Карлайл

Я отбил кулак каждому из сорока игроков, выходящих из раздевалки, и, держа в руках шлем, последовал за ними в широкий коридор, из которого обычно выбегала команда под бурные аплодисменты и выкрики болельщиков. За пределами уже вовсю гремели песни, развлекая пришедших, и были слышны голословные кричалки разных команд.

Надев шлем, я вышел вперед, хлопая парней по плечам, и пробился в самое начало, где стояли два оператора с наушниками, которые отдавали сигналы, когда выходить. Один из них, прижав конец микрофона, проговорил, что команда готова для выхода.

Я развернулся к парням и поднял руки вверх, подбадривая их.

– Кто мы?! – прокричал я так, что по коридору разлетелось эхо.

Четыре дюжины парней ответили в один голос, оглушая всех:

– Львы Сейбрука!

– И что мы сделаем с нашими противниками?! – все в той же манере проорал в голос, активно жестикулируя.

– Разорвем в клочья!

Помещение заполнилось криками, улюлюканьем и всеми остальными звуками тестостерона, которые могли вообразить игроки футбола. Мы подошли ближе к выходу. Я разминал на месте ноги и руки, когда один из операторов кивнул, выпроваживая нас к инсценировке закрытой клетки. Белый дым загораживал горизонт, скрывая нас от болельщиков, но стоило заиграть песне, под которую мы всегда выходили, сотни голосов слились воедино в одном слове «Сейбрук». Я подошел ближе к краю клетки и активнее начал подстегивать парней к бешеному зрелищу для всех, кто сегодня нас смотрел.

Дым медленно начал рассеиваться, представляя обзору клетку из сорока львов Сейбрука, которые рвались выбраться отсюда и надрать зад Брисбэну. Парни по очередности стали запрыгивать на прутья, имитируя жажду выбраться из заключения, в котором мы были последние восемь месяцев, не видевшие настоящей жестокой игры. Я размял шею, подходя ближе к замку. Мои движения пальцев сопровождали крики моих сокомандиков, которым не терпелось показать себя всему стадиону.

Ухмылка невольно появилась на моем лице. Бешеный заряд энергии, шедший от игроков и зрителей, током проходился по мне, но ещё больше грело то, что меня смотрел ещё один человек, который раньше не был среди этих людей.

Музыка начала набирать обороты, я снял замок с дверей и, как только прозвучал оглушающий бас, двое студентов широко раскрыли двери клетки, и вся команда, подобно стае голодных животных, вылетели за пределы. Под бурные улюлюканья мы выбежали в коридор, сделанный чирлидершами и стоящими между ними парнями, держащими в руках развивающиеся флаги с гербом нашего университета.

Все вокруг залилось в бордовые и белые тона, золотые помпоны чирлидирш активно тряслись. Предвкушение победы появилась на языке, когда я вместе со своей командой пробежал отмеренное расстояние и погримасничал перед камерами.

Мой взгляд перешел вверх, где находилась будка комментаторов, и я ухмыльнулся еще шире.

Три тачдауна.

* * *

Бэмби

–…добрый вечер всем зрителям сегодняшнего матча, которые смотрят нас с разных уголков страны. Сегодня с вами я, Робин Мэддокс, и моя прекрасная напарница, Бэмби Харпер, – с идеальной интонацией сидящий рядом со мной Робин проговорил свою речь, за секунду изменив её с ленивого до возбужденного игрой.

Он взглянул на меня, и я включила у себя микрофон, наладив дыхание.

Все получится.

– Привет-привет, зрители студенческого футбола, собравшиеся здесь для матча беркутов Брисбэна и львов Сейбрука. Надеюсь, вы слышите также отчетливо рычание хищника с колонок, как и мы, обещающее зрелищный выход игроков сегодняшних команд.

Робин удовлетворительно кивнул, продолжая свою речь, пока я через экран наблюдала за выходом наших игроков. Впереди всех бежал капитан команды, Шервуд, раскинув руки по сторонам, и при виде него толпа взорвалась новым всплеском криков и аплодисментов. До такой степени, что среди этой какофонии звуков можно было отчетливо расслышать скандирование фамилии Карлайла. На трибунах болельщики поднимали свои атрибуты, активнее всех доказывая свою принадлежность к Сейбруку, и я невольно улыбнулась тому, какая бешеная поддержка была у парней.

Брисбэн вышли вторыми под песню Эминема – Till I Collapse, ещё с первых секунд звучания мелодии заставив остальную часть болельщиков, окрашенных в сине-белые цвета заорать во весь голос. Надо отдать должное, несмотря на то, что команда играла не на своей территории, чуть ли не сорок процентов стадиона были заполнены их болельщиками, скандирующими «Мы – Брисбэн, мы – семья». Их выход получился не менее зрелищным, представив из себя сопровождающих двух чирлидирш синхронно прокрутивших не менее пяти подряд акробатических сальто вперед, так еще и с помпонами в руках, и приземлившихся на одно колено. Их синхронность завораживала. Они наравне сопровождали колонну бегущих вперед игроков Брисбэна.

Позже студенты отстояли гимн Америки. Мы с Робином молчали все это время, пока не начался жребий.

– Так, ну что ж, судя по всему первыми в атаке играют Сейбрук, – начала я в микрофон, следя за расстановкой парней в игре, и за выбором формации. Карлайл ходил по полю, кивая парням и активно жестикулируя, – отличный выбор формации для первого розыгрыша. За квотербеком стоит тэйлбек Митчелл Эммерс под номером четырнадцать, – команда Брисбэна встает в свою позицию, которую озвучивает Робин.

– Капитан защиты Брисбэна, Харлан Доннелли под номером десять, встает в свою позицию. Все мы знаем о пристрастии ирландца к блицу, поэтому атаковать он будет привычном образом – через коридор линии защиты.

Я кивнула, соглашаясь с Мэддоксом.

Игра началась.

В первые две попытки Сейбрука прорваться вперед, команда проходит лишь пять ярдов, не зарабатывая никаких очков, но, видно, что Брисбэн сегодня особенно жесток. Уже произошло две замены, две различные формации и варианты игры. Карлайл пытался пробежать пару ярдов вперед, но один из корнербеков действительно играл в блиц – ронял Шервуда на нашей стороне поля.

В конечном итоге, в четвертой попытке один из специальных игроков нашей команды сделал пант, отдаляя Брисбэн от зачетного поля Сейбрука. Началось возвращение панта, уже в противоположных позициях – мы в защите, соперники – в атаке.

Я сглотнула, продолжая с энтузиазмом в голосе озвучивать плюсы Брисбэна, но сердце начинало отстукивать трель.

Пока что мы проигрываем.

* * *

Карлайл

Три тачдауна.

Три.

Я сидел на скамье, наблюдая за тем, как наша команда защиты не давала пробиться атаке во главе Брэма. Тиан практически перехватил мяч, летящий в сторону тайт-энда Брисбэна, но один из лайнменов сбил его на газон. Игра шла со счетом 7:2 не в нашу пользу.

– Твою мать, – процедил Митчелл, сидя рядом со мной, когда Эд забежал в зачетную зону нашей команды, тем самым увеличивая счет до 13:3. Забив экстрапоинт, он заработал еще одно очко.

Защита села на скамью, мы вышли снова на поле.

Я остановился за центральным, согнувшись, и сглотнул.

Три тачдауна.

Три.

* * *

Бэмби

–…блестящий тачдаун в исполнении Карлайла Шервуда! – завопила я на всю будку, еле сдерживаясь от того, чтобы не захлопать в ладони. Он успел занести мяч за линию зачетной зоны до того, как его повалил на землю Доннелли, и я готова была прыгать по будке, как сумасшедшая. Робин смотрел на меня с легкой улыбкой на лице, и я ответила ему тем же. Мы дали друг другу пять, продолжая комментировать, пока парни выстраивались в позиции перед зоной тачдауна Брисбэна, – итак, снэп в руки квотербека, который берет и-и-и… плюс ещё два очка! Это невероятно! Шервуд буквально прорывается сквозь корнербеков и забегает в зачетную зону!

Это действительно что-то невероятное. Крайне редко, когда команда решала набрать два очка после тачдауна, потому что это было тяжело сделать, но Шервуд это сделал самостоятельно.

Я улыбнулась.

Игра протекала так всё время. Они дышали в спину друг другу, ведя счет практически равным. Во втором периоде Карлайл занёс еще один тачдаун. При помощи его длинной передачи прямиком в зачетную зону, где стоял Трент, успевший запрыгнуть и словить мяч, было заработано ещё шесть очков.

Два тачдауна.

Шервуду оставался ещё один единственный. Хотя, на самом деле, это уже не имело огромного значения. Наблюдая за тем, как Доннелли буквально заваливал Карлайла, я больше переживала за его здоровье, чем за ещё какие-то шесть очков, заработанные им. Он никогда не играл в одиночку. Он играл в команде, поэтому просить его сделать собственную победную передачу было глупым.

Четвертый, решающий период. Игроки уже выдохлись, в горле ужасно першило от количеств вылитых эмоций, но я с упоением наблюдала за игрой.

Центральный бросил снэп квотербеку в третей попытке сдвинуться на десять ярдов. Карлайл сделал обманный маневр с одним из раннинбеков, пробежавшим перед ним, и сам стремительно двинулся вперед, в сопровождении Даррена и Митчела. Эммерса завалили, буквально упав на него, но Шервуд продолжил бежать вперед. Вперед, вперед и… сделал длинную передачу. Мяч пролетел в воздухе, стремительно понижая высоту и падая в руки стоящего в зачётной зоне Фостера. Толпа взорвалась новым всплеском эмоций.

Он забил три тачдауна.

Глупая улыбка расцвела на моём лице, когда прозвучал финальный свисток, и команда ринулась праздновать победу. Я наблюдала через камеру за игроками, бросившихся на Карлайла, пока Робин прощался со зрителями. Шервуд обнял парней, сняв шлем, но его взгляд был направлен вовсе не на них, а в камеру. Через огромный экран я наблюдала за ним. Он не видел моего лица, ни разу не знал, как я реагировала, но я точно знала, что появившаяся на губах ухмылка была адресована мне.

Шервуд победил. Не только в игре, но и в нашем споре.