Бэмби

Как оказалось, запасного плана в операции «разбитое сердце» у меня не имелось. Я уже сутки торчала в постели, не собираясь из неё вылезать, и игнорировала существование каких-либо дел, переживающих за меня подруг и особенно свой телефон, временами разрывающийся от сообщений. У меня не было сил даже взглянуть, кто и что писал, но я догадывалась.

Итак, официальное признание. Я искренне думала, что, когда твои надежды разбиваются оземь, земля начинает вращаться в противоположном направлении, снося все. На самом же деле это ощущалось, как легкий спазм в области сердце.

Неприятненько.

Именно так я могла бы описать свои чувства по истечении восемнадцати часов с момента происшествия. Это прогресс, учитывая, что на второй час я могла лишь рыдать и разводить канатами сопли по своему лицу. Здравый смысл пришел ко мне только спустя время, и это основная причина, по которой я не решалась залезать в телефон, чтобы взглянуть на сообщения. Скорее всего, я бы ответила какой-нибудь позорной ерундой, и это бы меня добило.

Я перевернулась на кровати, продолжая слушать, как комментатор последней игры прошлого сезона Суперкубка эмоционально следил за Джошем Алленом из команды Баффало Биллс. Ноутбук с включенным эфиром матча служил способом отвлечения от навязчивых мыслей, но прошло уже два периода, а я нихрена не улавливала до сих пор.

В жопу это.

Резко сев на кровати, я поставила видео с ликующим комментатором на «стоп» и только потянулась за телефоном, как в мою комнату без стука вломились девочки. Ирма держала в руках включенный смартфон и светила экраном в мою сторону, при этом стоя так, будто готовилась вышвырнуть меня в окно.

– Ты, – начала Хансен, шагая ко мне, пока я с непониманием смотрела на Аннет, выглядящую чуть менее недовольной. Я перевела взгляд обратно на Ирму, – действительно решила скрыть это от меня?

– Что? – я нахмурилась ещё сильнее.

– Вот это! – подруга ткнула меня в экран своего телефона, на котором трехсекундное видео повторялось из раза в раз.

Эбби Коллен, одна из чирлидерш, стояла посреди бара и прижимала палец ко рту, видимо, вкладывая в это действие очень глубокий смысл.

– Я никогда не скрывала Эбби от тебя, – я подняла взгляд к Хансен.

Она недовольно цокнула, разворачивая айфон обратно к себе и производя какие-то манипуляции, пока я медленно вылезала из-под одеяла. Закрыв ноутбук, я выпрямилась перед девочками и в этот момент Ирма атаковала меня ещё раз.

– Я говорю про это.

Экран смартфона светил мне ярко в лицо. Я сощурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на картинке и в этот момент ужаснулась, когда размытые пиксели начали складываться. Девушка в белой рубашке с распущенными светлыми волосами и высокий парень в черной футболке целовались. При этом ладонь брюнета бесстыдно держалась на бедре блондинки.

На моем бедре.

Выхватив телефон из рук подруги, я осела на кровати и перемотала видео ещё раз, чтобы взглянуть, как мы с Шервудом страстно прижимались друг к другу. Хотя со стороны я выглядела более неуклюжей, чем считала в тот момент, но это ни капли не улучшало ситуацию, потому что я даже не могла подумать, что кто-то в этот момент делал контент для своих социальных сетей.

А что, если кто-то снимал целенаправленно нас?

– Сколько людей увидели это? – я подняла голову, сжимая в руках смартфон подруги.

– Это единственное, что тебя беспокоит, Бэмби? – Ирма перехватила свой мобильный и заблокировала экран, садясь рядом со мной на кровати. – Если честно, меня беспокоит больше твое недоверие нам. Ты скрыла свой поцелуй с Шервудом. Ты нарушила кодекс лучших подруг!

К чёрту кодекс. Точнее, не к чёрту, но сейчас последнее, о чем я думала, так это о том, как сильно оскорбилась Хансен из-за того, что я не осмелилась рассказать о своей ошибке.

Ещё одной ошибке, блин!

Аннет присела передо мной на корточки, призывая посмотреть ей в глаза, и я это сделала. Видимо, мой вид был настолько жалок, что её лицо приобрело гримасу сочувствия. Я закатила глаза, переводя взгляд обратно на Ирму.

– Блин, да я не знаю, как так вышло, – нет, знаю, – я вообще не рассчитывала на то, что поцелуюсь с Карлайлом. Это всё из-за Тиана и…

– Тиана? – Хансен остановила мою речь одним взмахом руки.

– Тиана?! – повторила Аннет, склоняясь ко мне ближе.

Я набрала в грудь побольше воздуха, по очереди смотря на заинтригованных подруг, и начала пересказ вчерашнего вечера.

* * *

–…ну, и он сказал подождать, а я перенервничала и уехала домой, – закончила я свой рассказ спустя пятнадцать минут.

И Ирма, и Аннет ни разу не перебили меня. Хилл внимательно слушала, при этом выглядя весьма напряженно, а вот Хансен давала полную волю своим эмоциям, прижав ладонь ко рту, когда рассказ зашёл про девушку Тиана, и взвизгнув от счастья при упоминании поцелуя с Шервудом.

Я умолчала часть с признанием квотербека, потому что посчитала её слишком интимной, чтобы с кем-то ею делиться. Но, в остальном, я честно рассказала историю от и до.

Ирма схватила мою руку, заглядывая мне в глаза.

– Хочешь, мы сделаем куклу вуду Уолока?

– Что? – я еле сдержала в себе смех. – Нет!

– А Шервуда? – предложила Аннет.

– Тем более нет! – воскликнула я, поднимаясь с кровати и подходя к ростовому зеркалу, чтобы нервно пригладить волосы. Вряд ли это помогло бы птичьему гнезду на голове, но это было больше для успокоения себя, чем для красоты.

Я могла похвалиться стальной выдержкой, выработанной за эти восемнадцать часов, потому что при рассказе о девушке Тиана я даже не захотела плакать! Я рассказала всё так, как было, при этом не почувствовав ни одного сердечного спазма.

Легкая грусть и ощущение разбитых надежд. И всё!

Однако, когда речь зашла про Карлайла, я невольно смутилась, ощутив, как весь жар прилил к щекам.

Поверить не могу, я действительно чуть не покраснела от одних воспоминаний нашего поцелуя, его хриплого голоса и ласковых прикосновений к лицу. Если бы не мгновенное осознание того, что передо мной сидели Аннет и Ирма, у одной из которых имелись навыки считывания чужих эмоций, я бы так и продолжила сидеть с пунцовыми щеками.

– Я не так уж и хорошо знакома с Шервудом, – начала Хансен, улыбаясь своей кошачьей улыбкой, – но что-то мне подсказывает, что он оказался возле тебя в баре вовсе не случайно.

– Что? – Хилл взглянула на Ирму, хмурясь. – Мы говорим о Шервуде. Каждый его секс абсолютно случаен.

– Господи, Ани, мы же говорим про поцелуй, а не про секс!

– Могли бы говорить про секс, если бы Бэмби была глупее и повелась на его «я-ни-в-коем-случае-не-хочу-тебя-трахнуть» тактике, – Хилл закатила глаза, – я тоже мало, что знаю про Карлайла, но он явно не в лиге хороших парней.

Я уставилась на свое отражение в зеркале, обдумывая слова Аннет, потому что в них имелось зерно здравого смысла. Не имело никакого значения, что сказал Шервуд, если из его действий можно было сложить только один факт: он просто хочет со мной переспать.

Ирма недовольно цокнула, не дав мне времени на раздумья.

– Ани, между парнем и девушкой секс – это нормально, если тебя кто-то об этом не предупредил. То, что Шервуд хочет переспать с Бэмби, это очевидно, потому что она ему нравится. Очень нравится.

– Дохренище, кто ему тогда нравится, Ирма.

– Так, – я развернулась на месте, прекращая пререкания подруг до тех пор, пока это не превратилось в драку, – что бы это ни было, это не имеет значения. Мой поцелуй с ним случился только потому, что я была в состоянии аффекта после потрясения с Тианом. Следовательно, наша близость аннулируется. Всё.

Не дав девочкам сказать хоть слово, я подошла к ним и, схватив их за руки, выпроводила из комнаты, захлопнув дверь перед их лицами.

Мне нужно было уже собираться, потому что в свой единственный выходной день я не собиралась страдать и плакать в подушку от безответной любви. Любовь?.. Даже это слово казалось слишком громким для того, что у меня было все эти года.

Симпатия – вот верный ответ тому, что чувствовало мое сердце. Симпатия – это то, что могло с легкостью пройти, даже, если мне в какой-то момент казалось, что Тиан был воплощением идеала, сошедшим с моих самых сладких грез, отказ от которого я не переживу.

Другой вопрос был в том, обнадежила ли я себя случайно, ослепленная чувствами, или все-таки Уолок дал мне повод.

Склоняюсь к первому – я просто была дурочкой со взрывом гормонов.

* * *

– Харпер, – Уайат встретил меня на пороге новой радиостанции и остановил в проеме, широко ухмыляясь, – здравствуй.

Его напускное радушие раздражало даже больше, чем, если бы он напрямую мне грубил. Я подняла голову выше, хмурясь и кивнула в ответ.

– Ага, привет, – попытавшись пройти мимо него внутрь, я наткнулась на его очередное сопротивление.

Уайат загородил собой весь путь, продолжая улыбаться, как кот, собирающийся полакомиться новой жертвой, но у меня весь день было паршивое настроение, и я не собиралась сейчас церемониться. Во мне было ровно три минуты, чтобы не взорваться.

– Ты чего-то хотел, Кингсли?

– На самом деле, да, – парень поправил очки на переносице и указал на бумаги в своих руках, – я вчера был в Голден Гейте и заметил кое-что интересное.

Кое-что.

Я уже догадывалась, о чем пойдет речь, потому что не заметить поцелуй меня и Шервуда означало только то, что кто-то все еще отсоединен от мирового интернета. Нет, это не было достоянием общественности и никто не задирал мне юбку, не свистел вслед и даже не пытался оклеймить меня «шлюхой». Люди просто знали, что я целовалась с квотербеком и не придавали этому огромного значения. Конец.

– И? – я нахмурилась.

– И я провел некоторую параллель, – Уайат не прекращал улыбаться, – насколько я знаю, ты стала новым комментатором…

Я замерла, как статуя, оцепенев на секунду.

– Откуда…

– У меня свои источники, – Кингсли отошел от двери, пропуская меня вперед, – а ещё я знаю, что Шервуд – восходящая звезда американского футбола и вертит спонсорами, как хочет. Он за тебя замолвил словечко?

Никто. Никто, кроме меня и девочек, не знал о том, что я скоро начну работать на телевидении. Если это вообще можно было назвать работой – один сезон за все года. Тем не менее, это не меняло сути – за своих подруг я ручалась, они бы не стали обсуждать с кем-то мою работу.

Я вошла внутрь станции, закрывая за собой дверь, и вскинула бровь.

– Ты думаешь, что у обычного студента, ещё не подавшегося в драфт, столько привилегий, чтобы пропихнуть своих знакомых?

Гребанный Шервуд. Умение напомнить о себе даже в свое отсутствие – это талант, которым наделен только он.

Уайат хихикнул, проходя дальше.

– Мы же знаем, что Карлайл не «обычный студент».

Ну да. Квотербек. Звезда. Плейбой. Как он ещё там выразился на вечеринке? Или просто друг Бэмби Харпер.

Господи.

– Как по мне, – я шагнула в сторону своего кабинета, – самый обычный. Он не имеет никакой причастности к тому, что Мистер Мартин отобрал меня в качестве комментатора.

– Ну-ну. Имей в виду, Харпер, ты у меня на мушке, – Уайат плюхнулся в кресло, продолжая широко ухмыляться. Жаль, у меня в руках не было ножа, чтобы метнуть ему между глаз, – политика университета предполагает равные условия для всех студентов, а тех, кто пользуется своими связями для улучшения позиций, ждёт суровое наказание.

Может быть, вместо ножа идеально подошла бы ручка? Болтливость Кингсли только раздражала, потому что все, что лилось из его уст – это сущий бред, вымышленный на основе одной лживой сплетни. Если я могла смириться с тем, что он называл меня некомпетентным работником радиостанции, то обвинение в том, что я отогревала чью-то постель ради получения цели, било ниже пояса. Каков ублюдок.

Я поджала губы, медленно разворачиваясь в сторону восседавшего, как на троне, парня и склонила голову в бок.

– Работай втрое усерднее меня, и у тебя будет не только рубрика, но и личный канал на телевидении, – я схватила со стола последний экземпляр печатной газеты, на котором в отдельном столбике публиковались сплетни, завуалированно оскорбляющие студентов, и ткнула пальцем в эту строку, – только посмей опубликовать что-то про меня и Шервуда здесь или на своем канале. Мое комментирование пока не публичное. Я смогу удержаться от того, чтобы не подпортить твою репутацию в стенах Сейбрука, а вот квотербек… – я слабо улыбнулась. – Надеюсь, у тебя надежная медицинская страховка.

Бросив газету обратно на стол, я развернулась на сто восемьдесят градусов, собираясь пойти в направлении своего офиса. Условного офиса, потому что нас все еще отделяла только панорамная стена.

Угрожать Карлайлом было неправильно, но… Наиболее эффективно. Кингсли не боялся меня, но он имел мой рост, худощавое телосложение и, надеюсь, достаточно рациональное мышление, чтобы здраво оценить свои силы в борьбе с Шервудом.

Сомневаюсь, что капитан команды опустился бы до такого, чтобы угрожать кому-то своей массой, но волна удовлетворения прокатилась по моему телу, когда я встретила ненавистный взгляд Уайата и его молчание. В конце концов, я не хотела становиться причиной, по которой у Карлайла возникли бы проблемы. Он не был причастен ко всему этому. Просто попал под раздачу полоумного придурка.

– Ты мне угрожаешь? Серьезно, Харпер? Своим парнем?

Чёрт. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– О, – я не остановилась, продолжая шагать, – я даже не пыталась. И, на заметку, – развернув голову к лицу Кингсли, я улыбнулась, – он не мой парень.

– Я публикую все, что хочу, и никто…

– Бла-бла-бла, – обхватив ручку двери, я качнула головой, – делай, что хочешь, Уайат, но не забывай о последствиях. Хорошего дня.

С этими словами я вошла внутрь станции под резкий выкрик оскорбления со стороны редактора газеты. Все-таки одно лицо жило по стандартным принципам романтической комедии – он назвал меня шлюхой.

Я уселась в свое кресло, надела наушники и, качнувшись вокруг своей оси, развернулась к Уайату с поднятыми вверх средними пальцами.

Пошел в задницу, придурок.