежала у Кирилла на груди, лениво наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Перестав гладить меня по волосам, Воронов взял мою ладонь и по очереди целовал каждый пальчик.

– Ну не отвлекай… Я хотела сказать кое-что, – смущенно улыбнулась.

– М? – игриво отозвался бесстыдник по фамилии Воронов. – Говори!

– Тогда не целуй.

– Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь, Алин? – Любимый скользил по фаланге моего указательного пальца кончиком языка.

– Ну, Кирилл… – запротестовала я, слегка отодвинувшись. – Это важно. Я должна тебе сказать!

– Я слушаю, – подмигнув, Воронов сцепил пальцы на моем обнаженном животе. – Я слушаю все, что ты мне говоришь, – с напускной серьезностью вскинул он бровь.

– Я долго думала… размышляла обо всем этом, – дерганым жестом я запустила пальцы в волосы и заправила за ухо несколько выбившихся прядей.

– И? – коснувшись меня за ушком легким поцелуем, жених встревожено заглянул мне в глаза. – К какому выводу ты пришла?

– Знаешь, за эти дни в тесном контакте с чужими детьми я кое-что поняла… – Я в нерешительности качнула головой.

– Озвучишь? – поинтересовался он хрипло.

– Я смогу принять твоего ребенка, Кирилл… И если Лиза не будет против, попробую наладить с ним контакт. Слышишь? – шумно вздохнула я, пытаясь выровнять дыхание.

На миг в комнате повисла гробовая тишина. Воронов еще ближе притянул меня к себе. Он так внимательно на меня смотрел, сжав мои щеки дрожащими ладонями, что дыхание окончательно сбилось. От осознания важности этого момента щемило в груди.

– Я ведь люблю тебя. А этот малыш…

Кирилл поморщился.

– Алин, еще не факт…

– Не перебивай! Дай мне сказать! – я решительно тряхнула головой. – Даже если он твой, это ничего не изменит. Понимаешь? Я никому тебя не отдам!

И снова пауза. Волнительная. Интимная. Наполненная верой. Такая особенная тишина, определяющая нашу судьбу.

Трепетно целуя меня в висок, Кирилл, наконец, прервал молчание:

– Я тоже много размышлял… И пришел к неутешительному выводу.

На мгновение мне стало нечем дышать.

– Неутешительному? – повторила я, ощутив сердце где-то в горле.

– Ага. – В любимых темных глазах плясали искорки. – Одного похода в ЗАГС мне будет мало. Кольцо ведь можно снять… – Воронов медленно стянул кольцо с моего безымянного пальца, правда, спустя миг вернул его на место, – а мне нужно больше. Гораздо больше. Сокровище, мне нужно от тебя все.

– Что ты имеешь в виду? – Я задержала на его лице непонимающий взгляд.

– Алина – ты моя. Я хочу с тобой до конца. Понимаешь?..

Он судорожно втянул воздух и ненадолго прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.

Я затаила дыхание, чувствуя волнующее напряжение. А потом он так пронзительно на меня посмотрел…

– Лебедева, а давай обвенчаемся? – предложил мне мой Воронов Кирилл.

– Венчание? – повторила я на гулком вздохе.

Кирилл так широко и искренне мне улыбался, сплетя наши пальцы замком, что у меня в горле запершило от подступающих слез.

– Ага. Вместе. Навсегда. – В его глазах не было ни капли сомнения.

– Навсегда… – пробормотала я, будто это доброе заклинание, и теперь ни один злой волшебник не сможет разрушить нашу сказку.

– С первого взгляда… подох… – услышала я его шепот у самого уха и уже хотела парировать, что для влюбленного с первого взгляда его поведение, мягко скажем, не поддавалось никакой критике, однако нас внезапно прервали.

Мы с Кириллом одновременно вздрогнули от телефонного звонка. Нехотя выпуская меня из объятий, любимый подался вперед, протягивая руку за телефоном.

– Брат, – он уже хотел положить его обратно, однако я возмутилась.

– Ответь! Вдруг что-то важное?

– Что сейчас может быть важнее? – Воронов нежно погладил меня по щеке.

– Ну, Кирилл! – Ловко перехватив у него айфон, я приняла входящий вызов, возвращая его своему мужчине.

– Темыч, ты немного не вовремя… Что? – любимый поморщился и некоторое время молча слушал брата, мрачнея с каждой секундой. – Спасибо. Я тебя понял, – сказал он и отключил звонок.

Кирилл вздохнул, однако я не поняла – от бессилия или облегчения?