Карлайл

Парни сидели за столом, с гордостью наблюдая за повтором последней игры с предыдущего сезона, и по очереди хлопнули меня по плечу, как только толпа в спортивном баре разорвалась грохотом улюлюканья и аплодисментов. На шести экранах крутился момент, как я забежал в зачетную зону, получив заветные шесть баллов. Я улыбнулся, встречая довольные взгляды моих сокомандников, и взял свою бутылку пива – единственного пойла, вписывающегося в лимит рациона перед сезоном. Но это касалось не всех, потому что Митчелл никогда не ограничивал себя в выпивке, а на утро сиял так, будто не пил всю ночь.

– Сейбрук – чемпион! Сейбрук – чемпион! – хор мужских голосов оглушал, но тембр Митчелла ярко выделялся, среди остальной массы.

Я сделал глоток пива, наблюдая за тем, как моя команда наслаждалась вечером перед важным периодом в наших жизнях. Потому что следующие передышки предстояли только на вечеринках в честь победы Сейбрука и никак иначе. А за победой открывался широкий горизонт новых возможностей и, соответственно, новых обязанностей, которые не представляли из себя бесконечную череду тусовок.

Робин, сидящий рядом со мной, поддерживал трезвый режим, что было удивительно, и вместе со мной и Дарреном молча смотрел на происходящее в Голден Гейте. Вся футбольная команда, группа поддержки и другие студенты Сейбрука, заинтересованные в нашей победе, находились здесь, сбиваясь в кучки по всему периметру бара. За нашим столиком сидели только представители Гамма Фи Бета. Практически вся линия нападения, потому что защитники вышли на перекур. У некоторый части парней на коленях уже приютились их девушки, и только мы – я, Робин, Даррен, Митчелл и Трент – оставались свободными.

– Итак, – Митч присел на свое место, поднимая вверх опустошенный стакан виски, – выпьем за… – он стал оглядываться по сторонам, пытаясь найти повод.

На самом деле, ему он был не нужен, но, судя по воодушевленному лицу Эммерса, он хотел сделать пафосный тост, который заставит нас рыдать в три ручья. Скорее, ржать. Трент, сидящий рядом со своей банкой колы без сахара, поднял вверх её и с улыбкой прокричал:

– За любовь!

Я усмехнулся, встречаясь взглядом с Робином, который точно также, как и я, не разделял всеобщего воодушевления. Я был бы рад выпить за это, если бы одна поднятая вверх бутылка и дзинь стекол с алкоголем магическим образом перевернули бы мою жизнь, вытесняя из неё одиночество и впуская взаимные чувства, хрень про «сейчас и навсегда» и любовь с первого взгляда до последнего вздоха. Мы сейчас все находились в том возрасте, когда желание вечной свободы, постоянных вечеринок и разовых перепихов сменялось на долгие одинокие размышления о создании семьи. Каждый из нас начинал осмысливать жизнь по другому, хотя бы раз задаваясь себе вопросом – хочу я снова временный вариант или долгий покой? Уж я-то знал, о чем говорил. За других – я взглянул на Митча, преждевременно запрокинувшего в себя все остатки виски на дне и прокричавшего вой в воздух, – я не ручался.

Робин закатил глаза, наблюдая за тем, как остальные бились своими стаканами, и предпочел держать свой при себе. Его хватка даже стала сильнее.

– За такую хрень не пьют, – пробурчал Мэддокс, – ещё за детей бы выпили.

– И за детей! – втиснулся Митчелл, ухмыляясь. – За всех моих нерожденных детей! Господь есть, и он оберегает потенциальных малышей от такого отца, как я.

– За это грех не выпить, – Робин стукнулся своей бутылкой о стакан Эммерса.

Некоторые продолжали хихикать с шутки Митчелла, ещё не совсем понимая, что это правда – он действительно был бы хреновым отцом, который вместо молока кормил бы своего ребенка безалкогольным пиво. Я бы предложил ему сделать вазэктомию, если бы его интересовало мое мнение. Мир бы не пережил еще одного такого Эммерса, и я в этом был убежден. Вселенная раньше схлопнулась бы, чем Митч подумал о своем наследии.

Продолжая молча наблюдать за происходящим вокруг, я глоток за глотком осушал бутылку пива, предпочитая сегодня не выходить за рамки поставленного лимита. Параллельно оглядывал помещение, надеясь встретить Бэмби, хотя я точно не мог сказать, появится она здесь или нет, потому что её поведение четко дало понять одно: она не переносит футболистов. Или меня. Неважно. Произошедшее вчера в братстве больше походило на бред пьяного сумасшедшего, потому что только в своих самых смелых мечтах я мог представить Бэмби с подругами, сидящую со мной за одним столом. Более того, я мог поклясться, что она смотрела на меня не тем взглядом, которым привыкла меня одаривать и осаждать. В её глазах было что-то ещё. Что-то ещё, помимо обычной непринужденности.

Стопка текилы, например, придурок.

Может быть, алкоголь добавлял блеска её голубым глазам, но я не исключал того факта, что она начинала видеть во мне больше, чем просто квотербек, отказавший ей на вечеринке. Потому что если бы я был ей противен, она не осталась бы со мной в одном замкнутом пространстве. Она не подпустила бы меня к себе так близко, она не встала бы на носочки, чтобы…

– О, – Митчелл на месте встрепенулся, сопровождая взглядом кого-то в зале, – Ирма.

Все парни мигом свернули себе шеи в сторону идущей в уборную брюнетки, и я не был исключением, потому что рядом с Ирмой обязательно были её подруги – Бэмби, в том числе. Но сейчас Хансен шла в гордом одиночестве, кокетливо отвечая на брошенные ей вслед комплименты. Я отвернулся, понимая, что вряд ли блондиночка с эфиров ступила бы на территорию футболистов.

Её никогда здесь не было, так зачем ей появляться сейчас?

Эммерс довольно ухмыльнулся.

– Вы знаете в нашем университете девушку, более желанную, чем она? – блондин заправил свои длинные волосы назад, провожая взглядом Ирму до самой двери туалета, и развернулся к нам, – серьезно. Я бы отдал последние бабки, лишь бы она отсосала мне.

Робин рядом поднял голову, вскидывая бровь. И я сделал то же самое, удивляясь не меньше друга.

– Но-о-онсенс, – протянул я, откладывая бутылку на стеклянный стол перед собой, – Митчелл Эммерс платит деньги за то, чтобы девушка переспала с ним.

– Или ты думаешь, что при других условиях она никогда не согласится с тобой переспать? – Мэддокс рядом хмыкнул, отбивая мне пять.

Парни рядом загоготали, бросая взгляды на блондина, закатывающего глаза и готового бросить в воздух ещё пару реплик о том, что член у него больше всех и что каждая готова пасть к его ногам, но Трент опередил его, поднимаясь со своего места:

– Я ее понимаю, я бы и за миллионы евро не согласился на перепих с ним.

– Да? – один из близнецов, Фостер, присоединился к разговору. – А за то, что он начнет пить каждый день твои овощные блевотные смузи?

Трент замолчал, поджимая губы.

– Я бы подумал.

Гогот ребят заполнил практически все помещение, и я присоединился к ним с улыбкой на лице. Трент был неисправим точно также, как и Митч, который сейчас смешно корчился от недовольства.

– Я бы с ней сделал это и бесплатно, – он фыркнул.

– Так почему не сделаешь? – Мэддокс вскинул бровь.

Тэйлбек поджал губы, держа напряжение в воздухе прежде, чем выдал:

– Я её боюсь, – я прыснул на пару с Робином и остальными парнями из команды. Митч закатил глаза, потянувшись за новой порцией виски, – хватит ржать. Она реально выглядит как та, которая отгрызет тебе яйца и даже не подавится.

Мой смех стал громче, как и весь шум за нашим столиком, потому что боявшийся женщин Эммерс вовсе не вписывался под тот образ, который он привык всем показывать. Я уткнулся лицом в ладони, продолжая трястись в смехе, и качнул головой, когда приступ начал сходить на нет, но даже в этом страшном улюлюканье я услышал отчетливые довольные слова Даррена.

– Ты прав, – он хмыкнул, – кусаться она любит.

Я кашлянул в ладонь, переставая смеяться, и перевел взгляд на Барковича. Парни из команды сделали то же самое, пялясь в открытую на непринужденно сидящего тайт-энда, который, встретившись с нашим вниманием, пожал плечами, скрывая улыбку за кулаком.

Мой взгляд стал подозрительным.

Чуткости во мне было меньше, чем сострадания в Робине, но даже при таком уровне эмпатии я начинал думать, что Ирма являлась для Даррена не одноразовым вариантом, каким для неё был он. У Хансен репутация в университете была точно такой же, как и у Митчелла, потому что девчонка крутила, вертела и обходилась с парнями так, как ей заблагорассудится. Она была первой, кто выставит парня за дверь после одной ночи. Я не проверял, но часто слышал от парней.

Даррен рисковал разбитым сердцем, вовлекая в их связь что-то большее, чем просто физическое влечение, а я только вчера убеждал о его железном терпении.

Все остальные за столом промолчали. Как и я, собственно говоря.

– Там ещё и крошка Бэмби, – Митчелл посмотрел куда-то вдаль, и я мигом проследил за его взглядом, натыкаясь на блондинку, – она такая невинная…

На ту блондинку, которую я бы узнал из тысячи ей подобных. Бэмби стояла перед Тианом в непривычном ей бело-серебристом наряде, идеально подчеркивающим её совершенное тело. Белый ей шел точно также, как и желтый, и я мог поклясться, что мой разум покинул тело в ту же самую секунду, как я увидел её волнистые волосы, напоминающие лето, море, песок и ещё прочие существительные, с которыми ассоциировалась сама Бэмби.

Твою мать.

Я очень долго отказывался верить в тот факт, что могу влюбиться в девчонку, ни разу не приблизившись к ней и не переспав – даже не поцеловавшись. Но я это сделал. А после того, как коснулся её губ на вечеринке, сошел с ума.

Мой воодушевленный разум остановил движение фантазии в моменте, когда к их компании присоединилась незнакомая девушка, стремительно дающая понять, что она была не просто девушкой.

– Скоро вернусь, – пробормотал я и поднялся со своего места ещё до того, как парни успели окликнуть меня.

Маневрируя между людьми, стоящими на танцполе, я стал прорываться к бару, возле которого стояла эта гребанная троица: Бэмби, с пустым выражением лица глядящая на брюнетку; сама брюнетка, вытянувшая ладонь вперед для рукопожатия, и Тиан, с лица которого медленно начинала сходить улыбка.

Ублюдок, сколько тебе ещё надо было бы времени на то, чтобы все понять?

Уолок заметил меня первым, когда я приблизился к ним и в собственническом жесте положил ладонь на талию Бэмби. Блондинка мигом вздрогнула, разворачивая голову в мою сторону и быстро моргая, от чего слеза покатилась по её розовой щеке. Я заставил себя не выдавать искренние эмоции, но что-то в груди болезненно сжалось при виде этих слез.

Опять.

– Привет, – я сделал вид, что поправлял ее волосы, и параллельно провел костяшками по мокрой щеке, убирая влагу.

Сука.

Развернувшись лицом к Тиану и девчонке рядом, я протянул раскрытую ладонь и представился:

– Карлайл Шервуд. Квотербек. Звезда. Плейбой. Или просто друг Бэмби Харпер.

– О, – брюнетка возле бока Уолока засияла, пожимая мою руку, – я много слышала о тебе. Эллин, просто девушка Тиана. Приятно познакомиться.

Очень приятно.

– Надеюсь, вы не будете против, если я украду Бэмби на пару слов, – процедил я с напускной радостью, хотя на самом деле не чувствовал ни капли счастья в моменте.

Конечно, они не будут, чёрт побери.

Эллин, кажется, ничего не подозревала или прекрасно делала вид, что не подозревает, в то время, как её идиотский парень продолжал смотреть на Бэмби таким взглядом, будто она только что выстрелила ему в сердце.

А это сделал ты, придурок.

Тиан кивнул, как болванчик, наблюдая за тем, как я уводил с бара Харпер в центр, где уже толпилась куча людей, двигаясь под ритмичную попсу. Бэмби не сопротивлялась, покорно следуя за мной, и слабо сжимала мою ладонь, пока моя хватка крепла с каждым шагом. Она не противилась, когда я развернулся в центре узкого танцпола, погружающегося в мрачное освещение, идущее со стороны телевизоров, и смотрел на неё в упор, пытаясь вытянуть из неё какие-либо эмоции, помимо этой зияющей пустоты в глазах. Но ничего.

Я поджал губы.

Мои эмоции и чувства не имели значения в этот момент, но, если бы кто-то попросил меня их описать, то все это можно было выразить одним словом: дерьмо. Самое что ни на есть настоящее дерьмо.

Я во второй раз становился зрителем того, как девушка, по которой я сходил с ума, плакала из-за другого и мог поклясться, что вместе с ней чувствовал эту боль. А я её чувствовал. О, Боги, я её отлично, блять, понимал. Наблюдать за тем, что она не моя, было не менее болезненным.

Осторожным движением я обхватил её вторую ладонь, призывая продолжать смотреть мне в глаза, и она это покорно сделала. Невинный взгляд, в уголках которых скапливались слезы, медленно начинал обретать болезненную уязвимость, и я осторожно кивнул головой.

Если ей нужно было согласие на то, чтобы стать её подушкой на этот вечер, то я ей его давал. Губы Бэмби затряслись, и она высвободила свои руки из моего железного хвата, с силой прижимаясь лицом к груди и обвивая свои ладони вокруг моей талии. Я задержал дыхание, облаченный в её цветочный аромат. Ее тело затрясло в рыданиях, и я медленно прикрыл глаза, чувствуя, как пустота подбиралась к открытой ране.

Я заставил себя поднять руки и обнять её в ответ, чтобы позволить ей полностью пропитать мою футболку слезами.

Это было последним моментом, в котором я хотел оказаться с девушкой, которая мне нравилась до опьянения. Но ей была необходима поддержка, и я ей её давал, несмотря на трещину в груди.

Одной рукой я гладил её по затылку, зарываясь пальцами в волнистые волосы, а второй крепко обнимал за талию. Музыка заглушала все звуки, но я отчетливо слышал каждый вдох, каждый выдох и каждый всхлип, ножом проходящийся по сердцу.

Я прикрыл глаза.

Сейчас я чувствовал больше пустоты, чем в тот раз, когда пьяная Бэмби рассказывала мне о своей первой любви на вечеринке в ванной. Возможно, потому, что то были просто слова, а здесь я видел всю силу её симпатии. Я видел, как рушился мой корабль надежды. Если бы я даже попытался бороться с Тианом, я бы проиграл, потому что Харпер давно сделала свой выбор – и им был не я.

Твою мать.

Мы стояли так целую вечность. Я продолжал гладить её по затылку, прикрывая глаза и пытаясь успокоить бушующее сердце. Это было для меня в новинку – чувствовать что-то при виде девушки с другим. Это даже не было характерной ревностью. Нет. Это было что-то мощнее.

Я сглотнул, когда Бэмби стала ослаблять хват вокруг моей груди. Казалось, она только начала успокаиваться, как одна сменившаяся песня выбила ее из колеи, заставив трястись в новом потоке рыданий. Она вцепилась пальцами в мою футболку, качая головой, и начала что-то говорить. Я наклонился к ней ближе, чтобы четче расслышать её слова.

–…я всегда мечтала поцеловаться под дождем под эту песню с любимым человеком, – прохрипела Бэмби, отправляя меня буквально в нокаут этими словами. Голос Джастина Тимберлейка с песней Mirrors заполнил все помещение и воспоминания пробили мне череп. Ирма говорила мне об этом, – а теперь она становится гимном моего разбитого сердца.

Я слушал её всхлипы, теряясь пальцами в густых волосах, пока она с каждым выдохом прижималась ко мне сильнее. Я был рад оказаться её безопасной территорией в минуты отчаяния. И я бы хотел быть ей домом в секунды одиночества. Но что важнее – я хотел стать для неё тем же, чем была для меня она – приоритетом.

– Спасибо, – сказала она в грудь охрипшим от рыданий голосом, продолжая обнимать меня.

Спасибо.

Серьезно?

Я опустил голову вниз, прижимаясь подбородком к её виску.

– Не воспринимай это как что-то дружеское, – мой голос звучал грубо. Не так, как я хотел, но эмоции были на пределе, и я уже не регулировал интонацию своих слов. Бэмби начала медленно ослаблять хватку на моей талии, и я остановил движение её рук, заставляя держать их на месте, – я не хочу быть твоим другом, оленёнок. Я хочу быть кем-то бóльшим.

Признаваться в такой момент было не самым моим джентльменским поступком, но я бы не пережил ещё одну пулю в сердце под названием «френдзона». Робин был прав, говоря о том, что наблюдать за тем, как твоя любимая девушка полирует член кому-то другому, это верх унижения. Но дело было не в унижении, а в том, что я просто не собирался становиться мебелью в её ментальной комнате, в которую можно придти и поплакать. Я не хотел быть ею.

Харпер подняла голову вверх. Не торопясь, боясь спугнуть. Я продолжал смотреть на неё, заправляя выбившуюся прядь светлых волос ей за ухо.

– Это не смешно, Шервуд, – она сделала шаг назад, и я сделал ей шаг навстречу.

– Это и не должно быть шуткой, оленёнок, – я сжал челюсти, поднимая ладони к её шее и подбородку.

Обхватив её лицо двумя руками, я провел большими пальцами по мокрым щекам. Бэмби продолжала наблюдать за мной с красными глазами, но не отталкивала. Я хмыкнул, наклоняясь.

– Хватит бегать от меня, Харпер. Я серьезен, как никогда.

Я бы сказал ещё десятки, сотни и тысячи слов, но сейчас это всё было бесполезным. Молча смотря ей в глаза, я просто гладил её по разгоряченным щекам и поставил на паузу весь остальной мир. Её хрустальный взгляд испепелял меня, и я давал ей время на передышку. В конце концов, столкнуться за один вечер с разбитым сердцем и взявшимся из ниоткуда квотербеком с признанием было лимитом странностей на весь месяц.

Бэмби открыла рот, собираясь что-то сказать, но звук застрял в горле. Мой взгляд опустился к её губам, сверкающим от блеска и света, ложащегося тенью ей на лицо.

Я не поцелую её.

Я не ублюдок.

Я не ублюдок.

Я не…

Харпер поднялась на носочках, обхватывая меня за шею, и столкнулась своими губами с моими. Я на секунду потерял координацию, чувствуя, как она неумело прижималась ко мне, но быстро перехватил бразды правления, прикрывая глаза и направляя её. Проведя языком по её губам, я дал простой намёк, и она подчинилась, приоткрывая рот и давая мне больше пространства для фантазии. Мои пальцы запутались в её волосах, я обхватил её затылок, склоняя голову Бэмби в сторону, и углубил поцелуй, смешивая вкус её горечи и моего признания воедино. Наши языки заплетались в борьбе за первенство, но она даже представить себе не могла, что я давно отдал ей победу, подняв белый флаг без боя.

Чёрт, как я давно этого хотел.

Вторая рука поползла по тонкой талии вниз, опускаясь к бедрам, и сжала серебристую юбку вместе с кожей. Бэмби остановила поцелуй, отрываясь от меня и сталкиваясь своим потерянным взглядом со мной. Она смутилась. Мой кадык дернулся, когда я встретился с её голубыми глазами, и, если бы я был более учтивым, я бы отпустил её, извинился и ушел.

Если бы.

Вместо этого я обрушил свои губы на её, даря ей возможность на передышку перед ещё более страстным, горячим и желанным поцелуем. Бэмби податливо шла мне на встречу, отвечая на поцелуй с ещё бóльшей страстью. Ее тонкие руки крепче обвились вокруг моей шеи, и я подхватил ее за бедра, опуская корпус ниже для удобства.

Боги.

Головокружительный эффект от губ Харпер мог отлично вписаться в одни из самых тяжелых наркотических средств за всю историю. Сама Бэмби могла бы стать синонимом к опиатам, потому что я, будто лишенный ума, становился зависимым от её запаха, вида и ощущения её тела в своих руках.

Я должен был признать это: я больше, чем влюблен в Бэмби.

– Кхм, – кашель возле моего уха остановил движение губ, и я не сразу отстранился от Бэмби, ещё секунду наслаждаясь ощущением её в моих руках. Я открыл глаза, видя, что девушка передо мной стояла, прикрыв веки, – кхм!

Я развернул голову к стоящему рядом со мной человеку, и им оказался Трент, держащий на лице весь спектр эмоций, начиная от восхищения, желания надо мной поиздеваться, смущения и заканчивая страхом.

Если он боялся меня, то он делал все правильно – должен был происходить конец света, чтобы отрывать меня от поцелуя, мать вашу, с Бэмби-гребанной-Харпер.

– Что? – голос хрипел.

Блондинка в моих руках попыталась выбраться из объятий, но я не собирался позволять ей убежать от меня, ничего не выяснив. Я прижал её к себе сильнее, несмотря на сопротивление, не отрывая взгляда от Трента.

Он истерически засмеялся.

– Тысяча извинений, Бэмби, – его взгляд перешел к Харпер, покрасневшей от ситуации, и вернулся обратно ко мне, – не то, чтобы я хотел прерывать этот момент. Ты знаешь, я бы ни за что и никогда…

– Трент, – я сжал челюсти, стараясь не выходить из себя, – что тебе нужно?

– Парни из Брисбэна бьют Митчелла. Я же говорю, я бы никогда не оторвал тебя от такого важного момента, но ситуация не терпит отлагательств, поэтому…

Конечно, это Митчелл, твою мать. Кто еще мог быть такой профессиональной занозой в заднице, при этом даже не находясь рядом? Только он. Только он рушил все моменты.

Я поджал губы, чувствуя, как желваки выступили на скулах, и кивнул Тренту.

– Я сейчас подойду.

Донован хотел ещё что-то сказать, но, увидев мой многозначительный взгляд, промолчал, что было для него лучшим решением. Кивнув мне, он развернулся на пятках и ушел обратно к выходу.

Бэмби молча ютилась у меня под боком, глядя на меня со смесью ужаса и стеснения: ужаса, потому что, вероятнее всего, она переживала за Митчелла, и стеснения, потому что… Ну, потому что она только что поцеловалась со мной. Вряд ли это входило в её планы на сегодняшний вечер. Возможно, поцелуй и входил, но явно не со мной.

Я погладил её по спине, наклоняясь ближе к очаровательному лицу:

– Никуда не уходи, – удостоверившись, что она смотрела мне в глаза, я прильнул губами к её макушке, – мы не закончили.

– Шервуд, – Бэмби прикрыла глаза, и я хотел верить, что это потому, что ощущение моих губ на любой из частях её тела приносило бешеное удовольствие.

– Харпер, – повторил я её интонацию, опуская взгляд к её лицу, эмоции на котором я не мог понять, – пожалуйста.

Возможно, она уже жалела об этом. Возможно, задумывалась о том, чтобы меня послать. Всё возможно, но факт оставался фактом – она никуда теперь от меня не денется.

Она промолчала, ничего не отвечая, и я в очередной раз провел большим пальцем по её лицу прежде, чем развернулся и быстрыми шагами ушёл в том самом направлении, где минутой ранее исчез Трент. Бросив мельком взгляд в сторону стола, за которым мы все сидели, я понял, что никого из команды там не было, как и во всем зале.

Если Митчелла всё ещё не избили, то это сделаю я.

Выйдя на улицу, я встретил на парковке две дюжины парней, сбившихся в две кучки – Брисбэн и Сейбрук. Напряжение витало за милю от них, и я его почувствовал даже до того, как прошел мимо парней из команды и оказался перед Брэмом Рэйвеном, капитаном команды Брисбэна. Его и без того всегда хмурое лицо сейчас выражало ещё больший спектр отрицательных эмоций, когда он смотрел на стоящего перед ним Митчелла. Всё ещё не избитого, но до этого момента оставались считанные мгновения.

– Что случилось? – я сделал шаг вперед, встречаясь взглядом с Харланом, стоящим по левую сторону от Брэма. Тот кивнул мне в знак приветствия, и я ответил парню тем же.

– Он переспал с моей девушкой, – Рэйвен ткнул пальцем в грудь Митчелла, – он её трахнул, чёрт побери, когда мы играли в Дейли-Сити. Сука, прямо у меня под носом!

Мой взгляд мигом перешёл к разъяренному Эммерсу, убравшего от себя руку капитана Брисбэна. Выступившая на лбу вена предвещала кровожадную бойню, и я это отлично понимал. Пускай, Митч и был девяносто процентов своей жизни несерьезным, разбалованным придурком, но, когда дело касалось его гордости или чести, он не мог не дать сопротивление.

– Откуда мне было знать, что она твоя девушка? На ней не стоит патент, над головой не мелькает «собственность мудака» и её рот даже не предназначен, как оказалось, для того, чтобы сказать мне, что у неё есть парень.

Я сделал глубокий вдох.

Брэм резко вцепился руками в воротники рубашки Митчелла, в секунду слетев с катушек, и процедил ему в лицо:

– Всё ты, блять, прекрасно знал, ублюдок, – Эммерс наклонил голову ближе, нахмурив брови, – думаешь, если у тебя есть крутой богатый папочка, то ты неприкосновенен? Ты – инфантильный кусок дерьма…

– Эй, – я подошёл ближе к Брэму, кладя руку на его ладонь и привлекая к себе его внимание, – полегче со словами. Вы знаете правила, что вас по очереди могут отстранить от игры за драку. Хватит здесь мериться членами, дождитесь игры и делайте, что хотите на поле. Там хотя бы всё будет по правилам.

Может быть, Брэм и был прав, но среди нашей команды ходило одно простое негласное правило, которого мы придерживались с тех самых пор, как подружились: один за всех, и все за одного.

Робин шагнул вперёд, наклоняясь к Рэйвену.

– Твою тёлочку кто-то насильно к нему в кровать положил? Может быть, мы для начала услышим её версию произошедшего, а потом будем предъявлять Эммерсу?

– Да, – Трент появился с другой стороны от Митча, – он, возможно, и бабник, но точно не насильник. Он уважает мужской кодекс также, как и все остальные здесь. Поэтому, я уверен, что он никогда не переспал бы с девушкой, у которой есть парень.

Даррен, стоявший за Трентом, молча склонил голову в бок.

Брэм хмыкнул. Харлан и остальная его команда нахмурились. И я на секунду решил, что наша сплоченность уговорила Брисбэн отложить драку до того момента, пока она станет более уместной, но Рэйвен, оглядев каждого из нас, отклонил голову назад и со всей силы встретился лбом с носом Митчелла.

Началась драка.

* * *

В машине была гробовая тишина. Я прижимал пакет со льдом, одолженный в баре, к правой щеке и сжимал челюсти. Мало того, что, когда я вернулся, не нашёл Бэмби в зале и не смог до неё дозвониться, так ещё и теперь собирался встретить первую игру с синяком на лице.

Я сидел на пассажирском, передав руль Тренту, трезвому водителю на сегодняшний и на многие вечера. Он был потрёпан не меньше моего: рукав его футболки был оторван и теперь открывал вид на царапины, полученные при заезде по асфальту. На заднем сидении сидели Даррен, Робин и Митчелл. Барковичу разбили очки, Мэддокс держался за свой бок, а Эммерс прижимал пропитанный кровью платок к носу.

– Парни, я… – начал Митч.

– Закрой рот.

– Завались.

– Заткнись, – процедили мы в унисон, погружая салон пикапа в тишину.

Во мне был такой разнообразный спектр эмоций, что я не был способен сейчас на адекватные разговоры. Несмотря на то, что команда получила ранения, я думал не об их здоровье и благополучии, а о том, что Бэмби меня не дождалась. Эта мысль ранила меня сильнее всех тех ударов, которые пришлись от Доннелли мне по лицу.

Что было сложного в том, чтобы посидеть в баре? Ну, или что было тяжелого в том, чтобы ответить хотя бы на один из моих восьми звонков? Гудки доходили, но заветного «ало» я так и не услышал.

Охренительно.

Казалось бы, я сделал шаг вперёд, но в то же время два шага назад.