Бэмби

Судьба, казалась, расщедрилась ко мне. За мои долгие годы терпения адских мучений из нескончаемого потока мыслей, я наконец получила то, что действительно заслуживала – стабильность.

Я была в прекрасных отношениях с прекрасным человеком, и как бы я не пыталась об этом не распространяться, все вокруг и так видели, что я ходила энергичной двадцать четыре часа в сутках, светясь, как главная елка страны и источая такой запас любви, что им можно было объять целый континент.

Господи.

Я занималась тем, что мне действительно нравилось. Каждый день просыпалась и подрывалась с кровати, если находилась в постели одна. В те дни, когда меня пробуждали прикосновения Карлайла, мы залеживались до опасного предела, грозясь опоздать на тренировки и пары.

У меня были лучшие подруги, которые с пониманием относились к моему желанию проводить часть времени со своим парнем. Я все ещё делилась с ними всеми секретами, рассказывала о своих планах, прыгала на их кровати, зная, что единственные люди, с которыми я могу поделиться своим счастьем, это они.

В общем, я жила прекрасную жизнь и, как это часто бывает, ждала подвоха от Вселенной. Слишком счастливой быть не позволено, ведь рано или поздно за эти мгновения придется дорого заплатить.

До первой сезонной игры оставался день. Уже завтра вечером все экраны страны будут крутить матчи NCAA, команды НФЛ и АФЛ будут с упоением наблюдать за новичками, которые совсем скоро примкнут к ним.

Уже завтра.

Я сглотнула, сидя на лекции по английской литературе, где монотонная речь преподавателя превратилась в блеклый шум. Половина студентов едва держались от того, чтобы не уснуть за партой, развлекали себя смартфонами, и я занималась те же самым, пролистывая страницу за страницей новостных порталов, пока Эммерс по другую сторону от меня сладко сопел.

Практически все пестрело спортивными заголовками. Именно такими стали мои рекомендации с недавних времен, и не то, чтобы я жаловалась, потому что я с головой окуналась в каждое обсуждение тех или определенных матчей.

Я улыбнулась, когда на экране засветилась фотография Карлайла без шлема с мокрыми волосами, кричащего в сторону остальных игроков нападения и раздающего команды. Карусель была заполнена его видами с различных ракурсов, от чего я прикупила нижнюю губу.

Смахнув к следующей новости, я замерла как статуя.

На ней была изображена… я. Сияющая, улыбающаяся для обложки подкастов. Сглотнув, дрожащими пальцами принялась вчитываться в текст под постом, с каждым словом все больше ужасаясь.

saybrook.uni.com: «Бэмби Харпер, более известная своим голосом в Сэйбруке, обладательница внушительных усилий для захвата чужой территории, должна отказаться от комментирования матчей на национальном канале.

Наша редакция готова предъявить существенные доказательства того, что место в SportsNation было не иначе, чем куплено…»

Я сглотнула, продолжая читать, пока мелкая дрожь начинала бить по телу ознобом.

«…Карлайл Шервуд, звезда американского футбола, надежда Сейбрука, с недавних пор обязал себя отношениями с радиоведущей, Бэмби Харпер. У квотербека имеется вес в спорте, к его словам прислушиваются, а требования выполняются в мгновение ока.

Харпер привязала его к себе, ради места на национальном канале.

Это неоспоримый факт, потому как совсем недавно Бэмби бегала вокруг Тиана Уолока, бывшего капитана лакросс. Поняв, что от Уолока она не дождется никакого карьерного роста, Харпер быстро перепрыгнула на только недавно закончившего отношения со своей бывшей девушкой квотербека и не промахнулась. Карлайл Шервуд с самыми благими намерениями помогает своей девушке, пока та не может определиться, деньги или любовь?»

Я смахнула карусель из фото, замечая наше случайное взаимодействие с Тианом на одной из тренировок, где мы невинно общались о насущном. Обсуждали его девушку, его намерения и ни грамма для лишних мыслей эта фотография не вызывала, но вкупе с текстом университетской газеты в невинность наших взаимодействий мало верилось.

Глаза внезапно застлало пеленой.

С болью проглотив ком, я пролистнула на следующий кадр и буквально задохнулась. Тяжело задышав, я обратно пролистала к оставшемуся короткому отрывку текста, пытаясь сквозь застилающие слезы прочесть слова.

«…Карлайл Шервуд не потерпит такой пощечины от кого-то, поэтому, наконец, он сделал правильный выбор – правильную девушку. Пара квотербека и капитана команды поддержки Холли Грейсон была замечена совсем недавно…»

Я сморгнула слезу, пачкая экран смартфона и наблюдая за тем, как на третьей фотографии Карлайл держал руку на шее Холли с явным намерением её поцеловать. Он улыбался. Стоял возле бара, пока Грейсон, склонив голову набок, смотрела на него такими глазами, любовь в которых можно было увидеть, находясь на другом континенте.

О, Господи.

«Кажется, карты перетасованы, а игра в любовь, наконец, закончилась. Но мы не можем позволить выйти отсюда Бэмби Харпер с национальным каналом в кармане. Только с номинацией главной лгуньи университета.

Сейбрук и его политика требуют справедливости во всех делах. Харпер не имела ни одной возможности попасть на телевидение, пока училась на гуманитарном факультете тогда, как студенты журналисты даже не были поставлены в известность о конкурсе в “SportsNation”.

#ОтменитеБэмбиХарпер»

На посту собралось всего девять лайков и куда больше комментариев, половина из которых состояла в негативном осуждении редакции газеты, а другая половина в надменных и токсичных высказываниях, бьющих по самооценке на поражение.

Я закрыла глаза, блокируя телефон дрожащими руками.

О, мать твою.

Булькающий звук вырвался из горла вместе со слишком громким всхлипом, автоматически привлекшим к себе внимание всей аудитории. Митч по левую сторону от меня выпрямился, хмуро глядя на меня. Я схватила книги, ноутбук и все остальное, пихая в сумку с такой неаккуратностью, что несколько ручек свалились на пол, но это, блин, не имело сейчас никакого значения.

Карлайл. И Холли.

Я судорожно втянула в грудь воздух, проталкиваясь через сидящих передо мной студентов и выскакивая на лестницу. Лектор что-то говорила, но вата в ушах не давала мне услышать ничего, кроме своего собственного сердца, грозящегося вдребезги разбиться от одного вида Шервуда с другой.

Ну, конечно.

Я истерично усмехнулась, выходя за пределы кабинета и вспоминая все наши последние проведенные вместе дни.

От себя не убежишь, верно? Я забыла, кто на самом деле Карлайл, поверила его словам. Поддалась его чарам. И я…

Я рухнула на пол вместе со своей сумкой, прижимаясь спиной к стене пустого коридора. Господи, меня только что смешали с дерьмом, обвинив в коррупции или как это называлось в мире спорта, а я думала только о том, что мои отношения были разрушены.

Это ещё раз доказывало, как сильно меня подбил Карлайл и какую власть имел теперь надо мной.

Я влюбилась. По настоящему. И на секунду подумала, что меня тоже наконец-то полюбили, пока на самом деле Шервуд только ждал удобного момента, чтобы выстрелить мне в сердце.

* * *

Карлайл

Дерьмо неизбежно. Любое. Как бы я ни пытался обороняться, то, что должно произойти, обязательно произойдет и весь груз прошлого однажды ударит по настоящему. Как правило, в самый неожиданный момент.

Я искал Бэмби повсюду. После разлетевшейся новости о том, как на самом деле она оказалась на национальном канале, я сразу же вылетел из раздевалки, бросив хер на то, что тренировка должна была вот-вот начаться.

Все видели эту новость. Не знаю, благодать это или помилование, но никто – абсолютно никто – из моей команды не повелся на ту чушь, что написала гребанная редакция газеты.

Черт побери, парни были готовы найти того, кто написал эту статью, и использовать его голову в качестве мяча на завтрашнем матче. Я не исключение. Я был зол настолько, что чуть не снес идущего в раздевалку Мистера Мартина, и даже не извинился за то, что быстро исчез, сбив его своим плечом.

Её не было ни в сестринстве – Ирма сообщила мне об этом сразу же, как только я ей написал. Не было на паре – я знал наизусть её расписание и ворвался в кабинет, пустеющий на глазах, где Эммерс сообщил мне о том, что Бэмби сбежала.

Вариантов не оставалось – она была на радиостанции.

Холли – гребанная сука.

Я сжал челюсти, перепрыгивая за раз по три ступени, и оказался на втором этаже корпуса медиа. Схватившись за металлическую ручку двери, распахнул её, вваливаясь внутрь помещения, окутанного во мрачное освещение одинокой напольной лампы. В кресле возле аппаратуры, прижав колени к груди, сидела Бэмби.

Я выдохнул, закрывая за собой дверь, и бросился к креслу, хватая её за руки. Тяжелый всхлип прошелся ножом по моему сердцу, я поцеловал Харпер в костяшки пальцев и провел большим пальцем по нежной коже.

– Убери, – хрипло произнесла она, медленно высвобождаясь из моей хватки, – руки.

Было глупо надеяться, что после такой феноменальной новости, я не найду ее в раздрае, поэтому ещё по пути сюда я готовил себя к такому разговору.

– Никто в эту хрень не поверит, оленёнок. Мистер Мартин займется наложением штрафа на редакцию газеты, потому что это откровенная клевета. Ты достойна всего того, что у тебя есть сейчас и…

– А тебя я тоже достойна? – её резкий голос отрезвил меня, словно ударом наотмашь. Я замер на месте, хмурясь, пока Бэмби вытирала слезы, тяжело дыша, а её взгляд становился непоколебимой массой злости. – Достойна парня, который сегодня со мной, а завтра с другой? Может, поэтому ты не предлагал мне стать твоей девушкой, потому что ты не знаешь, каково это быть в отношениях с одним человеком?

Ауч.

Я физически почувствовал, как мне сдавило грудь одной фразой. Отшатнувшись будто от чумы, я резко выпрямился, нащупывая во тьме включатель и освещая помещение ярким светом, благодаря которому я мог видеть заплаканное лицо Бэмби. Заплаканное, но полностью серьезное в своем последнем высказывании.

– Что? – я сделал шаг назад, засовывая руки в карманы и хмурясь.

– Что? – Бэмби слезла с кресла, выпрямляясь и запрокидывая голову, чтобы видеть меня. – Я видела эти фотографии с Холли. Как вы мило там стоите и…

– Ты совсем глупая, Бэмби? – я перебил её резкой выражением, сказанной настолько грубо, что ее мгновенно лицо изменилось. – Ты серьезно поверила в эту чушь, что написал Кингсли на пару с Грейсон?.. – она застыла. Охренеть. Она действительно это сделала. – Этой фотографии больше года, она гуляет на просторах пинтереста, инстаграма и ещё каких-то социальных сетей.

На её лице проявилось понимание ситуации, но даже испуганный взгляд не смягчил моей обиды. Черт. Оказывается, меня тоже могли ранить, хотя до этого момента уверенно считал, что я пуленепробиваемый. Но я лично вооружил девушку напротив, одарив её магазином патронов.

– Но…

– Ты не знала? – язвительно спросил я, усмехаясь. – И вместо того, чтобы поговорить со мной, конечно же поверила в то, что написал Уайат. Уайат, черт бы его побрал! Он же гребанный сплетник, Бэмби! – я провел руками по лицу, лишь бы не видеть голубых глаз, полных слез. Ее нижняя губа задрожала, а лицо сменилось гримасой боли, но она должна была понять, что больно было здесь не ей одной. – Скажи мне, Харпер, за все это время, что я начал с тобой возиться, с того самого момента, как я оказался на пороге этой станции, я хоть раз – хоть один раз – давал тебе повод усомниться в том, что я не сплю с другими девушками?.. Хоть раз за это время ты застала меня с кем-то из чирлидерш? Хоть раз ты своими глазами видела, чтобы я трахался с Холли? – она совсем побледнела, протянула ко мне руку с открытым ртом, но я отшатнулся от ее прикосновения. – Я все это время только и делал, что зарабатывал себе репутацию в твоих глазах, и несмотря на все мои старания, на все мои слова о том, что ты у меня и здесь, – я ткнул себя по виску, – и здесь, – я ударил себя по груди в области сердца, – ты все равно веришь какому-то кретину, а не мне.

Это было пиздецки больно. Ударило ниже пояса, потому что вся моя команда, все обитатели социальных сетей даже не подумали о том, чтобы на секунду представить написанное там возможным. Кроме Бэмби.

А мне было плевать на мнение остальных. Имело значение мнение только одного человека, стоящего передо мной с точной целью заставить меня усомниться в своей же адекватности. Потому что… потому что черт мне было больно.

– Карлайл, это не выглядело так… И я… – она поперхнулась от своих же слов.

– Я будто играю в одни ворота, Бэмби, – тихо произнес я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал не настолько жалко, но именно так он и звучал, – несу мяч в зачетную зону, а ее все нет и нет. Я просил тебя решать проблемы разговорами, а не собственными выводами и чужими словами. Я умолял тебя сначала говорить со мной, но… все бесполезно. Ты веришь всем подряд, кроме меня. В этой ситуации никто не усомнился в том, что это очередная сплетня, кроме тебя… Потому что почему-то все вокруг видят мою преданность тебе. А ты – нет. У тебя своя правда, в которую тебе выгодно верить. Я устал, честно. Устал просить твоей любви, Бэмби. Доказывать что-то. Ты ведь все равно этого не замечаешь. В твоих глазах я все тот же Шервуд, который спал с другими женщинами, – я взглянул на неё, качая головой. Черт. Возможно, я неправильно поступал, но это было тем, что я сейчас чувствовал, и я должен был об этом сказать, – прошлого я, к сожалению, не изменю. Тех девушек из своего списка никак не уберу, но знаю, что будущее в моих и твоих руках. В одиночку на своих плечах я не протащу наши с тобой отношения. Это командная работа.

– Карлайл, господи, – Бэмби метнулась ко мне, обхватывая за талию и впечатываясь лицом мне в грудь.

Я положил руку ей на затылок, приглаживая выбившиеся пряди, и наклонился к её уху, прошептав.

– Ты мне не доверяешь. В этом твоя проблема.

– Доверяю! – выпрямившись, заявила Бэмби, вытирая слезы, льющиеся градом.

– Нет, – я грустно улыбнулся, заправляя пряди волос ей за уши, – не доверяешь. Если бы это было правдой, ты бы сначала спросила у меня насчет всего этого фарса, а потом уже делала выводы. Извини, детка, но без доверия мы с тобой далеко не уедем. Без доверия и уважения. Одной любви, моей или твоей, недостаточно, чтобы построить здоровые отношения.

Её нижняя губа затряслась сильнее.

– Ты что… расстаешься со мной?

– Нет, – я нахмурился при одной мысли, чтобы расстаться, не успев начать эти отношения. Единственные отношения, которые имели для меня значения. Мы зашли слишком далеко, чтобы вот так потерять друг друга, но на этом этапе ещё можно было работать над отношениями, – но и каждый раз повторять один и тот же сценарий не получится. Подумай о том, что я тебе сказал, и дай знать, к чему придешь. Может быть, ты не готова к тому, чего я у тебя прошу. М?

Бэмби молчала, смотря на меня потерянным взглядом, будто действительно теряла меня, хотя на самом деле это был лишь один безобидный разговор.

Еще один на нашем счету.

Я поцеловал её в макушку и вышел из радиостанции, закрыв за собой дверь. Боль в области сердца все ещё короткими пульсациями давала о себе знать.

Ничего не произошло. Мы просто поговорили.

Конечно, меня обвинили в измене, когда я даже на секунду задуматься о другой женщине не смел, но это… пустяки.

Она меня поняла, и я это прекрасно осознавал, но вечно гнаться за невидимой эфемерной оболочкой идеального будущего, было всё равно, что пытаться коснуться конца радуги.

Уайат – конченный ублюдок. Холли – невыносимая стерва.

Ретировавшись на лестнице, я взобрался выше, где находился офис университетской газеты. Кингсли всегда меня немного раздражал, но сегодня превысил позволенный лимит.

Я перепрыгнул несколько ступеней, оказываясь на третьем этаже. Не успел я и шагу ступить, как мне на плечо легла чья-то ладонь, останавливая на месте. Развернувшись, я столкнулся с Уолоком.

С взбешенным Уолоком.

– Ты к Кингсли? – с каждой секундой он становился яростнее.

Я кивнул.

– Тогда нам по пути.

Мы поняли друг друга без слов и вместе вломились в помещение университетской газеты, где несколько человек сидели на своих местах, мигом подняв головы, как только дверь столкнулась со стеной с громким треском. Уайат побледнел при виде нас и поднялся со своего места, сбивая ногами кресло и роняя мышку от компьютера.

– Парни, – он истерично засмеялся. Я шагнул вперед, пока Тиан закрывал за нами дверь, – что бы ни происходило, я здесь не причем.

Ублюдок.

Я ненавидел сплетников и больше всего ненавидел гребанных трусов, не признающих своей вины.

Схватив парня за ворот клетчатой рубашки, я притянул Кингсли к себе и с силой усадил в пошатнувшееся под его весом кресло.

Уолок рядом со мной засунул руки в карманы брюк, хмуро глядя на Уайата, переводящего взгляд с меня на Тиана. В его глазах отчетливо читался страх, но он был ни к чему – делая дерьмо, нужно быть готовым к последствиям. Это простая истина.

– Ты, – я крутанул его кресло с такой силой, что парень чуть не вылетел со своего места, и придвинул его к монитору ноутбука. Опустив ладони на его хрупкие плечи, я сжал их, – удаляешь к черту свой канал.

– Что?!

– Что? – в унисон с Уайатом прокричала девчонка с дивана. Кажется, её звали Гвинет. – Вы не имеете права… Вы кто такие, чтобы нам указывать?

Я пересекся взглядом с Тианом. Он хмыкнул, вышагивая путь к девушке, явно не собираясь ей никак навредить, но разъяснить на пальцах, почему удаление их канала – самый экологичный выход из этой ситуации.

– Удаляй, – я хлопнул по плечам Кингсли, улыбаясь, от чего он дрогнул, – и ещё раз ты хоть каким-то боком коснешься своим грязным языком репутации Бэмби, я, клянусь, следующим твоим офисом будет помойка.