Карлайл

Я впервые чувствовал себя настолько паршиво, что не захотел ехать в единственный выходной день в Маунтин-Вью, к родителям. Мой телефон разрывался от звонков матери, взволнованной таким поведением, но это было излишне, потому что краткий ответ: «мама, у меня тренировки перед сезоном» отбили у нее всякое желание продолжать спор.

И отец, и мать знали о моем пристрастии к футболу. Во многом это заслуга отца, потому что он сам в колледже играл в стартовом составе, водил меня практически на все матчи и вручил мне первый мяч в средней школе, где я и стал капитаном. Родословная Шервудов в качестве квотербеков успешно продолжалась – мой младший брат сейчас лидировал в школьных чемпионатах, метя попасть на спортивную стипендию в Сейбрук.

Я провел рукой по лицу, практически моментально шикнув, потому что боль пульсацией отдалась в мозг. Драка с Брисбэном не осталась без последствий.

– Братан, – Трент постучал костяшками в дверь, просовывая голову внутрь и смотря на меня жалостным взглядом, – я приготовил ужин. Пойдем.

– Я не голоден, – ответил я, присаживаясь на кровати и поглядывая на Донована.

По всей видимости, на моем лице было написано, что я морально подавлен, потому что Трент даже не разозлился на мой отказ, а лишь тяжело вздохнул, шагая внутрь.

Только этого мне не хватало. Дерьмо по типу «да все будет хорошо» – это не то, что мне было нужно. Я – реалист, которому необходимы реалистичные варианты исходов событий, и пока мой телефон молчит, я не верю в то, что все, блять, будет хорошо.

Поэтому, я взметнулся с места до того, как Трент успел вставить что-то неуместное.

– Ладно, – я прошагал мимо него, шире раскрывая дверь и натыкаясь взглядом на поджидающего возле стены Робина с распухшим носом, и поджал губы.

Если Донован имел привычку убеждать взглядом, что все отлично и ещё есть возможность все исправить, то в глазах Мэддокса читалось грубое «я же говорил». Плевать мне, что он там говорил и хотел ещё сказать. Я не собирался отступать от своего до того, пока не испробую все варианты самостоятельно.

Я прошел к лестнице, изображая из себя ходячую аномальную зону, потому что любое приближение кого-то могло закончиться полетом в астрал или в травмпункт.

Сука.

Мои мысли хаотично возвращались к ночи, где я казался максимально открытым и умолял не уходить Бэмби до того, как мы поговорим, но я слишком много взвалил на неё. Она ушла. И теперь молчала. Мне нужно было выждать хотя бы неделю прежде, чем засовывать язык ей в рот после того, как ей разбили сердце в щепки прямиком перед дюжиной зрителей.

Я зашел на кухню, где часть команды уже сидела за столом, заткнувшись после моего появления, и занял свободный стул, притягивая к себе тарелку с кашей, которая на вид была похуже рвотной массы.

– Карлайл, – капитан защиты, Кейд, призвал мое внимание, и я поднял голову, – ты так из-за приближающегося матча загоняешься? Или..?

– Или, – пробормотал я, засовывая в себя ложку.

Единственное, о чем я мог беспокоиться касательно матча, так это то, что Брэм Рэйвен недостаточно сильно прокатится лицом по газону и ему не отобьют все ребра. Я мог его понять, но он сделал хуже себе, влетев в драку. Уверен, их тренер, славящийся особой жестокостью в плане наказаний, вклинит кол в их зад, освободив меня от части работы.

– Да ладно, – Трент сел рядом со мной, – отвалите от него. Просто в плохом настроении.

– После вчерашней драки-то, – подхватил один из близнецов, – я бы тоже страдал в честь потерянного обаяния.

Я поднял глаза. Тайлер указал на свое лицо, разукрашенное похлеще моего, и хмыкнул.

– Но шрамы украшают мужчину.

Усмешка вырвалась из меня.

Ладно, я был слишком категоричен к себе и к сложившейся ситуации. Рано или поздно это бы произошло, я не смог бы игнорировать чувства Бэмби к Тиану вечность.

– Шрамы, а не опухшее лицо с перепоя, – Трент взглянул на Тайлера.

– Доброе утро, мальчики, – на кухню залетела милая брюнетка с стеснительной улыбкой на губах и, опустив голову, прошмыгнула к островку, на котором стояла женская сумка.

В помещении мгновенно образовалась тишина, всё внимание переключилось на девушку. Ребята переглянулись между собой, пока девушка, схватив свою миниатюрную сумочку, не побежала к выходу, оставив после себя глотать пыль.

– Всего доброго, мальчики, – прощебетала та перед тем, как исчезнуть.

– Это… – я взглянул на озадаченного Робина, пожавшего плечами, и перевел взгляд обратно к дверному проему, в котором появился заспанный Митчелл.

Блондин с распущенными волосами спокойно прошагал к холодильнику, откуда выудил банку безалкогольного пива. С жадностью он начал её поглощать, пока мы все наблюдали за ним.

Я же сказал, что этот придурок не умеет быть трезвым. Даже, если он не пил, он курил, и часто не просто сигареты. Его заносчивая задница никогда не оставалась без приключений, и, судя по его опухшему носу и зеленовато-желтому фингалу под глазом, жизнь его ничему не учила.

Мой хмурый взгляд, видимо, все-таки прожег дыру в сознании Эммерса, потому что он опустил банку перед собой, отрыгнув после, и сморщился. Его голубые глаза оглядели стол, заполненный его сокомандниками, и заблестели вместе с кривой улыбкой на лице.

– Доброе утро, говнюки.

– Тебе что, – начал Трент, хмуря лоб, – не хватило того, что произошло ночью?

– А что произошло ночью? – как ни в чём не бывало, Митч схватил свободный стул и развернул его спинкой вперед, усаживаясь на нем поудобнее. – Ничего критичного. Я отстоял свою честь. Вы тоже отстояли мою честь. К чему претензии, братья?

– Твоя честь слишком дорого стоит, – подметил я, указывая пальцем на свое лицо. Даррен, Робин и остальные выглядели не лучше моего, – тренер нас сожрет с потрохами, если узнает, что причиной драки стало твое недержание члена.

– Если кто-то из вас будет меньше трепать языком, то большой босс никогда и не узнает об этой драке, – известил Эммерс, снова глотая пиво, как воду.

Даррен покачал головой, понимая, что спор был абсолютно бесполезен, но Трент, как обычно, не унимался, собираясь выплеснуть весь свой гнев. На его плече красовался ряд царапин, в диаметре составляющих около восьми сантиметров, и эта запекшаяся кровь, полученная в драке, была хлесткой пощечиной его обаянию.

– А ты думаешь, что он поверит в легенду о массовом падении футболистов с лестницы?

– В теории, – блондин сощурился, запрокидывая голову и делая вид, что задумался, – есть вероятность.

– Да, кретин, нулевая.

Я заржал вместе с парнями, наслаждаясь очередным спором между Трентом и Митчеллом и отгоняя от себя прочь негативные мысли, связанные с Бэмби.

Вероятнее всего, она уже жалела, и, может быть, это немного задевало мою непомерную гордость, но в общей картине моего плана захвата её сердца особого влияния не имело. Просто я был раздражен тем, что ситуация была до жути комичной и решалась в два счета одним разговором, к которому Бэмби, очевидно, не была готова. Окей. Я не собирался давить, но мое настроение от этого не улучшалось.

– К чёрту драку. Нас всё равно не отстранят от игры, так как не мы были провокаторами, – Трент отмахнулся от пытающегося что-то ему доказать Митчелла и перевёл взгляд на меня, – у нас серьёзные потери, – и снова на Митча, – ты в курсе, что ради спасения твоей задницы, наш кэп оторвался от поцелуя с…

– Заткнись! – резко гаркнул я, поднимаясь со своего места и перекрывая рот Донована своей ладонью, пока он не слил кучу потенциальных возможностей надо мной издеваться другим парням. Они и без того весь месяц ходили, задрачивая меня вопросами, сколько я ещё смогу продержаться без секса. Трент заржал мне в руку, пытаясь убрать её, но я крепко держался. – Закрой рот!

– Стой, чувак, – Митч вскинул бровь, – ты что, реально с кем-то сосался на вечеринке? Столько месяцев спустя? – Он состроил плачевную гримасу. – И пожертвовал этим, ради меня?..

– Отпусти его, – Робин пытался сдержать свой смех, глядя в мою сторону, – мы все видели, что там происходило. Кроме Митчелла.

Я взглянул на остальную часть команды, весело наблюдающую за мной, и поджал губы, видя в их глазах понимание. Когда влажный язык Трента коснулся моей ладони, я резко оторвал руку от его лица и развернулся к раковине. Я чувствовал себя школьником, которого уличили за дрочкой, но, даже, если бы во время передергивания ко мне зашёл кто-то из парней, я бы не переживал настолько, как если бы кто-то из них заметил один грёбанный поцелуй с Бэмби.

– Он чё, – Митчелл еле держался, чтобы не засмеяться, – с этой, что ли?

– С Бэмби, – скорректировал его Даррен.

– Охренеть, я думал, у него уже скоро член отсохнет из-за отсутствия надобности.

– Рудиментируется, – снова подсказал Баркович, плечи которого подергивались от невышедшего смеха.

– Член-рудимент, – продолжил Эммерс, начиная ржать, – отныне это твое новое погоняло, кэп.

Мои глаза закатились от их уже истерического плача, в который перешел смех, и я, вымыв руки, понял, что у меня уже нет лучших друзей. Было глупо надеяться, что эти придурки отнеслись бы с высоким почтением к тому, что меня уже год динамила одна и та же девушка.

Я взглянул на Митчелла.

– Только попробуй меня так назвать, и я переломаю тебе ноги.

– Хорошо, – кивнул Эммерс, задыхаясь и вытирая слезы. Его глаза заблестели, когда он поднял голову ко мне и пробормотал, – всё, что угодно, только не член. Мне-то он ещё нужен.

И парни покатились со смеху, отсалютовывая Митчу и хлопая друг друга по плечам. Робин уткнулся лицом в ладони, но его трясущееся тело выдавало его. Я засмеялся вместе с парнями, глядя на каждого из них, и задумался о том, чтобы предложить Митчеллу предохраняться монтажной пеной.

Он абсолютно точно не должен был размножаться.

* * *

Робин, кажется, не выдержал моего бойкота. Когда я лежал в комнате, листая ленту рекомендаций в телефоне, он зашел внутрь и швырнул в меня теннисный мяч, который я еле успел поймать.

– Собирайся, – он уже был готов.

Стоял передо мной в черном свитере с гербом Сейбрука и такого же цвета штанах, упираясь плечом в косяк двери. Я продолжил лежать, не понимая его энтузиазма отправиться куда-то этой ночью и отворачиваясь к потолку.

– У меня в планах продолжить вечер в одиночестве, – прогремел я, отправляя мяч обратно, который был профессионально пойман.

– Мне нужна твоя помощь.

– Уверен, что нет, – я включил телефон, заполняя комнату песней из непонятного клипа.

Робин прошагал к моей кровати, отбирая мобильный с рук и отключая его, и кивнул в окно.

– Я не собираюсь тебя силой вытаскивать на улицу, но ты и сам понимаешь, что остаться дома наедине с мыслями – хреновая затея. Поднимайся.

Он был прав. Отчасти это было очень хреновой идеей, потому что я начинал верить в то, что я закончу выпускной год, обнулившись до уровня девственника в сексуальном плане. С другой стороны я начинал размышлять о широте возможностей с Бэмби, когда теперь мы пересекли границу, разделяющую нас, и…

Черт.

Да, лучшим решением было поехать этим вечером куда-то, чем остаться одному и снова пялиться в наш диалог с Харпер с нулем ответов на все мои сообщения.

– Ладно, – я поднялся с кровати, недовольно выдыхая, – идём.

* * *

Мы стояли напротив опустошенного Голден Гейта, ещё вчера разгорающегося от количества пришедших студентов. Робин припарковал мой пикап возле входа и вышел из салона, кажется, серьезно намереваясь провести второй день подряд в одном и том же баре. Я вышел следом за ним, глядя на него с интересом и не до конца осознавая, он это серьезно или просто прикалывался надо мной, приводя меня в то место, куда я абсолютно точно не хотел возвращаться.

– Мне нужно договориться с Билли, – заметив мой взгляд, Мэддокс кивнул на вход, – для аренды зала на наш благотворительный вечер.

Я поджал губы, захлопывая дверь.

Вот, в чём было дело.

– Я все ещё считаю, что это дерьмовая идея, – шагая к нему, я вспоминал все наши разговоры насчет благотворительности.

Если бы за оригинальность присуждался приз, Робин уже купался бы в лучах славы, потому что… здесь не нужны были объяснения. Я не хотел принимать никакого участия в том шоу, которое он замыслил, но именно я в его импровизированном сценарии являлся главным аукционным лотом. Говоря словами друга, Супер-Майк.

Да. Он действительно решил устроить полуголые танцы на сцене в стиле двухтысячных, зарядившись эмоциями после просмотра дерьмовой комедии с участием Ченнинга Татума, Алекса Петтифера и Мэттью Макконахи. Девушки будут выкупать танец с фаворитом, а весь список фаворитов скоро вывесят на странице нашего братства в инстаграме. Я должен был остановить их, но моё мнение капитана команды не учитывалось за пределами поля.

– Уже все решено, – Мэддокс вошел внутрь бара, в котором сидели несколько постояльцев, и последовал к тому месту, где бармен натирал до блеска и без того идеальной чистоты стаканы, – здарова, Норман. Билли у себя?

Парень по ту сторону кивнул, на секунду подняв взгляд к нам исподлобья. Я тяжело перевёл дыхание, понимая, что мы сейчас подписывали себе смертный приговор, который разрушит в щепки наработанную годами репутацию.

– Подожди меня здесь, – Робин развернулся ко мне, – я скоро вернусь.

– Нахрен ты меня с собой позвал тогда?

Но Мэддокс уже ушел в направлении двери, за которой скрывался кабинет Билли, владельца спортивного бара, и зашел внутрь, оставляя меня одного. Я тяжело вздохнул, присаживаясь за барной стойкой и заказав колу, потому что пить перед понедельником, когда с утра тренировка – тоже ещё одна дерьмовая идея.

День дерьмовых идей.

Я наблюдал за людьми в баре, которых было настолько мало, что даже скучно. Все они, в основном, смотрели прошлогодние матчи на экране, пока параллельно играла попсовая музыка, и перекидывались между собой разговорами, пока я сидел на стуле и размышлял. Этим же самым я мог заняться дома, поэтому можно было с легкостью сделать вывод, что методы терапии у Мэддокса, откровенно говоря, хреновые.

В зал вышла официантка. Она обогнула несколько столов, сметая на пути пару салфеток и ловя вслед непристойные фразы от завсегдатаев, и двинулась к бару, протягивая поднос с пустыми кружками от пива бармену. Её взгляд прошелся по мужчинам, сидящих рядом со мной, и остановился на мне. Я узнал её. Рози. С ней в прошлом я тоже несколько раз зажигал, но все было закончено ещё до третьего курса. В её глазах загорелся огонь, а на лице расцвела улыбка при виде меня, но, честно говоря, я не был настолько воодушевлен нашей встречей, поэтому уткнулся взглядом обратно в деревянный стол.

Но это не помогло мне слиться с мебелью заведения.

– Ты здесь один? – мелодичный женский голос раздался над ухом, когда светлые пряди волос оказались в зоне видимости, и я поднял голову, встречаясь с карими глазами. Не голубые. – Паршивый день, кажется?

Она продолжила улыбаться.

– Не один, – я приподнял уголки губ, пытаясь казаться вежливым, – жду друга.

Насчет паршивого дня она не ошиблась, но расточительно распоряжаться своими эмоциями было не в моем стиле, поэтому, если официантка предполагала, что я поделюсь с ней новостями из своей жизни, она глубоко ошибалась.

– Вот оно как, – рука девушки опустилась на мою банку с колой, и я вздернул бровь, наблюдая за тем, как девушка бесцеремонно сделала глоток моей, блять, колы, – долго будешь ждать?

– Кажется, твоя смена ещё не закончилась, – её глаза загорелись. О, ну, конечно, но я должен был спустить её с небес на землю, – поэтому, шла бы ты отсюда и продолжила работать, пока тебя не уволили.

Я не был садистом, но сейчас наблюдать за тем, как улыбка с лица Роуз тускнела, было самым приятным за этот вечер. Она фыркнула, опуская банку обратно на стол с таким резким стуком, что содержимое плеснуло за края и разлилось по дереву. Резко развернувшись, девушка вернулась обратно к тому месту, где примостилась изначальна, и я выдохнул.

Даже член не дернулся. Никак не отреагировал при виде её фигуры. Даже мысли не закралось о том, чтобы переспать с ней.

«Я не импотент» – напоминал я себе. Дело было не в эректильной дисфункции, а в том кто именно теперь вызывал хоть какие-то движения в штанах.

– Перестаньте! – раздался женский голос вместе со звоном колоколов над дверью, и я развернул голову. – Господь даровал меня самыми занудными подругами. Бар в воскресенье это не преступление…

Три девушки вошли внутрь, моментально привлекая к себе все внимание зала, в том числе и мое. Ирма, Аннет и Бэмби двигались вперед. Хансен продолжала недовольно бормотать себе под нос, пока две её подруги шли рядом, молча слушая.

Я сглотнул, смотря на Харпер. Она была в обтягивающих светлых джинсах и теплом белом свитере огромных размеров. Ее светлые волосы были заплетены в две косы. Песня моментально сменилась, заставив меня прирасти к сидению и издать стон недовольства.

Джастин Тимберлейк.

Какого хрена, мужик?

От меня не ушло то, как Бэмби на секунду тоже замерла, но продолжила движение, поджимая губы, и я знал, что эта песня действовала на неё не меньше моего. Возможно, в какой-то степени даже больше.

– Я договорился, – Робин появился из ниоткуда, хлопнул меня по плечу, заставив отвернуться до того, пока я не свернул себе шею, и бросил взгляд в ту же сторону.

– Отвернись, – скомандовал я, дергая Мэддокса за рукав.

– Ты избегаешь её? О, она идет сюда. И вместе с подругами. Тебе пиздец.

Я поджал губы. Выпрямив спину, я расплатился с барменом за нетронутую банку колы и встал с места, разворачиваясь ровно в тот самый момент, когда вытаращенные глаза Бэмби нацелились в мою сторону.

* * *

Бэмби

Я никогда не искала знаки в чем-то. Хотя, нет, ладно. Я молила Вселенную дать мне знак, если делала что-то, в чем была не уверена, но сейчас я даже не обращалась к ней, как она сама отправила мне огромный щит, на котором четко проскальзывали слова: «ЭТО ТВОЙ ГРЕБАННЫЙ ЗНАК».

Звучала песня Джастина Тимберлейка. Владелец этого бара явно был его ярым фанатом, но он мог бы включить его другую песню. Например, Cry Me A River или его фиты с Нелли Фуртадо. Но нет! Звучала именно гребанная песня Mirrors.

– Отмахнись от прошлого, –  пел из колонки Джастин, отправляя электрические разряды по моему телу, – я здесь, чтобы помочь тебе преодолеть трудности.

Я сглотнула, остановившись на месте, и смотрела в карие глаза Шервуда, выглядящего так, будто только что подрался. Его брови нахмурены, губы поджаты, под глазом о-о-о какой фингал… Я прикусила губу, исследуя взглядом лицо квотербека и приструнивая руку к боку, что в порыве отчаяния не коснуться его щеки.

По всей видимости, вчерашний вечер для него закончился не самым лучшим образом.

Упс.

А я своим молчанием только добила его.

– О, привет, Шервуд, – нарушила неловкое молчание Ирма, улыбаясь, пока я продолжала смотреть на Карлайла. Он тоже не отрывал взгляда от меня, – э-э-э, ладно. Привет, Робин.

– Ага, – послышался низкий голос Мэддокса, – братан, у нас ещё планы на вечер.

Блин.

Мое сердце сейчас делало непонятные движения, напоминающие что-то наподобие кульбитов, но я ссылалась на то, что это, вероятно, результат нехватки кислорода.

А почему не хватало? Потому что Шервуд даже не двинулся с места. Всегда веселый Карлайл сейчас выглядел бесстрастным, с его уст не срывались шуточки и уголок его губ не был вздёрнут в ухмылке.

Он был… не тем, кого я успела узнать.

– Прекрати на меня так смотреть, – пробормотала я очень тихо, что даже была не уверена, что это кто-то услышал.

Но услышали все.

Карлайл приподнял подбородок.

– Как? Будто смотрю на человека, который меня целый день игнорировал?

Я сглотнула. Со стороны Ирмы раздался удивленный вдох, а Аннет на фоне тяжело перевела дыхание.

– Просто, – я сделала шаг влево, чтобы обогнуть его и оказаться возле бара, как можно скорее, – иди, куда шел.

Карлайл сделал шаг влево. Я сделала вправо. Он тоже. Подняв голову к его хмурому лицу, я моргнула.

– Нам надо поговорить, – его раскатистый голос, кажется, ударил по моим барабанным перепонкам, – сейчас.

Вселенная, если ты…

Я не успела закончить предложение в голове, как шершавая ладонь Шервуда схватила меня за руку и собиралась понести прочь из бара, как я выдернула запястье из его хватки и остановилась, потирая кожу.

– Нет, – сказала я, чувствуя, как внутри что-то разбилось, – я не готова.

Мне даже не хотелось смотреть в лицо Шервуда, боясь встретить там беспредельный уровень недовольства и боли, но я в самом деле не была готова к откровенному разговору сейчас, когда мои эмоции и чувства превышали разум. Когда я весь день сидела на радиостанции, думая о нас с Карлайлом, и вдруг пришла к выводу, что я переживаю за него. И это чувство не было похоже на что-то дружеское.

Почему я не чувствовала скола в груди? Почему я не чувствовала того, что мне разбили сердце? Какого фига, мозг?

Подсознательно я понимала, с чем это связано, но боялась произносить это вслух.

– Пока, – пробормотала я, разворачиваясь обратно к подругам и толкая их ближе к бару до того, как это превратилось бы в цирк.

До того, как я начала бы складывать пазлы неизвестной мне картины.

В жопу чувства! Они меня угнетали и путали сильнее.

Спиной я чувствовала, как карие глаза выжигали дыру во мне, и как бы сильно не хотелось обернуться, как бы сильно не хотелось дать волю всем эмоциям, я стойко держалась в обороне. Ирма глядела мне за спину и только, когда колокольчик над дверью раздался по всему помещению, оповестив об уходе парней, она опустила глаза ко мне. Аннет обхватила меня за руку, крепче её сжимая, и я ободряюще улыбнулась им быстрой улыбкой.

– Ты сделала все правильно, – поддержала Хилл, подзывая бармена.

Хансен качнула головой.

– Это не так, – Ани резко подняла голову к Ирме, на что та лишь пожала плечами, – я лишь говорю то, что думаю. Да, Аннет, ты можешь дальше упираться и говорить, что Карлайл – стопроцентный бабник, но у меня есть подозрения, что даже в списках самых отъявленных Дон Жуанов есть та самая последняя.

– К чему ты клонишь?

– Кажется, Бэмби – это его последний рубеж.

Воздуха вокруг стало значительно меньше после фразы подруги.

Я не знала, догадывались ли они о чувствах Карлайла или подозревали ли, что у него на меня были планы не краткосрочного характера, но их слова заставили мое сердце пропустить удар – перед моими глазами разлетались картины нашей первой встречи… Казалось, я даже не знала, когда это было. Мы всегда проходили мимо друг друга, абсолютно не заинтересованные, но одна вечеринка изменила всё – я стала замечать его везде.

Мама всегда говорила, что самые сильные чувства – это любовь и ненависть, а между ними хрупкая грань. Я не могла с точностью сказать, что ненавидела Карлайла. Он вызывал сильные эмоции, заставлял думать о нем, но это никогда не было ненавистью. Равно как и любовью. Мы были никем, иногда вспоминающие одну бессвязную ночь, но комментирование и его курирование стало отправной точкой в этом деле – я стала его чувствовать.

Я сглотнула, пока девочки переговаривались между собой, и притянула поближе к себе стакан воды. Если мои выводы верны, то последние полгода у Тиана уже имелся сильный конкурент и единственное, что меня останавливало от мыслей о будущем с Карлайлом – его категоричный отказ в ту ночь.

Обида.

Вот, что меня ослепляло. И сплетни. Боже, очень много сплетен вокруг самого популярного футболиста.