POV Кирилл

Артем с Пашей о чем-то негромко базарили, потягивая «Johnnie Walker», а я, запрокинув голову, бездумно пялился в черный подсвеченный неоном потолок бара «Темная ночь».

После аэропорта невыносимо было ехать одному в нашу новую квартиру. Душа болела. Её прощальный взгляд никак не выходил у меня из головы. И дружок Безруков, как обычно, поджав хвост, вынюхивал что-то около ее юбки. Мудак.

Расклад – хоть в петлю лезь.

Как я вообще сдержался и позволил Алине поехать с ним вместо того, чтобы запачкать его кровью терминалы Домодедово? Вопрос. Возможно, потому что я хотел видеть мою Лебедеву счастливой. Это была задача номер один. И если поездка в Сочи поможет ей со всем этим справиться, я должен был наступить на горло собственной безумной ревности и проглотить душераздирающую обиду и злость.

В конце концов пора бы уже свыкнуться с мыслью, что ручной щенок Безруков не представляет опасности. Тем более я был благодарен белобрысому за то, что он не оставил мою Лебедеву в трудный момент и помог ей с переездом в Москву.

Да, я отпустил Алину.

Но только лишь потому, что собирался все исправить.

Доказать ей, что она – весь мой гребанный мир.

Не просто вернуть, а вновь завоевать её доверие и любовь.

Убедить – рядом с ней настоящий мужчина.

Я собирался бороться, черт возьми, и знал, что не имею права снова ее потерять.

Днем я случайно стал свидетелем их разговора с Лизой. Я не слышал, о чем они говорили, но язык тела Алины позволил мне сделать определённые выводы. Ну а когда моя бывшая, сверкая пятками, вылетела из ресторана, сомнений не осталось.

Такая хрупкая и решительная Алина боролась за нас. Стояла с гордо поднятой головой посреди всей этой гнетущей атмосферы, стараясь не показывать, как ей нелегко.

Но я-то знал.

И мне было так за нее больно.

Сердце разрывалось на части, ведь все это происходило по моей вине.

В кровь выбросилось столько адреналина, что все нервные окончания разом зашипели. Захотелось украсть Лебедеву и спрятать от всего мира.

«Знаешь ведь, какая я жадная… – вспомнились вдруг сказанные ей в ту нашу особенную ночь слова. – Никому тебя не отдам, Воронов, и ты, пожалуйста, меня не отдавай…»

Не отдам, Сокровище. Даже не надейся.

А когда Алина разговаривала с управляющей, было очевидно, что она еле сдерживает слезы. Я вдруг понял, что завалить ее цветами, которые завянут через неделю, – так себе идея. Нужно было срочно придумать что-то еще.

И тогда я вспомнил про автомобиль. Увы, у меня не всегда получалось отвозить и встречать Алину, а о поездках в ночное время на такси даже думать не хотелось, не говоря уже о метро в час пик.

Я намеревался подарить ей эту тачку на Новый год вместе с сертификатом в автошколу. Подумал, после увольнения из ресторана у нее как раз появится свободное время посещать курсы. Не факт, что из моей Лебедевой выйдет Шумахер, но почему бы и нет? Лишним такой навык точно не будет. А на время учебы собирался взять ей водителя из наших проверенных людей.

Но когда я увидел, как Алине тяжело справляться со всем происходящим, пусть даже она и старалась держать лицо, отстаивая нас, я не удержался и позвонил в автосалон. Желание порадовать ее вынудило меня совершить этот иррациональный поступок. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечь мою девочку от печальных мыслей.

Хотя в глубине души я понимал, что эту ночь мы проведем порознь. И осознание этого разрывало меня на куски. Хорошо, разговор с отцом немного привел в чувства – я заехал к нему ненадолго перед баром. Разумеется, вчера вечером батя заметил, что мы внезапно покинули его праздник. И, конечно, сразу обо всем догадался. Потому что он знал. Я обо всем рассказал им с Артемом еще в ту ночь, когда мы сидели около камина, а уже после, поговорив по душам, выплеснули негативную энергию в тире.

Родственники, к слову, не подвели. Батя, несмотря на то, что его предполагаемого первенца носила не Алина, попросил меня сделать выбор сердцем. Ну а так как мое сердце сделало свой выбор еще пять лет назад, все было очевидно.

Отец только посоветовал нам с Лебедевой не тянуть с детьми. По его мнению, лишь тогда Алина сможет окончательно отпустить эту непростую ситуацию, сосредоточившись на воспитании нашего ребенка.

Разумеется, они с Темычем поддержали мое решение сделать ДНК-экспертизу, а уже дальше смотреть по ситуации. Батя только взял с меня слово вести себя по-мужски. В том числе и по отношению к Лизе. Все-таки воевать с беременной – не комильфо, а раз у меня оставались сомнения, действовать нужно было хитростью.

Пропуская мимо ушей болтовню брата с Левицким, я открыл в телефоне почту, просматривая новый отчет частного детектива.

Немного очухавшись после известия о моем «непреднамеренном отцовстве», я попросил прикормленного следака приставить к Елизавете парочку своих людей. Только действовать решили аккуратно, чтобы не спугнуть, поэтому я медлил с «закручиванием гаек», пытаясь усыпить ее бдительность.

Увы, ежедневные отчеты пока сводились к одному: моя бывшая курсировала между домом, работой и торговым центром. С подружками или одна. Никаких сомнительных мужиков поблизости не наблюдалось.

К слову, в том, что Лиза ждет ребенка, сомнений не было – она отправила мне по почте заключение УЗИ с адресом клиники и именем врача, проводившим исследование. Парни по горячим следам пробили информацию, подтвердив, что УЗИ и результаты анализов не фейковые.

– Ваш американо! – заученно улыбнулась мне официантка, вынуждая отложить телефон. Кивнув, я сделал глоток обжигающей коричневой жижи, поворачивая голову в сторону Левицкого. – Ваш стейк праймбиф из мраморной говядины! – девица адресовала ему ту же «рабочую» улыбку.

– И где же тут мрамор? – подмигнув, он хлопнул официантку по заднице, задержав руку на ее пятой точке. Ответом ему послужил наигранный смех. – И платьице у тебя огонь… – ухмыльнулся товарищ, раздевая девицу глазами. – Прокатишься на мне… ой, пардон муа, со мной после смены? – наш герой-любовник склонил голову в бок.

– Почему бы и нет, – захлопала накладными ресницами эта мадам. – Ты только дождись меня? Ладно? – промямлила с надеждой.

– Милая, обижаешь! Да я, может, тебя всю жизнь ждал! Неужели несчастные пара часов встанут на пути великой любви?! – продекларировал Павлик с возвышенной интонацией Есенина.

Клоун. И не надоело еще юзать этих суррогатных девок? Я покачал башкой, наблюдая за тем, как Паша, облизываясь, пялится вслед явно обделенной интеллектом девчонки.

– Кстати, дизайн её униформы придумала моя будущая родственница, – вдруг озвучил Артем, поднося стакан с виски ко рту.

– Дикарка Алина? – тут же оживился Левицкий.

– Паш! – Я взглядом попросил его заткнуться.

И так находился не в самом радужном расположении духа – не хотелось заканчивать этот день мордобоем.

– Ну круто, че! Мне вот сразу захотелось содрать его с этой глупой мордашки, а раньше на официанток даже внимания не обращал. Вот что значит правильный крой! – Левицкий пригубил виски из бутылки. – Кирюх, тебе налить?

И пусть соблазн утопить свои бедовые мысли в первоклассном пойле был слишком велик, я качнул башкой. Если нажрусь, точно сорвусь к Алине ближайшим рейсом… и ненароком придушу белобрысого. Не хотелось еще больше расстраивать мою Алину.

– Кстати, у девчонки явно талант. Ты бы мог помочь ей раскрутиться, – укоризненно адресовал мне наш «гений мысли».

– Думаешь, я ей не предлагал? Алина наотрез отказалась. Ей важно, чтобы ее заметили без моей протекции и денежных вливаний. Она уволиться из ресторана-то согласилась далеко не сразу: планировала работать до Нового года, и если бы не вся эта ситуация…

– Кирюх, ты меня, конечно, извини, но тебя предохраняться не учили?

Ну начина-а-ается… Еще один учитель нашелся. Опустив голову, я сделал глоток американо, расстреляв Левицкого взглядом.

– Паш, по-твоему, я такой дурак? Я даже под градусом никогда не занимался сексом без резинок. Поэтому и не верю.

Залпом допил свой остывший кофе и принялся массировать виски. Башка трещала.

– М-да, ситуация… Походу, нам пора вступать в клуб тех, кто не был готов к такому повороту событий! – хохотнул Левицкий. – Думаешь, Лизка врет? Глаголь, Кирюх, глаголь! Ушки на макушке! – задрал лапы над головой.

Я поморщился.

– Хочется верить. Только напрягает, что слежка пока не принесла никаких результатов. Квартира-офис-шоппинг. И так по кругу. А еще она не против ДНК-теста. Возможно, просто берет меня на понт? Не знаю. Сюр какой-то. Я, конечно, в тот период не особо дружил с головой, но не до такой же степени…

– Не раскисай, брат, – вдруг негромко обратился ко мне Артем. – Даже если он и окажется твоим, полагаю, у вашего спокойствия есть своя цена. У всего в этом мире есть цена. А Елизавета у нас дама с явной деловой хваткой. Своего не упустит. Ребенок – прекрасная инвестиция в ее сытую размеренную жизнь. Поломается для вида, пока выбивает себе наилучшие условия существования, но в итоге примет твой расклад.

– Как завернул-то, Артем Александрович! – с открытым в восхищении ртом наш друг развалился в кресле, – Однако я хотел бы добавить кое-что и от себя… Кирюх, хватит этой ушлой бабенке водить тебя за твой бедный нос! – он подмигнул.

– И что ты предлагаешь, умник? – раздраженно вздохнул я.

Левицкий самодовольно поиграл бровями.

– Агент П вступает в игру…

* * *

POV Алина

Сочи

Несколько дней спустя

К вечеру четвертого дня работы смены детского лагеря у меня уже не разгибалась спина. Честно говоря, я представляла себе все это совершенно иначе. В самолете я составила план работы на занятиях – сначала изучение швов и особенностей разных тканей, виды их обработки. Далее хотела предложить юным рукодельницам сшить одну вещь на выбор – предположительно фартук или юбку из хлопчатобумажного волокна, так как это проще всего. Ну а для самых смелых – поработать с трикотажем и сшить, например, худи или легинсы. В общем, то, что популярно у молодежи.

И начиналось все действительно неплохо. Безруков оборудовал класс партией швейных машинок и оверлоком и закупил много отличной ткани и фурнитуры. Я же пыталась подобрать правильные слова, чтобы увлечь девочек своим рукоделием.

Однако это оказалось не так уж и легко…

Ну а рассказ о том, как моя мама, работая в швейном цеху, с головы до ног обшивала меня, когда я училась в начальной школе, и вовсе вызвал у них всплеск негатива. Я пожалела, что вообще заговорила об этом…

В моей мастерской собрались девочки – от десяти до тринадцати лет – с различными аутоиммунными заболеваниями из маленького кубанского коррекционного интерната. Несколько из них почти не разговаривали, у одной были проблемы со слухом, но главная сложность заключалась в том, что у большинства совершенно не получалось удерживать внимание.

– Настя, ты куда? – вздохнула я, глядя, как одна из моих учениц, прихрамывая, покидает класс.

– Да пусть хромоножка идет! Она все-равно тупая! – захихикали ей вслед девчонки.

Я смерила провокаторш серьезным взглядом.

– Мы не для того здесь собрались, чтобы обижать друг друга! Девушки, последнее предупреждение. В противном случае мне придется попросить вас покинуть мастер-класс!

Главная провокаторша по имени Лена фыркнула, однако спорить со мной не стала.

– Алин, посмотри у меня? – обратилась ко мне бойкая Наташа, поправляя слуховой аппарат.

– Здорово. Уже гораздо лучше! – Я подняла большие пальцы вверх. – Потренируйся еще на мелком зигзаге и перейдем к цепному шву. Хорошо?

– Да, сейчас попробую, – улыбнулась она.

– А у меня ничего не выходит! – заныла та самая Лена. – Скука! Когда уже мы начнем шить что-то нормальное?! – брюнетка с короткой стрижкой недовольно прищурилась.

– Да-а… м-мне т-тоже н-н-адоело… – захныкала Маша, усевшись на стуле по-турецки.

– И мне… И мне скучно! Я есть хочу! Пошлите уже в столовку… – нудила рыженькая Кристина. – Алин, ты ведь обещала, что мы будем шить одежду! – из-за косоглазия у этой малышки не получилось сделать ни одного шва, но она тоже присоединилась к маршу недовольных.

– Можно уже идти? – пробубнила тихоня по имени Катя, пытаясь одной рабочей рукой прошить свой кусочек ткани.

Внезапно я поняла, что за эти две недели мне бы просто научить их делать ровные швы, и это уже будет нашей общей победой. Однако я не собиралась сдаваться без «боя». Нужно было срочно подавить этот маленький бунт и придумать что-то, что могло бы по-настоящему заинтересовать девчонок. Но что? Благо время занятия подошло к концу, и у меня был еще целый вечер на раздумья.

Когда после орлятского круга ребята отправились спать, Егор предложил мне спуститься в кофейню, расположенную рядом с санаторием, в котором проходила смена. Несмотря на усталость, я приняла его приглашение.

Мы, разместившись у барной стойки, заказали пирожные и чайничек травяного чай.

– Алин, что с лицом? – Светлые брови друга вопросительно сошлись на переносице.

Он плеснул мне в кружку ароматный душистый чай.

– Ничего не получается, – призналась я угрюмо, – Девчонки не хотят меня слушать.

– Не говори ерунды. Я же заглядывал к вам сегодня – занятие проходило вполне мирно. Сначала всегда так: ребята присматриваются, привыкают. Прояви терпение. Вот увидишь, к концу смены вы будете не разлей вода! – ободряюще улыбнулся Егор.

– Ты правда так считаешь?

Соблазнившись эклером, я откусила кусочек от мягкой сдобы с ванильным кремом и запила её душистым чаем.

– Я знаю. Когда мы с мамой только начинали работу с детьми из детских домов, было адски сложно. Не покидало ощущение, будто я бьюсь в закрытую дверь. В такие моменты я вспоминал свое детство. Я ведь тоже хотел, чтобы от меня все отстали. И к Безруковым проникся далеко не сразу. Все время ждал какого-то подвоха, что они отправят меня обратно. Мать ведь всегда так делала – переставала пить, обещая, что все наладится, а потом срывалась. Я чувствовал себя ненужным. Так и эти дети. Выводят взрослых на эмоции, а в душе только и ждут банального человеческого тепла. Они радуются даже самым простым вещам. Им важно, чтобы с их мнением считались. Не получается научить их шить? Не беда. Просто попробуй стать им другом. Поверь, это гораздо важнее.

– Стать им другом… – задумчиво повторила я, даже не заметив, как умяла целый эклер.

Внезапно ночью потянуло на сладенькое, хотя за мной такого никогда не наблюдалось. Это Воронов перед сном мог сточить плитку шоколада. За месяц совместной жизни у нас даже появилась традиция – чаевничали перед тем, как лечь спать. Правда, в отличие от него, вместо чая я пила горячее молоко.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – Егор внимательно на меня посмотрел, пододвинув ко мне тарелку с выпечкой. Я не смогла отказать себе еще и в аппетитной трубочке со сгущенкой. В конце концов, я и так сильно похудела на стрессе. – Алин? Ты так внезапно приняла мое приглашение! Явно что-то произошло…

И все-таки нет смысла скрывать от него правду.

– Бывшая девушка Кирилла беременна.

– Ого!

– Ага.

– И что он?

– Говорит, что любит меня, и это никак не отразится на наших отношениях.

– А ты?..

Пока я колебалась, Егор потянулся к шоколадной «картошке», тоже, кстати, очень аппетитной на вид. Отметив, что в этом кафе явно умеют готовить десерты, я решила вернуться сюда завтра в обеденный перерыв.

– …Ну так что? – не унимался этот любопытный товарищ.

Я покачала головой, однако негромко поделилась своими мыслями:

– Я люблю Кирилла и хочу быть с ним.

– Тогда в чем проблема?

– Где только взять силы? Эта нахалка заявилась ко мне в ресторан и мало того, что начала качать права, так еще и стала кругом рассказывать, что беременна от Воронова! Наверняка все думают, что я злостная угонщица – увела его как бычка на веревочке! – мрачно усмехнулась. – Как со всем этим справиться, Егор? А потом, когда у нее появится живот… Представляешь, какие «показательные выступления» нас ждут?

Безруков опустил голову, рассматривая кремовые ростки на своей «картошке».

– Хочешь честно?

– Конечно!

– Я не вижу особой проблемы, Алин. Я мог бы жениться на девушке, у которой есть ребенок. Меня это не смущает, – уголки его губ приподнялись.

– Безруков, ты свой нимб-то не забываешь протирать?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Ну, всякие в жизни бывают обстоятельства. Мои родители же смогли полюбить меня, хоть я им и чужой по крови. И Машку еще родили! А сейчас надумали взять из детдома еще одного ребенка. Вот и я мечтаю о большой семье. Жаль только, до сих пор не встретил ту самую, с кем бы мог все это провернуть. – Он добродушно улыбнулся и залпом допивал свой чай.

– Да, действительно жаль… Такой мужик пропадает! – искренне отзеркалила я его улыбку. – Неужели у тебя на личном совсем никого?

– Я завязал с одноразовыми свиданиями. – Егор вздохнул. – Все это «разнообразие» уже в печенках сидит. Может, нагулялся?

Настойчивая вибрация телефона в сумке заставила меня отвлечься от разговора с другом.

– Это Кирилл. Мы договорились созвониться перед сном. Мне пора идти! И спасибо за пирожные. Очень вкусные. – Я облизнулась, косясь на его недоеденную «картошку».

Да что за напасть?

– Хочешь, я закажу тебе такую с собой? Там в витрине еще много! – бесхитростно предложил друг.

– Спасибо. Но мне правда хватит!

Чмокнув друга в щеку, я поспешила в свой номер. Приняв душ, я переоделась в пижаму и, выключив основное освещение, включила ночник и забиралась под одеяло. Будто почувствовав, что я жду Его звонка, телефон настойчиво завибрировал у меня в ладони.

Миг, и на экране смартфона появилось усталое небритое лицо Кирилла.

Воронов сидел на диване в полумраке гостиной. Когда наши взгляды встретились, он подмигнул, салютую мне небезызвестной кружкой с жизнеутверждающей надписью «Сладкая попа».

Уже в третий раз он демонстративно пил из нее чай во время нашей ночной болтовни, и сегодняшний вечер не стал исключением.

– Ты одна? – поинтересовался Кирилл словно между прочим.

– А с кем я могу быть в двенадцатом часу ночи? Думаешь, прячу Безрукова в шкафу? – миролюбиво улыбнулась. – А ты там с кем? – передразнила я в его же манере.

– Только я и моя шиза, – прошептал он.

И этот его взгляд. Уверенный. Гипнотизирующий. Нежный. Зрачки Кирилла налились томительной чернотой. Он выглядел измотанным, но каким-то особенно красивым. То, что я видела в его глазах, околдовывало: ни один мужчина никогда не смотрел на меня так… Приятно было осознавать, что с каждым днем наше общение возвращается на круги своя. Мое эмоциональное состояние потихоньку стабилизировалось. После увольнения из «Патриков» будто упала гора с плеч. Серьезно, на уровне эмоций мне стало гораздо легче.

– Кстати, я пообщался с твоим дружком, – сообщил он так же тихо.

– Правда? Ты разговаривал с Егором?! – я аж подскочила на кровати.

А он мне ничего не сказал… Вот партизан!

– Да, мы поговорили. Можно сказать, закопали давний топор войны, – Кирилл пожал плечами.

– Поговорили… – повторила я все также ошеломленно.

– Ага, – он устало улыбнулся. – Пора признать, что я вел себя глупо. Мы с Ритой никогда не были парой, я относился к ней больше как к сестре. Просто завидовал Безрукову – он пришел в интернат весь такой крутой и сразу приковал к себе всеобщее внимание. Умел постоять за себя. Не то что я!

Некоторое время мы внимательно разглядывая друг друга через экран.

– Я рада, что ты, наконец, это понял и нашел в себе силы признать. Ваш конфликт истек за сроком давности.

Воронов кивнул. Я вновь умолкла, бесстыже им любуясь.

– Как ты, Кирилл? – наконец, первая прервала молчание.

– Я как трёхдневный чебурек, забытый в микроволновке, – вздохнул мой жених. – Соскучился. Подыхаю без тебя, Лебедева Алина. Ничего нового.

– Я тоже соскучилась, – прошептала, млея от его мягкой улыбки. – Только мне больше нравится Воронова Алина… Ты ведь еще не передумал вести меня под венец? – пробормотала, ощущая как щеки заливает румянец.

Мы с Вороновым обменялись острыми взглядами, электрическими импульсами, залетевшими в кровоток.

Даже через экран телефона темные глаза моего Кирилла полыхали тем самым неутоленным дурным огнем. Опаснейшая химия. Как когда-то в школе. Только теперь все изменилось…

Кроме очевидного неутоленного желания любимый излучал флюиды спокойной мужской уверенности. Он больше не раздражался из-за моей выходки с отъездом в Сочи, не злился, сыпля проклятиями в сторону Безрукова, и перестал сводить меня с ума необоснованной ревностью. Я наблюдала, как из взрывного мальчишки-бунтаря Кирилл Воронов превращался в уверенного и сильного духом мужчину.

Мужчину, рядом с которым можно преодолеть любые невзгоды.

– Сокровище, – прошептал он вкрадчивым хриплым голосом, – хочешь, я завтра прилечу за тобой? – Его жаждущий взгляд пробрался мне под одежду, стягивая к низу живота полчища острозубых мурашек.

– Кирилл… – я непроизвольно облизала губу, – смена только началась. Я не могу подвести этих девочек. У меня и так пока не выходит установить с ними контакт. А сбежать сейчас равносильно предательству.

В любимых темных глазах читался неподдельный интерес.

– Почему не можешь установить контакт?

– Девчонки меня не слушают, – я вздохнула. – Но это полбеды. У большинства не получаются даже самые простые швы, а они требуют от меня научить их шить одежду! Одна девочка вообще ушла с занятия вся в слезах. Мне так жаль… У них и так жизнь не сахар… Егор показывал фотографии интерната, в котором им приходится существовать. Чистый совдеп! Хочется подарить им счастливые воспоминания и оставить что-то особенное от этой смены на память. Но что? Я в голову сломала.

Некоторое время Кирилл сосредоточенно покусывал нижнюю губу, похоже, на полном серьезе обдумывая, как мне помочь.

– Есть у меня одна идея, – вдруг он дерзко улыбнулся. – Погоди, я сейчас перезвоню… – И он прервал наш сеанс связи.

Правда, спустя пару минут телефон вновь ожил у меня в ладони. На этот раз обнаженный по пояс Воронов сидел в обнимку с моей куклой талисманом…

Все у меня внутри сжалось в тугую спираль, а воздух с катастрофической скоростью покидал легкие, глядя на то, как бережно любимый мужчина удерживает в ладонях потрепанную игрушку из моего счастливого детства, которую я шила вместе с мамой.

– …Помоги им сделать свои собственные талисманы на удачу! – он смотрел на меня с такой вселенской нежностью, что у меня на глазах навернулись слезы. – Я верю в тебя, Алин. У тебя все получится.