Карлайл

– Ты меня понял? – я взглянул на Митчелла, натягивая на руки перчатки. – Только чтобы она ничего не заподозрила.

Я вышел из раздевалки, держа в руках шлем, пока остальная часть команды шла впереди нас, перекидываясь обсуждениями предстоящего матча. Моя голова была забита не различием формаций и пасов, а совершенно другим – тем, чего не должно было быть там в пределах поля.

– Да понял я, – пробурчал парень, завязывая свои длинные волосы в небрежный хвост, и взглянул на меня, – только почему этим должен заниматься я?

Я изогнул бровь, смотря на Эммерса.

– Мне тебе снова напомнить?

– Не нужно. Мне и с первого удара стало ясно, – он побежал вперёд, параллельно разминая руки и ноги прыжками, и развернулся ко мне в середине своего пути, хмурясь, – но если что-то пойдет не так, каждый сам за себя.

Вытянув руку со средним пальцем, я словил его усмешку и качнул головой. Я решил последовать такой тактике – дать передышку Бэмби от своей компании, чтобы она могла здраво всё оценить и придти ко мне с точным ответом происходящего. Ситуация в баре четко дала понять, что она не станет со мной разговаривать, пока у неё не будет желания. Хорошо. Я не был из тех, кто активно навязывал свое мнение. Харпер могла выдохнуть, потому что теперь не обременялась моим присутствием.

По крайней мере, напрямую.

Я переживал за Бэмби. Как бы не хотелось отсечь эти мысли от своей фантазии, это было мне неподвластно. Днями, забитыми учебой и тренировками, я мог временно забыть о, но стоило мне упасть на кровать, как мысли возвращались к ней.

Поэтому, я попросил присматривать Митчелла за ней. Это самая абсурдная идея, которая когда-либо меня посещала, но одновременно и самая гениальная. Никому в голову не взбредёт доверить Эммерсу чужую жизнь, но я рискнул.

Важная пометка: нельзя было забывать о том, что, как бы я не хотел быть рядом с ней, у меня была жизнь и до нее, которая также нуждалась во мне. И это осознание должно повлиять на мой депрессивный мозг.

Мы собрались на стадионе для очередной разминки перед предсезонной игрой, и пускай они не имели такого значения, как сезонные матчи, мы вкладывались от этого не меньше. Я сверлил взглядом спину Уолока, пока он спокойно шел вперед, перекидываясь шуточками с Кейдом и смеясь.

Охренеть, ему было смешно.

Харпер убивалась от разбитого сердца, а Тиану было смешно.

Когда я собирался шагнуть в его сторону, тренер перехватил меня на выходе, подзывая к себе рявканьем. Я сглотнул, сохраняя самообладание, и подбежал к Мистеру Серрано.

– Есть минутка для разговора? – подозрительно вежливо спросил Айзек.

– Конечно, – я зашагал вместе с ним в сторону свободных трибун.

В моей голове было ровно ноль идей по поводу того, о чем именно хотел поговорить со мной тренер, но, возможно, он хотел дать какую-нибудь напутственную речь перед началом сезона. Что тоже странно, потому что обычно он не был расточителен на мотивационные фразочки.

Глядя на разминающихся парней, тренер выдерживал паузу. Спустя минуту он начал.

– Ты помнишь драфт предыдущего года? – внезапно задал вопрос Серрано.

Я кивнул.

В прошлом году меня практически завербовали, и я был уже на грани того, чтобы подписать контракт, как вдруг вспомнил о травме Робина. Нелепой. Случайной. Он с блеском отыграл сезон, показав себя с лучшей стороны, и числился в одной категории с лучшими нападающими студенческого спорта. На второй год его обучения спортивные команды лизали пятки Мэддоксу, окружив всевозможными спонсорами, а потом случилось это.

Тогда я и решил, что спорт не вечен, а американский футбол тем более. Самый травматичный вид спорта мог нанести урон ещё на первом матче, и все поставили бы крест на мне. А я на своем будущем. Я подумал, что будет разумнее закончить учебу для подушки безопасности.

– Агент «Сиэтл Сихокс» умолял меня изменить твое решение, – продолжил тренер, удивляя меня всё больше. Я взглянул на морщинистое лицо Айзека, и тренер кивнул мне в ответ, усмехаясь, – и не только он. Ты, как никто, знаешь, что я подготовил, как минимум, дюжину игроков НФЛ. В этом заключается моя работа. И я должен был прислушаться к агентам и попробовать поговорить с тобой, убедить подписать контракт. Но… Я не стал даже пытаться.

– Почему? – спросил я, искренне задаваясь этим вопросом.

– Потому что ты – умный парень, – Серрано скрестил руки перед собой, обхватив ладонью левой руки подбородок, как делал это на матчах, и хмыкнул, – ты знаешь, что нужно делать. У тебя есть цель, и ты к ней идешь уверенными шагами. Если бы речь шла про Эммерса, я бы поговорил с ним. Он мало заинтересован в учебе, – «мало» – это явное преуменьшение, – но в этом году ты заканчиваешь Сейбрук. Собираешься ли ты участвовать в драфте или…

– Собираюсь, конечно, – прервал я тренера, выпрямившись, – я просто хочу иметь план «Б», потому что моя карьера может закончиться в любой момент. История с Робином научила нас многому, и я был бы не самим собой, если бы не запасся ещё одним вариантом.

– Именно поэтому ты капитан, сынок, – Айзек взглянул на меня, искренне улыбаясь, – у меня за все мои двадцать лет работы в Сейбруке не было такой команды. Такой сплоченной. Даже в большом спорте сложно найти настолько дружного коллектива, а я, не ища, напоролся на вас… Поэтому, я вдруг понял, что не хочу больше няньчить других игроков. Вы будете отличным завершением…

Я нахмурился, глядя на тренера, и прервал его.

– Вы что, хотите уйти?

– Мне давно пора, – старик похлопал меня по плечу, снова глядя на поле, где Трент и Митчелл шуточно дрались, – им нужен кто-то более молодой. Тот, кто справится даже с таким капризным, как Эммерс. Он ведь тоже неплохой парень и куда лучший игрок.

– Но…

– Я давно принял это решение, Шервуд, и твои сопли меня не остановят.

Мои ноги приросли к газону. Я не мог поверить в то, что тренер, который двадцать лет скручивался в орах и криках на нас, вдруг решил закончить свою карьеру. Мы все привыкли к нему и несмотря на то, что я в любом случае не увидел бы его больше в пределах поля, я надеялся наблюдать за ним. Возможно, в своих самых отдаленных мечтах я хотел, чтобы он сделал звезд и из наших детей.

– Задай жару в этом сезоне. Я хочу уйти с триумфом, – сказал напоследок тренер, толкая меня в сторону, где скопилась вся команда, – и пока ничего не говори им. Иначе я никогда не отделаюсь от вас.

Я машинально кивнул, сражаясь с желанием накинуться на Айзека с объятиями и умолять не уходить, но он бы этого не оценил. Он был, есть и будет лучшим тренером, о котором могли только мечтать, несмотря на свою холодность.

Именно к нему я приходил летом, доказывая, что самый лучший вариант для второго кандидата в комментаторы – это Бэмби Харпер. Он был и есть человеком консервативных взглядов, все ещё неготовым к тому, что в спорте будет девушка, но тем не менее он согласился. Он действительно согласился, потому что его об этом просил я. Не знаю, просек он то, что я делал это не потому, что так сильно хотел им помочь, но после этого мы ни разу не поднимали эту тему.

Я был за это ему благодарен.

– Мы ведь ещё не прощаемся, – сказал я, сощурив глаза.

Тренер Серрано хмыкнул.

– Жаль, но нет.

Мы вместе рассмеялись, хлопнув друг друга по плечам, и я зашагал прочь, пока желание разрыдаться, как маленький ребёнок, не стало сильнее. Двинувшись к парням со странным ощущением в груди, я крепче сжал шлем, пытаясь делать вид, будто всё нормально. Но, уверен, я выглядел так, будто выпил чан уксуса.

– Эй, Шервуд! – отозвал меня сзади мистер Серрано, и я обернулся к нему. Он указал на свою щеку, хмурясь. – Что с твоим лицом?

Автоматически прижав ладонь к щеке, я понял, что имел в виду тренер мой фингал, и отмахнулся.

– Да так, – пробормотал я себе под нос, вспоминая слова Митча, – упал.

* * *

Бэмби

Последний рубеж.

Господи, не счесть то количество раз, когда я прокручивала в голове эту фразу, как душевную мантру. Она звучала абсурдно первые минуты, но позже начинала приобретать все более реалистичную форму, закрепляясь в памяти и на сердце обнадеживающим значком.

Что это значило?

Мне жутко нравилась идея быть с Карлайлом. Что тоже звучало, как ещё один абсурд, потому что… мне нравился Тиан? И, напомню, он выпотрошил мою душу. Хотя чувствовалась все как легкая щекотка.

Я усмехнулась себе под нос.

– Ты вообще слышишь, что я говорю? – мама на том конце провода щелкнула пальцами в экран, хмурясь.

Я моргнула, отрываясь от разглядывания стены, и посмотрела на маму, потирая лицо и кивая. Мысли не давали никакого покоя с того самого момента, как Карлайл ушёл из бара, оставив меня наедине не только с подругами, но и с поедающими мыслями.

– Да, я тут, – соврала я.

Последним, что сказала мама, были хлопоты со свадьбой Итана и его невесты, но, я полагаю, это было минут пятнадцать-двадцать назад.

– Я тебе не верю, – упрекнула она, продолжая очищать яблоки от кожуры, – что у тебя происходит, тыковка? Должна ли я это знать?

Боже, нет.

Последнее, что я хотела, так это обсуждать с мамой то, как я запуталась в очевидной ситуации. Она была прозрачнее воды в океане и имела только один исход – поговорить с Карлайлом и пойти дальше. В конце концов, он большой мальчик и точно справился бы с одним разбитым сердцем. Почему одним? Потому что я уверена, что до меня ни одна девушка не смела отказывать его обаянию и бицепсам. Мышцам, которые были размером с мое лицо, и напрягались каждый раз, когда он включался в игру, соблазнительно поблескивая от пота…

– Ничего, мам, – мне нужно было залить голову белизной. Дурные мысли начинали меня съедать, – я пойду, уже подошла к университету. Вечером наберу.

Не дав ей впихнуть свои сомнения, я махнула рукой ей в экран и отключила телефон, запихивая его в карман джинс. До предсезонной игры оставались считанные дни, а с того момента, как я случайным образом по просьбе Ирмы оказалась в Голден Гейте, прошло четверо суток. И всё это время по счастливой случайности я не видела ни Тиана, ни Карлайла.

Это было отлично. Отлично, если я хотела начать свою личную жизнь с нуля и думать, что прошлого никогда не было, но оно точно было. В свете проклятого спортивного бара, под десятками пар взглядов я первой потянулась за поцелуем к Шервуду. Я не исключала того, что это было в первую очередь побочным эффектом всплеска эмоций, но с тем же успехом я могла накинуться на первого встречного. В моей голове начинала выстраиваться логическая цепь из лично выстроенных умозаключений – каждый раз, когда я оказывалась пьяной, я лезла целоваться только с одним парнем, не фильтруя, что сказать или что сделать. Дальше: по происшествии нескольких месяцев с той злополучной вечеринки я продолжала вспоминать Шервуда и оскорбляться, если допускала себе мысль, что он не помнил о той ночи. Он помнил. Теперь я точно знала. И это был словно бальзам на ноющую рану.

– Привет, Бэмби, – рядом со мной оказался широко улыбающийся Митчелл, державший волосы заколотыми в небрежный пучок, – как твои дела?

– Привет, Митч, – не останавливаясь, я выдала футболисту короткую улыбку и пошагала дальше, не собираясь опаздывать на английскую литературу, – супер. Как твои?

– Тоже ничего.

Я кивнула.

За весь период обучения в университете я ни разу не общалась с Митчеллом, за исключением последнего месяца, но это было больше принужденным общением. Он неплохой парень, у него прекрасный юмор, отличное телосложение и мы никогда не сможем подружиться. Даже, если я сама была неплохой девушкой и у меня тоже имелся отличный юмор. Вкупе мы не составляли идеального дуэта для рассказа о дружбе между парнем и девушкой, потому что у Эммерса имелась дурная привычка засовывать свой член во всё, что движется, а двигалась я очень активно.

Митч заткнулся.

Я продолжила шагать, думая, что он поздоровался со мной из вежливости, но парень не переставал шагать вровень моему темпу.

– Что-то случилось? – я остановилась на месте, разглядывая немного смятенное выражение лица блондина.

Он пожал плечами.

– Нет.

– Нет?

– Точно нет. Просто иду в свою сторону.

Моя бровь моментально выгнулась, когда я многозначительно взглянула в сторону единственной двери, за которой находился лекционный зал.

– У тебя английская литература? – в моем голосе сквозили нотки недоверия.

За весь период обучения я ни разу не сталкивалась с Эммерсом на занятиях. Всё потому, что он учился на финансах, а я на гуманитарных науках.

– Да, – Митч кивнул, нахмурившись, – почему ты думаешь, что у меня не может быть этого семинара?

– Лекции, – поправила я его, – и я так думаю, потому что ни разу не видела тебя на этих лекциях.

– Я посещаю не все занятия. И английскую литературу я выбрал в качестве элективного курса, потому что с ней легче всего разобраться.

Ладно. Это звучало достаточно убедительно. Он – богатый засранец, у которого денег немерено настолько, что с легкостью смог бы купить себе весь университет, и при этом у него ещё осталась бы сдача на две спортивные команды. А Профессор Кристоф был снисходительнее всех остальных преподавателей в университете и шел навстречу абсолютно каждому студенту.

Я с минуту ещё смотрела в неприступное выражение лица Митча, а затем продолжила шагать, и Эммерс присоединился ко мне следом, беря точное направление в лекционный зал. Войдя внутрь медленно заполняющегося помещения, я спустилась к четвертому ряду и села со своим привычным соседом – Джошем, ведущим звеном научного сектора Сейбрука. Кивнув ему в знак короткого приветствия, я села рядом, выуживая из сумки принадлежности.

Митчелл сел рядом. Тяжело вздохнув, парень вытянул ноги вперёд, широко расставляя, и подмигнул спереди сидящей девушке, смущенно отвернувшейся от него. Бедные женщины Сейбрука. Ни одна из них не была застрахована от обаяния футболистов. Даже я.

– Ты сел рядом со мной, – констатировала я, глядя в непринужденное лицо Эммерса.

– Да, – он ухмыльнулся, – а ты против?

Я моргнула.

– Не то, чтобы против, – я оглядела зал с огромным количеством свободных мест и вернула взгляд к парню, – просто непривычно. Ты уверен, что ничего не случилось?

– Что должно было случиться?

– Апокалипсис, – съязвила я, закидывая одну ногу на другую, – ты пришел на учебу. И при всем моем уважении к твоему стремлению, я очень сомневаюсь, что литература занимает отдельное место в твоем сердце.

Блондин рассмеялся, закидывая руки на спинки соседних сидений, в том числе на мое, и качнул головой.

– Я очень люблю читать, Бэмби, – он упрямо кивнул, когда я сощурила глаза в неверии, – «Грозовой перевал» Хитклифа мое любимое произведение.

Я поджала губы, пытаясь не засмеяться, и хлопнула ресницами, подначивая его продолжать, но он промолчал.

– О, – из меня вышел короткий булькающий звук, – Хитклиф действительно очень… классный автор.

Послышался смешок. Джош за моей спиной также, как и я, еле сдерживался, чтобы не засмеяться, пока Митчелл уверенно продолжал.

– Ага. Я хочу знать о нем больше, поэтому и записался на этот курс. Так что, – он хлопнул меня по плечу, широко улыбаясь, – ничего странного нет в том, что я культурно просвящаюсь. Не подскажешь, какая у тебя любимая книга?

Я кивнула, отворачиваясь.

– О, ну у меня вкусы попроще, – я улыбнулась. – Хэмингуэй «Пятьдесят оттенков серого», – да простит меня Эрнест за ту пощечину, которую я нанесла его репутации, но я не могла отделаться от мысли, что Митчелл просто издевался надо мной.

Но судя по актерски сделанному серьезному лицу он надо мной не шутил.

– Мхм, – Эммерс кивнул, – не знал, что Хэмингуэй писал порнушку.

– О, ты многого не знаешь о великих классиках. Нам на лекциях как раз об этом и рассказывают, – я пихнула локтем Джоша, уже трясущегося от смеха.

Глаза Митчелла вспыхнули. Он выпрямился на месте, хмурясь.

– Серьезно?

– Серьезнее некуда, – я улыбнулась, – будет занятно теперь нам вдвоем посещать лекции, а? Сможем вместе по ролям читать пьесы, отыгрывать сцены…

Митчелл моментально нахмурился.

– Не флиртуй со мной, Бэмби. Карлайл оторвет мне яйца…

– Когда узнает, что подослал тебя в качестве моей охраны, а я воспользовалась этим и переспала с тобой?

Мне не было дела до того, что он сидел здесь. И, Бога ради, я совсем не собиралась сближаться с Эммерсом ближе, чем мы есть сейчас.

Я чувствовала, что имелся какой-то подвох в его действиях.

Митчелл со мной контактировал, потому что я была в некоторой связи с Шервудом. Митч – один из лучших друзей Шервуда, который учился на финансах. Английская литература вряд ли даже предлагалась в списках внеучебных дисциплин для финансовых аналитиков.

Наблюдая за лицом Эммерса, на котором одна за другой вырисовывались различные эмоции, начиная от ступора и заканчивая изумлением, я уже сделала свой вывод.

Да, чёрт возьми. Дело однозначно в Шервуде.

Я усмехнулась после продолжительной минуты молчания.

– Какой Карлайл, Бэмби, – Митч хмыкнул, наклоняясь ближе ко мне, – я просто пытаюсь ухлестывать за тобой. Ты такая… классная.

Ага. Нашёл дурочку, выключайте свет.

– У меня нет ни сисек, ни задницы, я не в твоем вкусе, – я поднялась с места, не сводя глаз с лица Эммерса, и одарила его поспешной улыбкой, – я бы больше поверила в то, что ты учиться пришел, чем в то, что ты сейчас сказал.

– Стой, Бэмби, – он поднял руки вверх в капитуляции, – может, внешне ты и не вписываешься в мой привычный контингент. Но твоя душа…

– И души у меня нет, – я толкнула его широко расставленные длинные ноги, заставляя его подтянуть их ближе к себе, и прошла мимо, направляясь к выходу. Услышав шаги за собой, я резко развернулась на месте, – не иди за мной.

– Да ты правда классная девчонка, Бэмби. Просто…

– Не пудри мне мозги. И на заметку, Митчелл, Хитклиф не писал «Грозовой перевал», – я похлопала его по плечу и широко улыбнулась, – как и Хэмингуэй не придумывал Кристиана Грея.

Смятение на лице Эммерса было достойно отдельного места в Лувре. Я сдержала в себе смех, разворачиваясь, когда вслед раздался крик парня.

– Ты мне врёшь!

– О, – я взглянула себе за плечо, – жизнь – жестокая штука, не правда ли?

Хмыкнув, я бросилась прочь отсюда.

В конце концов, английская литература никогда не была в моих интересах, а шла я на лекцию исключительно ради того, чтобы занять свои мысли чем-то другим, помимо Шервуда, и пока слева от меня сидел его лучший друг, я бы не смогла думать о чем-то другом.

Я сама загнала себя в ситуацию, когда избегала встреч с двумя парнями. Один из них мне нравился последние два года, как я думала, второй был единственным парнем за все время в университете, с которым я целовалась. И когда весь мир казался против, я знала, что единственным местом спасения были микрофон и наушники.

* * *

Мой гогот был слышен, наверно, на территории университетской газеты, но я не собиралась быть даже хотя бы чуть-чуть потише. Аннет сидела за столом, проводя какие-то манипуляции на своем ноутбуке, а я улеглась в кресле, в голос хихикая с коллекции видео с котятами и собачками. Мы записали эфир час назад, и все оставшееся время занимались ерундой. Точнее, я. Аннет училась. Я же делала все возможное, чтобы активно игнорировать тот факт, что уже завтра намечалось первое пробное комментирование, которое могло обернуться для меня либо катастрофическим позором, либо феноменальной карьерой на телевидении. Хотя я о втором даже не могла мечтать.

Ещё через полтора часа по плану был эфир со списком вопросов от наших слушателей, и Аннет отсеивала бессмысленные уведомления от более менее нормальных.

Для меня все еще был удивительным тот факт, что кому-то были нужны советы от меня. Особенно беспроглядная тьма девушек делились со мной своими душещипательными историями в отношениях и просили помочь им разрешить их внутренние конфликты. Меня. Видимо, где-то в Сейбруке раздавали рекламные флаеры с моим лицом и подписью «секс-гуру. Семейный психолог. Гадалка», иначе я не могла разгадать этот феномен – просить советы у того, у кого отношений было… ноль раз.

Зато околоотношенческих штучек у меня сейчас в жизни было немерено. Митчелл пытался ещё несколько раз меня преследовать, но я специально теперь игнорировала его, занимая такие места, что ему оставалось только тяжело вздохнуть и провалить. Телефон драматично молчал. Карлайл не писал мне с того самого дня, как я ушла от него в баре. Тиан периодически написывал, пытался прислать смешные видео, но это было всё равно, что комнату, полностью отштукатуренную дерьмом, прыскать двумя пшиками Виктории Сикрет. Поэтому, я просто молчала.

Мысли в голове начали обретать образ Карлайла, который сегодня весь день был на тренировках и не давал о себе знать ни на минуту. Ни одного мимолетного взгляда, ни случайного появления в коридоре и все ещё молчащий телефон. Я представления не имела, какая тактика у него была, но она действовала очень хорошо, потому что я уже больше нескольких суток боролась с желанием набрать ему.

Зачем?

Не знаю. Не было во мне ничего рационального, что могло бы повлечь за собой разумное объяснение всему происходящему вокруг, но мою руку жгло от желания спросить, как у него дела. Может быть, чувство вины так действовало на меня?

Я включила следующее видео, подергивая ногами в воздухе, и наткнулась на ролик трех студенток Брисбэна. Они держали над головами огромный флаг своего университета и открывали рот под гимн. Внизу сверкала подпись: «надерите задницу Сейбруку». Моя бровь медленно начала выгибаться, когда я открыла комментарии и по очереди стала листать вниз, читая агрессивную агитацию Брисбэна с параллельным унижением Сейбрука.

Вот сучки.

Я посчитала это за личное оскорбление! Да, я не сходила с ума от наших футболистов, но надрать им зад – это последнее, чего я желала. Эти парни вместе составляли убийственное комбо, и в этом случае нужно было желать удачи нашим соперникам.

Судя по количеству лайков и просмотров, а также резко негативных комментариев, Брисбэн завелся огромной фан-базой. Интересно, чем занимался наш медиацентр? А, точно. Сбором местных сплетен. Я обернулась к двери, где Уайат, жестикулируя, отчитывал Гвинет.

– Как думаешь, – задала я вопрос, поворачивая голову к Аннет, – мы завтра победим?

Подруга медленно развернулась в своем кресле и вскинула бровь, глядя на меня поверх своих очков. Ее лицо излучало полный скептицизм, и я на секунду захотела себя стереть с лица земли – Хилл не была ярой фанаткой спорта.

– Мы?

– Да, – я присела на диванчике, выключая телефон, – мы. Сейбрук.

– Мы, – повторила Аннет, глядя на меня, – нет. А вот наши парни – да.

Я ухмыльнулась. Даже, если в ней кипела огромная доля скепсиса к футболу, она все равно называла их игроков нашими парнями.

Тяжелый вздох со стороны Хилл привлек мое внимания, и я подняла голову, глядя на грустное лицо подруги. Она встретилась со мной взглядом и поджала губы.

– Я потеряла единственного человека, не заинтересованного в футболе.

– Эй! – я улыбнулась. – Не потеряла. Просто это побочные эффекты моей работы.

– Ага, конечно.

– Ты не веришь мне?

– Эм, как бы сказать, – Ани сделала задумчивое лицо, откидываясь на спинку своего вращающегося кресла, и усмехнулась, – нет, не верю. С тех пор, как из твоей комнаты каждый вечер орет Джо Тайсман, я вообще сомневаюсь в реалистичности жизни. Ну и я не могу промолчать о том, что происходит между тобой и Карлайлом, так что…

Я закатила глаза.

– Удивительно, что ты вообще знаешь имя корпоративного спикера, – игнорируя вторую часть её речи.

Да, я каждый вечер смотрела матчи, и делала это в два раза чаще в последнее время, ведь близилось мое комментирование. Я думала перенять какие-то привычки с помощью этого, но это было глупой затеей. Учитывая, что наши занятия с Шервудом прекратились в тот же самый момент, как я поцеловала его в баре, мое положение не спасало ничего. Правила я знала. Со временем втянулась в процесс игры, и теперь получала неизвестное мне раньше предчувствие интриги каждый раз, когда киккер пинал мяч, и начиналась просто адская бойня. Две дюжины парней, бегущих друг на друга, делали ужасающее зрелище, которое можно было бы выпускать в Даркнете под названием «кровавая резня на поле. Американский футбол в колледже». Весь поток эмоций, конечно, был сконцентрирован непосредственно в игре, но именно кикофф вынуждал меня закрывать глаза и ждать оглушающего свистка.

Ани собиралась вставить ещё какую-то реплику, но ей помешал ненавязчивый стук в дверь, после которого она медленно открылась. Я перевела взгляд в проем, и все веселье пропало с моего лица, когда я встретилась взглядом с голубыми глазами возникшего парня. Тиан стоял там, держа одну руку на ручке, а вторую – в кармане потертых джинс.

– Э-э, – начал парень, – привет.

Я моргнула. Его взгляд упал на телефон в моих руках, и я смущенно убрала его назад, потому что после произошедшего в Голден Гейте я молчала в наших диалогах. Теперь сослаться на то, что я потеряла свой мобильный, было так себе затеей.

– Привет, – тихо произнесла Аннет, и я буквально чувствовала, как её взгляд метался между мной и Уолоком.

Прочистив горло, я кивнула.

– Да, привет.

– Я хотел поговорить, – продолжил блондин, глядя сначала на Хилл, а потом на меня, – с тобой.

– О, – я внезапно почувствовала свежий прилив неловкости и чуть не провалилась сквозь землю от ощущения никчемности, – э.

Возможно, мой рот делал работу барахлящего мозга, издавая непонятные звуки, но я искренне не знала, что сейчас сказать. Разговор с Тианом ничего не решил бы, потому что все было ясно и так: мое сердце вдребезги разбито, но вряд ли я могла метить на статус скорбящей по взаимной любви.

– Схожу, кофе, что ли, попью, – пробормотала подруга, поднимаясь со своего кресла, но я преградила ей путь.

Встав с дивана, я покачала головой.

– Я возьму тебе, – стараясь сделать голос более непринужденным, я взглянула на Хилл, – какой будешь?

– Бамбл.

Кивнув, я схватила рюкзак с пола и развернулась к Тиану, медленно выходящему за пределы радиостанции. Неловкость прожигала горло, и я сглотнула, закрывая за собой дверь. Не зная, куда себя деть, я пошагала в сторону выхода из университета, четко направляясь в ближайшую кофейню на территории кампуса, «Мими», в котором продавался этот отвратительный бамбл.

Уолок следовал за мной. Не рядом, но позади.

– Как себя чувствуешь? – внезапно спросил он.

– Отлично. А ты?

– Тоже.

– Классно.

Вот и весь разговор. Я вышла из здания университета, завороженно смотря на вечернее небо, разлинованное разными цветами сумрака. Оранжевый, розовый и фиолетовый. Я бы даже достала телефон, чтобы в очередной раз заполнить память бесчисленным количеством заката, но рядом идущий Уолок вряд ли подумал: «о, да она любительница природы!». С вероятностью в девяносто девять процентов он принял бы мое действие за попытку сделать вид, что мне все равно.

Я шагнула вперед, но голос Тиана затормозил меня.

– Давай поговорим, Бэмби, – застыв на месте, я сделала глубокий вдох и осторожно развернулась лицом к Уолоку, выглядящим так, будто был замучен до смерти. Он кивнул в сторону пустого стадиона, не отрывая взгляда от меня, и дополнил, – сядем и поговорим. Пожалуйста.

Мой взгляд перешел на поле размером в сто двадцать ярдов, и это автоматически напомнило мне о том, что такой же разговор с квотербеком я проигнорировала. Хотя он в сравнении с Тианом, наверное, больше заслуживал того, чтобы выслушать его.

Выдохнув, я кивнула.

* * *

Усевшись на первые сиденья трибун на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга, мы первые две минуты просто молчали, наслаждаясь видом, открывающимся отсюда: поле с разметками каждых десяти ярдов, устланное качественным газоном, и сидения в двадцать рядов, последний из которых открывал вид уже на потускневшее небо. Мои глаза изучали каждый сантиметр, пока не наткнулись на будку комментаторов, где завтра я буду сидеть. Наблюдать за игрой Сейбрука.

– Слушай, – начал Тиан, привлекая мое внимание, и я опустила голову вниз, не целясь встречаться с ним взглядом, – мне жаль, что так вышло…

О, Бог ты мой.

– Не нужно, – поспешила я добавить, поднимая лицо к блондину. – Ты не должен извиняться за мои чувства. Все окей.

Уолок улыбнулся.

– Я правда даже не думал о том, что я тебе нравлюсь. В плане… Мы с тобой были знакомы от силы две недели, и когда ты успела?..

– О, – я рассмеялась, – это ты меня знаешь две недели, а я была влюблена в тебя с первого курса, – его глаза расширились, и я отвернулась, качая головой, – да, я третий год возилась со своими чувствами и, когда мы начали общаться, думала, что пришел конец моего принудительного целибата. Ничего страшного, такое бывает, когда увлекаешься своим выдуманным миром.

И это было правдой.

Каждую вторую ночь я засыпала с представлением идеальной жизни, в которой я – любимая девушка своего парня, передо мной широкий горизонт возможностей, милый котенок, дом у моря и две собаки – лабрадоры. Конечно, первое было чуть ли не мечтой, учитывая, сколько мне лет, все из которых я одинока. Хотя Ирма учила меня говорить по другому: «не одинока, а свободна», но тем не менее жжение в груди со временем только усиливалось при виде счастливых парочек. Когда Тиан начал со мной общаться, я слепо проигнорировала даже те детали, которые у нас возникли – его долгое молчание, к примеру. Вряд ли, будь он заинтересован во мне, как в девушке, стал бы так делать.

– Мне жаль, – повторил Уолок, и я поджала губы, смотря на него убийственным взглядом, – то есть не жаль. В плане, мне жаль, что тебе пришлось испытать это, потому что такая девушка, как ты, заслуживает особого отношения, всей любви в мире и принца на белом коне, и бла-бла-бла, но… Черт, Бэмби, я даже не замечал тебя. Как я мог тебе понравиться?

– Внешне, к примеру?

– Бред, – он фыркнул, – тогда бы ты влюбилась в кого-то по типу Эммерса или Шервуда, но не в меня.

Шер… чего?

Я рассмеялась, хватаясь за живот, представляя картину нас вместе с Карлайлом, и первое, что пришло в голову: «это бред». Но следом за этими, как в кинопленке, прокручивались моменты наших поцелуев. Моих единственных поцелуев за всю жизнь, которые были только с Шервудом.

Ладно, это не бред.

– В них влюблена каждая вторая, – заметила я, – и их притягательная внешность ни разу не сходится с их характерами.

– Ага, – подтвердил Уолок, – они красивые до усрачки, а это ни разу не подходит их харизматичности. Согласен.

Моя бровь медленно выгнулась, когда я взглянула на Уолока, с таким трепетом хвалящего парней из команды.

– Твое восхищение ими меня настораживает.

– В любом случае, – он отмахнулся от моей шутки, внимательно заглядывая мне в глаза и надевая маску серьезности, – моя внешность тоже может не сходиться с моим характером. Я ни разу не проявлял к тебе внимания, заботы, не разговаривал с тобой дольше десяти минут в кафе, ты не слышала моего юмора и вряд ли бы ужилась с моей ненавистью к ужастикам, – я сделала притворно шокированное лицо, от которого он усмехнулся, – да-да. Я терпеть не могу ужасы. Боюсь обоссать себе штаны во время просмотра «Звонка». А ещё для меня радио – самое скучное, что есть на планете, без обид.

– Ну нет, – покачала я головой, – с твоим страхом ужастиков я еще могла бы смириться, но последнее убило последние крупицы надежды в моем сердце.

Это было шуткой, естественно. Последние крупицы рассыпались в Голден Гейте. В тот самый вечер.

– Серьезно, Бэмби. Подумай ещё раз, может быть тебе был нужен не я, а отношения с идеальным для тебя парнем? Я не мастер во всей этой херне, но, если, что я и знаю в этой жизни, так это то, что внешняя симпатия – это слабое противостояние любви к человеку. Не хочу тебя заводить в ещё большую депрессию, но я начал встречаться с Эллин, когда понял, что она – та самая, как бы примитивно это ни звучало. Она – классная собеседница, прекрасный друг и я её люблю. Действительно люблю. А ты меня не любишь. Я просто классный симпатичный парень.

– И с самооценкой у тебя нет проблем, – пробормотала я, опуская голову вниз.

На секунду я хотела оскорбиться его пренебрежением моих двухлетних страданий, но, возможно, мне нужно было обдумать его слова получше.

Представление будущего с кем-то у меня всегда было чем-то эфемерным, в котором я не могла никогда представить своего партнера до конца. Не было ни разу светлых волос, голубых глаз, и Бэмби Уолок звучало тоже так себе, если быть честной. Просто по какой-то причине мой мозг крепко вцепился в образ Тиана. Точнее, запрограммировал его, как идеальный образ бойфренда.

Он любит животных, и я люблю животных. Он учится на гуманитарном факультете, и я учусь там. Он милый, и я, вроде как, не стерва.

Щелк.

Сердце застучало быстрее от осознания того, что я просто нашла себя в мужском обличии, и это никак не могло называться великой историей любви. Я слышала что-то про противоположностей, которые вместе составляют идеальный пазл, и если нужно было искать кого-то противоположного мне, то это был…

Я задохнулась.

Нет.

– Просто я хочу до тебя донести, – продолжал Уолок, неловко потирая руки перед собой, – что я не тот…

– Извини, Тиан, – я поднялась со своего места, хватая трясущимися руками рюкзак и чуть ли не роняя телефон, – мне нужно кое-что проверить.

Если это правда, я сойду с ума. Если я уже это не сделала.

– Мы останемся друзьями? – спросил Уолок, поднимаясь следом за мной и настороженно глядя на меня.

– Да, – ответила я, поднимаясь по лестнице между рядами, – обязательно. Спасибо за разговор, Тиан.

На последних ступенях я перешла на бег, закидывая лямку рюкзака на плечо. Вместе с тем ощущение того, что сердце выскочит из груди, стало сильнее, пока в голове разбредались мысли. Мой телефон пиликнул от нового сообщения, и я прижала экран к лицу, надеясь увидеть сообщение от того самого человека, но это было от Аннет.

Аннет: «Все окей? Где мой бамбл?»

Я на бегу напечатала кривой ответ: «Купи его сама, пожалуйста. Мне не до кофе».

И, отправив это сообщение, я побежала в сторону Греческого Ряда, находящегося в пятнадцати минутах от главного корпуса. При беге время можно было сократить до семи минут, а это означало, что ровно в восемь я буду возле братства Гамма Фи Бета.