Бэмби

Я сощурила глаза. Уайат, находящийся по ту сторону стеклянной стены, сделал то же самое, передразнивая, и сморщил лицо гримасе отвращения.

– Хватит глазеть на него, – пробурчала Аннет, устраиваясь на новом месте и пытаясь сделать его чуть более приватным, что выходило весьма неудачно, потому что гребанное панорамное окно между нами и редакцией не скрывало абсолютно ничего.

Я отвернулась от придурка, крутанувшись в кресле спиной к Кингсли и лицом к Ани. Она выглядела напряженной в последние дни и ссылалась на то, что пахала втрое больше обычного за счет подготовки к производственной практике в одной из крупных компаний, куда отправляла анкету ещё в августе. Укол зависти в очередной раз одолел меня в тот самый момент, когда я поняла, что моей практикой становилось комментирование американского футбола.

Вау. И ещё мириады фейерверков над моей головой, образующие сияющее слово из пяти букв: «ЛУЗЕР».

Как бы скептично я не относилась в самом начале к этому жестокому виду спорта, после наших занятий с Карлайлом я начала привыкать к нему. Не полюбила. Нет-нет. Я жестко продолжала стоять в обороне на своих двух, не собираясь сдавать позиций, но крепкая стена отрицания дала трещину. Поэтому, я не жаловалась на жизнь и уж тем более не собиралась сочинять тирады о тяжкой судьбе.

Просто мне необходимо было разобраться в себе.

И все. Делов на несколько лет.

Телефон на столе оповестил о новом сообщении, и я потянулась за ним, уже зная, кто мне написал – Тиан. Эйфория от первых его сообщений понемногу убавилась, но, несмотря на это, на моем лицо все ещё бесстыдно вырисовывалась улыбка каждый раз, когда я заходила в наш, казалось бы, незаканчивающийся диалог.

Тиан: «У меня тренировка заканчивается через полтора часа. После этого можем пересечься?»

Сердце пропустило удар. Мои плечи опустились.

Я бы с удовольствием прямо сейчас побежала в нужном направлении, но мне предстоял эфир через пятнадцать минут и выездная игра в Дейли-Сити, о которой мы договорились с квотербеком. Как бы отчаянно я не желала сейчас сидеть рядом с Уолоком, мои желания не совпадали с рутиной. Футбол был важнее.

Я: «Сегодня очень занята. Но мы можем встретиться в другой день»

– Мне сейчас затылок прожжет от их взглядов, – пробормотала я, смотря на Аннет, приводящую аппаратуру в порядок.

– Мы купим шторы.

– Поплотнее.

– И распылитель сплетен, – продолжила Хилл, бросив неодобрительный взгляд в сторону компании из пяти человек, скопившихся возле компьютеров и поглядывающих на Аннет, как на главного соперника.

Я простонала, зарываясь лицом в ладони. Единственная надежда оставалась на то, что ремонт на радиостанции не затянется. Ани была рада также, как и я, услышать о расширении нашего места, но вся радость схлынула с её лица ровно в тот момент, когда она узнала что за альтернативное место, в котором мы теперь должны были работать.

– И пузырек с успокоительными, – добавила я, смотря в экран телефона, где мое сообщение Тиану было отмечено прочитанным и оставлено без ответа.

Блин.

Я искренне надеялась, что мои слова не прозвучали грубо или невежественно. В конце концов, это не отказ, а просьба перенести встречу. Господи, если бы все зависело от меня, то я бы ринулась в раздевалку спортсменов, вытащила бы Уолока оттуда вперед ногами и призналась в симпатии. Желательно, чтобы концовкой моего фееричного выступления стал один исход – у меня появился парень и мы исчезли на закате.

Пришло новое сообщение. Я взглянула в экран, воодушевленная ожиданием, но мои плечи сразу же поникли, когда уведомление именовалось Шервудом. Мы с ним ни разу не разговаривали после того утра в сестринстве, обернувшееся катастрофой, масштабы которой все ещё звенели в ушах. Он сделал из меня козла отпущения, сам того не подозревая, потому что, выйдя из комнаты, я встретила надменный взгляд Холли Грейсон и её подружек.

Волновало ли меня это? Не совсем. Другой вопрос в напряжении, заполнившем весь дом, которое буквально витал в воздухе слезоточивым газом.

Председательница была недовольна произошедшим и, очевидно, подозревала, что мы занимались там далеко не футболом.

Карлайл: «Не отвлекай моего игрока»

Мои брови взлетели вверх, и я часто заморгала, пытаясь понять семантику его слов. Какого…

Я: «Что ты имеешь в виду?»

Карлайл: «То, что я написал. Белобрысый головой в телефоне. Хватит ему писать»

Я: «Это не мои проблемы. И не подглядывай в чужие переписки, Шервуд. Это не этично»

Карлайл: «Я – джентльмен, детка. Я бы ни за что не стал пялиться в чужой телефон»

Ну, конечно. Может быть, я и была доверчивой, но не настолько, чтобы поверить в то, что Шервуд сам своими домыслами пришел к выводу, что именно я была по ту сторону экрана Тиана.

Хотя сейчас я уже не была.

Мои пальцы залетели по экрану.

Я: «Он и сейчас переписывается?»

В груди что-то сжалось.

Карлайл: «Активно. Ты ему прислала свои голые фотки?»

Придурок. Мое сердце забилось быстрее, а улыбка сошла с лица в тот самый момент, когда я увидела слово «активно», когда наш диалог с Тианом на самом деле пустовал.

Я: «Твой член»

Карлайл: «Тогда это надолго, детка. Всех слов на планете не хватит, чтобы описать его величие»

Я фыркнула, переворачивая телефон экраном вниз, и подняла голову вверх, где чертов Кингсли все еще пялился в нашу сторону. Показав ему средний палец, я надела наушники и двинула Ани локтем в бок, призывая начать эфир пораньше. Радио – мое единственное спасение сейчас от мыслей, которые могли меня съесть по щелчку пальцев. Если я продолжу сидеть сейчас вот так, я в очередной раз найду в себе изъян, снижу самооценку до плинтуса и уже вечером буду страдать под песню Tom Odell – Another Love, заливая слезами, соплями и слюнями подушку.

– Начинаем? – Хилл придвинулась к своей аппаратуре, оставляя палец над кнопкой «старт».

– Да, – сказала я, поднимаясь со своего места и следуя в комнату ещё поменьше за стеклом.

Хлопнув за собой дверь, я уселась за стол, расставляя перед собой бумаги, и придвинула микрофон ближе к лицу, готовая уйти мыслями к новостям университета за эту неделю.

В конце концов, не сдвинут же мой мир на одном парне, верно?

* * *

Карлайл

Я вытер полотенцем голову, выходя из шумной душевой, где парни перекидывались через стенки последними сплетнями в университете, и подошел к своему шкафчику, параллельно наблюдая, как Тиан отстрачивал целую тираду в своем телефоне. Он сидел напротив, на расстоянии двух метров, но мои шестеренки в голове работали усерднее и уже предлагали мне целый набор картин на выбор, где он переписывается с Бэмби и она отвечает ему милыми сердечками, смехом на его идиотские шутки. Я сомневался, что у Тиана имелся хоть какой-то юмор, и максимум, до чего он мог довести девушку своими шутками, это до чувства жалости.

Ты слишком придирчив к нему, кэп.

Возможно.

Или нет.

Это не отменяло того факта, что Уолок с головой уходил в телефон, оттягивая время до тренировки. Не в моей компетенции учить игроков правильно распоряжаться своим временем, но… Да к хрену, меня мало волновал чужой тайм-менеджмент. Меня просто раздражало, что Бэмби снова переписывалась с Тианом.

Я включил телефон, печатая сообщение Харпер:

Я: «Ты закончила?»

Мой взгляд мельком задел Тиана, который, улыбаясь, смотрел в экран своего смартфона.

Сука.

Бэмби: «Ага. Жду тебя»

Я хмыкнул, упираясь плечом в стену и печатая ответ.

Я: «Мне нравятся эти слова»

Бэмби: «Для тебя любое слово девушки – зеленый флаг, даже если это слово из трех букв "н", "е" и "т"?»

Я: «Я просто напомню, что мне ты ещё ни разу не говорила “нет”. И я тебя не осуждаю, я хорош собой»

Бэмби: «Нет»

Бэмби: «Ой, кажется, я уже это сделала»

– У тебя секстинг? – Митчелл подошел ко мне, держа полотенце низко посаженным на своих бедрах, пока я, улыбаясь, смотрел в экран смартфона.

Заметил я это только в тот момент, когда резко расслабил лицо под внимательным взглядом Эммерса.

Это единственный случай, когда он вообще накинул что-то на себя, выходя из душа, потому что в обычные дни он светил своими яйцами на всю раздевалку.

Я взглянул на него, вскидывая бровь.

– Секстинг?

– Ну, сексуальная переписка. Обычная практика, знаешь ли, – блондин махнул рукой, – хотя не мне рассказывать тебе об этом.

– Я предпочитаю живой секс, – многозначительно взглянув на Митча, я ухмыльнулся, – а ты интернет герой, как оказалось.

Тот двинулся в сторону своего шкафчика.

– Это подогревает интерес и у девушки, и у тебя. Это… – он развернулся лицом ко мне, подыскивая нужное сравнение, – как флирт на расстоянии.

– Ага.

– Как секс без прикосновения…

– Хм.

– Как…

– Я тебя понял, Митч, можешь не продолжать и довольствоваться тем, что у тебя есть. Я не претендую на твоих виртуальных девушек.

Рядом стоящий Трент громко хохотнул, отбивая мне пять, и я сделал то же самое, когда Эммерс в ответ лишь фыркнул, ни разу не оскорбившись моими словами. Если у доброй половины кампуса было впечатление обо мне, как о бабнике, то у Митчелла имелась дурная слава Казановы. У него черный пояс по тому, как профессионально флиртовать с девушками.

– Подвезешь меня?

– Куда? – я вскинул бровь.

– На игру в Дейли-Сити, – он хмыкнул, – поеду с тобой. У меня появилась миссия.

– Хочу ли я знать о твоей миссии? – зная о его пристрастиях к девушкам с точенными фигурами, я не хотел его разочаровывать тем, что на поле будут только перекаченные парни.

Митчелл подошел к соседнему шкафчику, скидывая с себя полотенце, пока я, использовав, бросил флакон дезодоранта в свою спортивную сумку.

– Я переписываюсь с одной девчонкой из Брисбэна, и она сегодня приедет на игру в Дейли-Сити поддержать своего друга, – на лице товарища по команде появилась улыбка, – ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – я кивнул, надевая свободные джинсы и футболку серого цвета, после чего застегнул сумку и взглянул на Митча, – а ты уверен, что она едет поддерживать именно друга?

Эммерс пожал плечами.

– Я просто надеюсь, что она не настолько глупа, чтобы заигрывать со мной прямо перед своим бойфрендом. Ну, так что? Я еду с тобой?

Я кивнул.

– Осталось одно свободное место, – я надел кроссовки и схватил сумку, закидывая ту на плечо, – быстрее выходи. Ждать не буду.

С этими словами я поплелся к выходу из раздевалки, через минуту оказавшись на парковке, все ещё полной студенческих машин. Робин должен был быть где-то здесь, засиживаясь до глубокого вечера в библиотеке.

– Резкие перепады погоды мне не нравятся, – вдали показалась светлая копна волос, мигом очутившаяся рядом. Бэмби держала в руках рюкзак, потирая рукой оголенное плечо. На ней было белое короткое платье на бретельках, открывающее изящный изгиб плеч, и я еле сдержался, чтобы не пялиться на них в открытую, – поехали уже.

– Ищешь способ согреться? – я хмыкнул, разблокировав дверцы пикапа, и двинулся к водительской стороне.

– Избавь меня от подробностей, которые крутятся в твоей голове, Шервуд, – в её голосе сквозило негодование, но я знал, что его легко можно сбить одной своей фирменной улыбочкой.

Она становилась ко мне добрее, и я не мог это игнорировать.

Я взял с пассажирского сидения свою спортивную кофту, которую оставил ещё утром, и кинул не готовой к удару Бэмби.

– Разве теплая одежда нуждается в подробностях, оленёнок? – я подошел к задней дверце и раскрыл её, чтобы закинуть сумку за сидения.

– Хочешь сказать, что кофта была единственной мыслью в твоей голове?

– Я свят, детка, – я развернулся лицом к Харпер, наслаждаясь её сморщенным от недовольства курносым носиком, и взглядом, подготавливающим для меня ещё один словесный удар, – неужели ты не видишь нимба над моей головой?

Она накинула на плечи мою кофту, и я еле сдержался, чтобы не похвалить себя за предусмотрительность к климатическим условиям города. Даже, если бы я был в шаге от обморожения, я все равно отдал бы свою последнюю одежду Бэмби, когда она так правильно на ней смотрелась.

– Я вижу только дьявольский хвост, – она огрызнулась и подошла к задней дверце, чтобы запрыгнуть внутрь салона.

Я отрицательно качнул головой, указывая ей на пассажирское.

– Тебе лучше сесть спереди.

Бэмби нахмурилась, поправляя капюшон моей кофты на своей голове.

– Почему?

– Потому что мы поедем с Робином, – я почесал шею, – и Митчеллом.

И ей не нужно было объяснений, почему в этом случае ей стоило сесть рядом со мной, потому что она, очевидно, не хотела делить одно место с кем-то из них. Мне льстило, что среди этой троицы она отдавала предпочтение мне, но почему-то в выборе Тиана и меня она склонялась к первому.

Бэмби молча обогнула мой пикап и села на пассажирское, первым делом пристегнув ремень. Я сел на водительское и воткнул ключ в зажигание, когда задние двери салона с двух сторон одновременно открылись и внутрь уселись два моих друга – Робин и Митчелл. Мэддокс сразу откинулся на спинку, закрыв лицо капюшоном и проигнорировав присутствие Бэмби, пока Эммерс с интересом разглядывал гостью. Я выезжал с парковки, когда Митч просунул свою голову между передними сидениями и взглянул на Харпер со своей идиотской улыбочкой.

– Вот мы и снова встретились, детка.

Моя нога вжала педаль газа практически до максимума, резко откинув Митча назад, и также плавно вернулась обратно, возвращая машину к нормальному скоростному режиму. Я взглянул на друга через зеркало заднего вида и пробормотал:

– Её зовут Бэмби, а не детка.

* * *

Бэмби

Да, меня действительно звали Бэмби. Не детка. Не оленёнок. Не ещё какая-то тезка порноактрисы. Бэмби.

Я взглянула в бесстрастное лицо Шервуда, который выезжал с парковки с таким видом, будто только что не втиснул бедного парня на задних сидениях в спинку с такой силой, что у хрупкой девушки уже диагностировали бы черепно-мозговую травму.

– Гребанные дороги, – пробормотал себе под нос квотербек, мельком взглянув через зеркало на своего друга.

Дороги были идеальными. Если что я и знала о кампусе нашего университета, так это то, что ректор не скупился на хорошее оборудование, на дороги и благоустройство общежитий и сестринств с братствами.

– Детка, – я обернулась назад, когда блондин М привлек мое внимание в очередной раз. На его лице появилась довольная улыбка, – задам нескромный вопрос?

– Валяй.

– Ты едешь поддержать нашего капитана на игре?

Мои брови взлетели вверх, когда я обернулась к Шервуду, который стиснул челюсти до такой степени, что отчетливо проявились его скулы.

– Конечно, – я улыбнулась, – ведь он абсолютно точно нуждается в моей поддержке.

– Не только в такой, кстати, – заметил Эммерс. Моя бровь выгнулась, когда он хихикнул и отвернулся к окну, оставив меня с открытым немым вопросом, но я сомневалась, что хотела знать продолжение.

Секреты парней – беспроглядная тьма, узнав которые можно лишиться рассудка. В жопу такие секреты.

Остальные двадцать минут поездки от Сан-Франциско до Дейли-Сити оказались, на удивление, спокойными. Все, включая Карлайла и Митчелла, молчали, пока я перелистывала страницу за страницей своего блокнота, исписанного вдоль и поперек организационными моментами и правилами американского футбола. Я никогда не чувствовала себя более готовой, чем сейчас, поэтому, ступив на территорию стадиона Кэндлстик-Пойнт, я была уверена, что все быстро закончится, и я благополучно пройду тестирование. Людей было меньше, чем на сезонных матчах, но тем не менее половина стадиона была заполнена пришедшими поддержать своих игроков зрителями.

– Так, – я остановила торопящегося в раздевалку Карлайла, – мне записывать на диктофон свое комментирование или что?

Об этой части я не подумала.

Шервуд ухмыльнулся.

– Нет, – он указал на скучающего Робина, – он будет тебя проверять. Мэддокс специально приехал, чтобы провести с тобой предпробное комментирование.

Я захлопала глазами, удивленная этой внезапной новостью. Судя по широкой ухмылке на лице Карлайла, он понял, что моему счастья не было предела, и, отсалютовав, исчез за аркой, оставив меня посреди первого ряда трибун вместе с ничего не предпринимающим Робином и Митчеллом, разрывающим свой телефон клацанием по клавиатуре.

Взглянув на полупустой стадион, я сглотнула и подняла голову к небу, мысленно прося прощения за всё то плохое, что я делала в этой жизни, и упрашивая дать мне чуть больше терпения и сил выдержать этот вечер.

По какой-то неясной причине работать с Карлайлом представлялось мне чуть более веселым и приятным, чем с Робином или Митчеллом, который иногда – всегда – казался мне поверхностным парнем, не заинтересованным абсолютно ни в чем, кроме как своем благополучии.

Я посмотрела на Робина, который уже садился на свободные места, запрокидывая голову назад и выпрямляя ноги на спинке сидения перед ним, и поняла, что этот матч будет долгим.

* * *

–…и-и-и пройдено ещё десять ярдов! – закричала я, резко поднимаясь на своем месте и прыгая от счастья, как пасхальный кролик. – Великолепная работа Карлайла Шервуда, и у Соколов есть последние полторы минуты для того, чтобы выравнять счет! – довольная матчем произнесла я, отчеканивая каждое слово и разворачиваясь к Робину. – Второй период практически подходит к концу, оставляя нас в неведении – кто же сегодня уйдет победителем?

Я уперла руки в бока, широко улыбаясь и ожидая хоть какой-то похвалы от Мэддокса, но её, как и обычно, не последовало.

– Ты молодец, Бэмби, – сказала я, садясь обратно и переводя взгляд на продолжающийся матч, – ты отлично справляешься для новичка, Бэмби. Так сложно это сказать?

Темнокожий парень хмыкнул.

– Ты сама прекрасно знаешь о своих достижениях, – он пожал плечами, – я лишь поправляю тебя там, где ты не права.

– Ты меня ни разу за эти полчаса не поправлял.

– Значит, ты была везде права.

Я уже привыкала к этому равнодушному тону, потому что не могла бороться с сформировавшимся за две дюжины лет характером чужого мне человека, поэтому мне оставалось только мириться с таким поведением.

Но почему-то я была уверена, что, если бы вместо Робина был Карлайл, он бы точно похвалил меня в своем стиле а-ля: «ты неплохо справляешься, детка». Я сморщила нос при звучании голоса квотербека в своей голове и взглянула на его номер в молодежной ассоциации – 7. Он опять бежал с мячом, со скоростью гепарда и грацией пантеры обегая летящих на него корнербеков, и несся уже к отметке двадцати ярдов, как вдруг появившийся из ниоткуда миддл лайнбэкер с фамилией Доннелли впечатался своей огромной фигурой в Шервуда, заставив Карлайла прокатиться кувырком по траве полметра.

Я пискнула, снова поднимаясь над землей и присоединяясь к вздохам, пронесшимся по всей трибуне.

– Он ранен! – вскрикнула я, наблюдая за тем, как прозвенел звонок, оповещающий о конце второго периода и о начале пятнадцатиминутного перерыва, но Карлайл все еще лежал на земле. – Почему врачи не подходят к нему? А вдруг он сломал себе ребра? Так упасть…

– Харпер, – голос Робина привлек мое внимание, и я развернулась к нему, удивляясь его спокойствию. Его друг умирал, а он продолжал сидеть так, будто ничего не происходило, – он просто лежит. Если бы он себе что-то сломал, он дал бы знак. С Карлайлом все в порядке.

– Ты уверен…

Я развернулась обратно к стадиону, где Шервуд поднимался на ноги и снимал с себя шлем, приводя в реакцию девушек на трибунах. Мне не нужно было даже сидеть рядом с ними, чтобы слышать восторженные крики.

Ужас. А я ещё переживала.

– Пойдем, – Мэддокс поднялся со своего места, перешагивая передние сидения и спускаясь к тропе, окольным путем ведущий в сторону арки.

– Куда? – я нахмурилась.

– Пересчитывать ребра Карлайла, – он остановился на месте, поднимая свои карие глаза ко мне. – В раздевалку.

Мои глаза округлились. При всем своем желании я не хотела становиться зрительницей мужской раздевалки, пропитанной запахом пота.

– Я? Туда не пойду, – я взяла в руки свой рюкзак, наблюдая за тем, как с задних трибун зрители пересаживались на передние, в том числе и на места позади меня. Несколько школьников уселись за моей спиной в сопровождении взрослой женщины и послали мне улыбку, не сулящую ничего хорошего. Я не боялась подростков в пубертате, но они, как правило, были самым токсичным звеном общества. Я развернула голову обратно и заметила, что Робин уже ушел далеко вперед, и прокричала ему вслед: – Подожди меня!

И, схватив свои вещи, натянув пониже подол теплой кофты Карлайла, побежала следом за Мэддоксом.

Робин ни разу не оглянулся в мою сторону, вышагивая в размеренном темпе путь к раздевалке, пока я покорно следовала за ним из-за отсутствия выбора. Мэддокс мне абсолютно точно не нравился, но тем не менее терпеть его было достаточно выносимым, чтобы с пользой провести время, посвященное главе в своей жизни под названием «спортивный комментатор». Я не могла до конца осознать, что через две с половиной недели стартовали предсезонные игры, на которых мое появление точно также было обязательно, как и на сезонных, и небольшая практика в виде выездной игры в Дейли-Сити действительно являлась неплохой идеей Карлайла.

Кстати, по поводу него.

Я остановилась перед дверью, за которой раздавался смех и гул, пока Робин, не замечая моего присутствия, схватился за ручку и потянул её на себя, выбивая весь шум в коридор. Мои ноги не двигались и могу сказать, что с высокой вероятностью никогда бы и не двинулись туда. Мне было некомфортно в компании парней, тем более в большой, потому что, как правило, такие ситуации создавали практически абсолютную концентрацию на единственной девушке в помещении. Мне хватало неловких ситуаций в Гамма Фи Бета, и поэтому я старалась избегать лишних встреч с футболистами.

Мэддокс зашел внутрь, оставив дверь широко распахнутой, видимо, на случай, если я тоже захочу последовать его примеру и войти за ним, но я лишь мельком прохаживалась взглядом по скамьям внутри раздевалки, на которых сидели незнакомые мне парни – они все были из разных университетов и колледжей, и играли против друг друга в обычные дни, но в молодежной ассоциации составляли одну команду.

Мой взгляд быстро прошел мимо снимающего с себя футболку парня и уткнулся в спину Робина, стоящего над Карлайлом и что-то активно грохочущем ему в лицо, пока Шервуд, сдвинув брови к переносице, кивал в ответ словам друга. Квотербек сидел в напряжении, обхватив рукой бок, и я сразу сморщилась, осознав, что это последствия удара об землю. Его сбил танк в человеческом обличии, подняв над землей и уронив на газон, который если и смягчал падение, то только на пять процентов.

– Бэмби? – женский голос раздался над головой, и я сразу же отвернулась от небольшой щели, будто бы пойманная за слежкой. Напротив меня стояла Холли, держа в одной руке свою маленькую сумочку, а во второй – капхолдер, в котором было два стакана из кофейни «Пинхоул». Но она была одна. – Что ты здесь делаешь?

Я натянула на лицо улыбку, делая шаг назад, чтобы не притягивать ещё больше подозрений, и подняла вверх блокнот.

– Я по работе, – я не вводила в курс дела всю сестринскую нацию о том, что я стала вторым футбольным комментатором, потому что… Потому что зачем? Холли бы точно не обрадовалась, узнай она о том, что я теперь каждый день проводила на стадионе и ошивалась вокруг звезд студенческого спорта. Хотя это здорово могло бы оправдать меня за то утро, когда Шервуд вышел из моей спальни.

– Да? – Грейсон нахмурилась, шагая на своих босоножках на высокой платформе с такой уверенностью, с какой иногда не удавалось моделям Виктории Сикрет. – Твоя работа – сторожить мужскую раздевалку?

– Э-э, – в моей голове сейчас хлопала обезьяна, пытаясь подобрать ответ, – нет. Я жду, когда кто-нибудь выйдет, чтобы дать интервью для моего блога. Ну, ты понимаешь. Радиоэфиры, все дела.

– Они записываются на станции, Бэмби.

– Новые проекты, Холли, – я поджала губы. Разговаривать с ней было для меня в новинку, учитывая, что все наши предыдущие диалоги вкупе не составляли и пяти минут. Не то, чтобы у меня всегда были хорошие отношения с председательницей сестринства, но хотя бы они не были токсичными, пока Гвинет, её лучшая подруга и по совместительству лучшая подруга Уайата, не рассказала о том, что Шервуд ночевал в моей комнате, – а ты что здесь делаешь?

– Пришла поддержать наших ребят, – она улыбнулась, подойдя ко мне вплотную, и её цветочный запах дорогого парфюма сразу ударил мне в нос, – двинься.

Не дождавшись, когда я сделаю шаг назад, Грейсон вошла внутрь раздевалки, приведя с собой порцию продолжительного мужского свиста со всех сторон и восторженных криков.

Будто бы они никогда не видели женщин. Ужас. Я восхищалась тем, с какой точностью шла брюнетка перед дюжиной глаз, направленных на неё, и ни разу не споткнулась при этом. Она любила внимание к себе.

Через секунду она оказалась за спиной у Робина, который в последний раз что-то сказал Карлайлу и развернулся, встретившись взглядом с Холли. В раздевалке через секунду образовалась тишина, и я шагнула ближе к двери, чтобы разглядеть полностью представшую картину. Шервуд поднялся со своего места, все ещё хмуря глядя на Холли и открывая рот.

Боже, что он там говорил? Может, я и не любила сплетни, но понаблюдать за их возникновением совершенно не отказывалась.

Холли протянула один стакан Карлайлу, который он неохотно принял, продолжая что-то говорить. Робин же молча перехватил с рук Холли капхолдер и кивнул… в знак благодарности? Сомневвалась, что стакан кофе предназначался ему, но тем не менее все выглядело так, будто Грейсон снабжала футболистов из Сейбрука кофеином. Я продолжала стоять на месте, крепче сжимая свой блокнот, и размышляла о том, перевернулась бы моя жизнь в другую сторону, если бы я вела себя точно также, как Холли? Мне и всему сестринству было известно, что ей нравился Карлайл, но я всегда считала это плохо спроецированным слухом, потому что она никогда не оставалась одна. В её окружении всегда были парни. Если из нашего сестринства выходили футболисты, атлеты и случайные люди из бара, то это были гости либо Ирмы, либо Холли. Ирме никто не нравился. Холли?..

– Че задумалась? – Робин вышел из раздевалки, потягивая из трубочки холодный кофе.

Я выпрямилась.

– Он в порядке? – задала я встречный вопрос.

– Смотря, что ты подразумеваешь под «в порядке», – Мэддокс засунул руку в карман своих спортивных шорт и обернулся назад, – зайди к нему, если хочешь.

Смех вырвался из горла прежде, чем я его смогла остановить, и он получился немного истерическим.

– Нет, – четко отрезала я, заглядывая за спину Робина и наблюдая за тем, как Холли положила ладонь на грудь Карлайла, – Шервуд в абсолютной готовности к новому периоду.

– Тебе не за чем так беспокоиться, крошка, – Робин усмехнулся, разворачиваясь и шагая в сторону конца коридора, откуда мы и пришли, – это американский футбол. Травмы здесь каждый день. Не он первый, не он последний.

Очевидно, он знал, о чем говорил. Даже я, абсолютно незаинтересованная в спортивной части нашего университета, знала о той травме, которую понес Робин практически два года назад в конце сезона матчей. Об этом инциденте гудели все студенты, в то время как Мэддокс лежал на больничной койке пару недель прежде, чем вернулся обратно в университет и заявил о том, что следующий матч пройдет без лучшего игрока и капитана команды. Ну, и другие игры, в целом. Это была большая потеря для Сейбрука, учитывая, какие надежды возлагались на Робина с самого начала его спортивной карьеры.

Я поджала губы, вспоминая ту череду событий и капля сочувствия к нему чуть ли не заставила меня взгрустнуть, как из двери раздевалки стали выходить несколько футболистов в сопровождении Холли, которая бросила на меня единичный ничего не значащий взгляд и исчезла в проеме двери следом за Робином. После них вышли ещё пара игроков, в том числе и Карлайл, единственный остановившийся возле меня, пока его товарищи с улыбкой смотрели на меня, кто-то умудрился даже подмигнуть. Шервуд шагнул ближе ко мне, освобождая проход.

– Как успехи, оленёнок? – его голос звучал бодро, и я могла успокоиться, точно зная, что у него все в порядке.

Я подняла голову, чтобы видеть глаза Шервуда.

– Все отлично. Робин тебе не доложил об этом?

– Он сказал, что всё «не так уж и плохо», – карие глаза квотербека переместились с моего лица и опустились куда-то ниже, на то место, где я теребила замок его худи.

Практически сразу же убрав руку от его одежды на себе, я продолжила:

– Он действительно так сказал?

Карлайл вернул взгляд ко мне, все еще широко и лениво улыбаясь.

– Если переводить с языка Робина на нормальный человеческий, то это был комплимент, детка, поэтому можешь себя похвалить – ты отлично справляешься.

– О, спасибо, мои труды оказались не напрасными, – я улыбнулась. Улыбнулась в присутствии Шервуда, потому что однозначно больше не могла держать в себе гордость за свою работу и осознание, что я могла бы справиться в любой деятельности, дай мне только правильный подход к работе. Это не могло не радовать. Я уже не ненавидела американский футбол, потому что он меня сейчас снабжал перспективами карьерного роста на телевидении и радио.

Квотербек с минуту молчал, глядя мне в глаза, пока его огромная фигура неподвижно стояла передо мной в двадцати сантиметрах, и продолжал по идиотски улыбаться. Так, как умел только он, в моем присутствии. Будто бы появление меня в его жизни забавляло.

– Ну, – он нарушил тишину, начинающую обретать опасно неловкий предел, – если сегодня все пройдет отлично, то следующие наши занятия будут реже.

Я кивнула.

– Ага, – я продолжила улыбаться, прижимая блокнот к груди, – раз в неделю или типа того.

– Я думал, что это будет сложнее.

Наигранно оскорбившись, я качнула головой.

– Ты меня недооценил, капитан, – пожав плечами, я хмыкнула, – скажу по секрету, у меня сверхспособность – схватывать все на лету.

Ложь.

Не с первого раза я вникла в правила игры, но стоило уделить чуть больше времени и концентрации этому, как я уже ощущала уверенность.

– Знаю, – Шервуд перебил меня, делая шаг вперед, и присел передо мной на корточки, выбивая весь воздух из груди и заставляя застыть на месте.

Кровь практически мгновенно прилила к лицу, когда его сильные руки остановились напротив моих бедер и потянулись вперед. Я сжала крепче свой блокнот, думая, что Карлайл проведет своими шершавыми пальцами по моей коже, и он практически это сделал, когда… когда его пальцы обхватили пулер на молнии его худи и медленно начали проводить вверх, запахивая кофту на мне. Слепо повиновавшись немой просьбе, отразившейся в его глазах, когда он дошел до места, где я сжимала руки в замок, я расслабила ладони, опуская их по швам и позволяя ему застегнуть до конца молнию. Напряжение в воздухе витало свинцом, я стояла перед Шервудом с отбивающим стакатто сердцем, а он поправлял капюшон за моей спиной, глядя сквозь меня.

Опасность. Опасность.

Кричал мой мозг от осознания того, как близко ко мне сейчас находился Шервуд.

– Холодает, – проговорил Карлайл, проводя костяшками пальцев по моей шее и вызывая целый табун мурашек, – будь в тепле.

Я захлопала ресницами, ещё до конца не осознавая, что только что произошло? Это не было чем-то дружеским, каким я привыкла воспринимать все действия Карлайла, и почему тогда я чувствовала, как кровь обжигает щеки, превратив их, наверняка, в пунцовые пятна.

Мы…

Мы? Какие, к черту, мы, Бэмби?

Свой собственный голос в голове привел меня в порядок, и я откашлялась, убирая его руки с бегунка на худи и кивая в ответ словам Шервуда. Его забота была приятной, но излишней. Мы являлись коллегами в спорте, и как только начнется сезон, где меня уже будет полностью курировать Робин, нас ничто не будет связывать, как и прежде.

Да. Отлично. Без Карлайла в моей жизни было намного лучше. Или стабильнее, если говорить честно…

– No intentes meterte en mis bragas10, Шервуд, – пробурчала я на испанском, разворачиваясь в сторону выхода.

Нужно было сразу последовать за Робином, как только он вышел из раздевалки. А ещё лучше – вообще здесь не появляться. Я что, не вытерпела бы парочку выкриков школьников? Гораздо лучшая идея, чем стоять и краснеть перед Шервудом, для которого такое поведение – база. Каждая девушка в университете не оставалась обделенной его вниманием, это точно.

– Что ты сказала? – выкрикнул мне в спину Карлайл.

Я улыбнулась, поправляя подол своего платья под кофтой Шервуда, и ускорилась, выкрикивая ему также в ответ и не разворачиваясь.

– Я сказала, что ты секси, Шервуд!

– Детка, я знаю на всех языках мира слово «секси». Не обманывай меня!

Оставляя без ответа квотербека, я исчезла за поворотом, поднимаясь по лестнице обратно к трибунам и несясь со всех ног к тому месту, где сидел Робин.

Мое тело реагировало на Шервуда, а это было первым признаком того, что стены между нами рушились.

* * *

Карлайл

Матч закончился нашим проигрышем. На табло светился отрыв в три балла, когда прозвенел свист, обозначающий конец четвертого периода, и две конкурирующие команды прекратили состязание и пожали друг другу руки. Я не чувствовал себя проигравшим, однако, потому что для себя я знал – я выдался на все сто процентов, пытаясь пробиться через защиту, пока раннинбеки и ресиверы ловили ртом мух и не слышали моих выкриков. Играть в молодежной ассоциации было весело, в особенности, если была необходима разгрузка перед началом сезона, но я практически никогда не рассматривал свою команду здесь командой своей мечты. Такая у меня уже имелась, и мои ребята сейчас находились в братстве Сейбрука.

Я пожал ладонь Брэму Рэйвену, капитану команды Брисбэна, заметив его нежелание со мной контактировать, и перешел к следующему игроку – к Харлану Доннелли, знаменитому ирландцу, восходящей звезде американского футбола. Мой уровень самооценки позволял мне признавать успехи других игроков и рационально оценивать их возможности, и я мог с вероятностью в девяносто девять процентов сказать, что часть директоров спортивных клубов уже лизали пятки Доннелли, желая заманить его к себе. Если бы я владел клубом, я бы завербовал ирландца ещё в первом его сезоне.

– Спасибо за игру, – Харли крепко сжал мою ладонь, хлопая меня по плечу, и кивнул на мой бок, который болезненно пульсировал на протяжении всего третьего и четвертого периодов, – и извини за это.

Я хмыкнул.

Ирландец был неплохим человеком. Машиной убийств на поле, который устрашал одним своим видом, и нормальным парнем в жизни, каким не был его капитан – Брэм, малоприятный тип, который мог побороться с Митчеллом за звание самого самовлюбленного человека на свете.

Харли был прост. За это я его уважал. Он разговаривал ровно столько же, сколько и наш Даррен, но если Даррен излучал энергию задрота, целящегося получить Нобелевку, то Харлан скорее ассоциировался с фразой «я вас всех ненавижу».

– С победой, – сказал я, также крепко пожимая ладонь ирландца, и вместе с командой пошел к раздевалке, по пути выглядывая на трибунах светлую копну волос.

Сколько бы я не силился противиться тому, чтобы искать Бэмби взглядом посреди университетских коридоров, в лицах на вечеринках или же в зрителях матчей – я не мог. Я был недостаточно силен, чтобы признать, что не могу отвязаться от этой девушки.

Я зашел внутрь раздевалки, стягивая с себя футболку и склоняя голову вниз, к гематоме размером с мой шлем, и выругался под нос. Он неприятно ныл, но это было не опасно. Но все равно неприятно. Это могло подействовать на эффективность моих тренировок, и тогда тренер Серрано выбил бы из меня клятву, что я больше никогда не окажусь на играх молодежной ассоциации, а я не мог этого обещать – мне нравились матчи.

Решив, что я приму душ дома, я быстро собрал свои вещи, попрощался с ребятами, с половиной из которых мы бы встретились в сезонных играх, и вышел на освещенную лампами парковку, где Робин уже стоял возле моей машины. Митчелл отправил мне сообщение, что доберется сам на такси до братства, вероятно, уже развлекаясь с подружкой.

– Где Бэмби? – задал я первый вопрос, как только подошел к своему пикапу и закинул спортивную сумку туда же, куда и в первый раз, за задние сидения.

Мэддокс зевнул, потягиваясь.

– Она уехала с непонятными типами.

Я моментально напрягся, разворачиваясь лицом к спокойному Робину, который глядел на меня так, будто отпустить Бэмби с малознакомыми парнями – это отличная идея.

– Когда?

– Полегче, братан, я пошутил, – Мэддокс ухмыльнулся, медленно и вальяжно огибая мой пикап и не прерывая зрительного контакта, – она уехала со своими сестричками из Тау Каппа. Попросила передать, чтобы ты не расстраивался.

Твою мать.

– Ты – мудак, Роб, – выплюнул я, садясь за руль, и услышал в ответ довольный смех друга.

Я никогда не навешивал ярлыки на своих друзей, выделяя кого-то в категорию «лучших» или «худших», потому что считал это бесполезным занятием, но я мог бы смело сказать, что, если бы занимался этим, то Робин автоматически входил бы в круг «ужасных лучших друзей». Он – единственный из братства, кто знал о моей слабости к Бэмби, и потому подтрунивал меня каждый раз, когда выдавался такой случай. Ему нравилось видеть меня зависимым от девушки в то время, как он никогда не позволял себе такой роскоши – в его голове были только проблемы и ни одного свободного миллиметра для чувств.

– Ты позволяешь девчонке лишать себя здравого смысла, мужик, – на третьем километре нашего пути, Мэддокс приспустил окно и закурил сигарету, – Я понимаю, чувства и все в этом духе, но ты ведешь себя иррационально.

Я хмыкнул, поджигая кончик своей сигареты и втягивая никотин прежде, чем выдохнуть его в свежий воздух за пределами салона. Зажав её между указательным и средними пальцами и высунув руку из окна, я обернулся к Мэддоксу.

– Давно ты правильным стал?

– Всегда таким был, – Робин затянулся, затыкаясь, и выдохнул дым, – выбирай, в первую очередь, всегда себя, дружище. Одной телочкой меньше, одной – больше. У тебя впереди большой спорт, с твоей смазливой мордашкой появится целый штаб фан-базы, и каждая из них отполирует до блеска твой член. Неужели эта блондиночка стоит таких усилий…

Я сжал челюсти.

Я знал, о чем говорил Мэддокс, потому что сам иногда становился сторонним наблюдателем своего непонятного поведения. К примеру, после случая в сестринстве Тау Каппа я ещё неделю отходил от эротических снов с участием Харпер. Или, например, у меня уже пять месяцев не было секса, потому что каждый раз, когда я начинал флиртовать с девушками и встречал в ответ их кокетство, меня передергивало. Или, – о, боже! – самый грандиозный случай за этот год, когда я буквально набился в напарники к Бэмби.

И все ради чего? Ради того, чтобы наблюдать, как кретин по типу Тиана Уолока пудрит ей мозги своими сопливыми сообщениями, а она огрызается со мной, как собака с кошкой.

Вырулив в город, я сделал глубокую затяжку, сощурившись, и мрачно ответил другу:

– Я делаю это не для того, чтобы она прыгнула ко мне в постель, Роб, – и это было правдой. Я делал все это, думая, что так будет лучше. Лучше для меня и для неё, соответственно, – не все в этой жизни делается ради разового перепиха.

– Да ну? – Мэддокс докурил сигарету и выкинул в окно, переводя взгляд на меня. – А ради чего тогда ты это делаешь? Ради того, чтобы она погладила тебя по голове и сказала, какой ты хороший? Или для того, чтобы она заметила твои действия и признала тебя своим другом? Быть другом для телочки, которая тебе нравится, и слушать хрень про её парня, который её трахает, это самый максимум унижения, братан. Не будь оленем.

Я чувствовал, как начинаю злиться от тона, который принимал наш разговор, и вдавил педаль газа в пол.

Слушать, как Бэмби рассказывает о том, как её трахнул Тиан.

Твою мать.

– Мне кажется, я сам в силах разобраться со своей жизнью, Робин, – я взглянул на друга, – если ты встретишь в своей жизни телочку, как ты выразился, ради которой откажешься от своего эгоизма, я стану первым, кто будет аплодировать ей. А до тех пор не смей осуждать меня за то, что я хочу сделать Бэмби немного счастливой. Даже, если ничего от этого не получаю. Разговор окончен.

У меня всегда были проблемы с абстрактным мышлением, но сейчас я мог отчетливо представить, как Бэмби садится на корточки перед Тианом и шепчет ему грязные словечки, и это меня злило ещё больше. Я слышал о том, что Тиан ей нравится в мае на вечеринке Тау Каппа. Она с грустными глазами, обнимая меня за шею и сидя на моих коленях, признавалась, что единственный парень, который затронул её сердце, оказался придурком, не замечающим её вовсе.

Иронично, потому что мы находились в идентичных ситуациях.

Я помню все с той вечеринки. Помню, как после этих слов она поцеловала меня, твердо, страстно. Я помню, что я ответил на её поцелуй и даже залез ей под свитер, пока она прижималась своей грудью к моей и сладко стонала. Я хотел её, но слова об Уолоке засели так глубоко, что я не смог продолжить.

Воспользоваться её слабостью, после чего феерично бросить? Это за пределами моего понимания.

А потом я стал прикидываться, будто этой ночи никогда не было. Это удавалось мне легче, чем признавать тот факт, что она являлась единственной, кого я так отчаянно хотел и единственной, кто меня не признавала.

Мы доехали до братства молча.

Я вышел из салона, захватив сумку с задних сидений, и захлопнул дверь, маршируя к братству, где во всех окнах горел свет. Трент сидел в гостиной вместе с Дарреном, и они оба встретили меня с настороженными лицами. Моя мрачная физиономия говорила больше, очевидно.

Пройдя внутрь, я завернул под лестницу и исчез в своей комнате, кидая сумку на кровать и чувствуя, как адреналин в крови все ещё бурлил, требуя высвобождения. Стянув с себя футболку и джинсы, я схватил чистое полотенце и зашел в душевую комнату, заперев за собой дверь.

Горячие струи воды ударили по лицу, стирая с кожи остатки тяжелого дня, но не подействовали на мой пропитанный представлениями мозг. Я прикрыл глаза, упираясь рукой в холодный кафель, и моя фантазия начала генерировать картины, в которых никакого нахрен Тиана уже не было.

Теперь Бэмби в одной моей футболке, на которой был мой игровой номер, лежала на моей кровати, разбросав свои светлые волосы веером на подушке, и, прикусив нижнюю губу, с улыбкой встречала меня.

Я сжал челюсти, обхватывая пальцами основание своего члена.

Тем временем она поднимала вверх подол футболки, раздвигая ноги, и совершенная передо мной прижимала пальцы к своему клитору, приоткрывая рот и прикрывая глаза. Я мог даже отчетливо представить звуки, которые она издавала бы, и теперь моя фамилия с её уст звучала совсем по другому. Томно. С вожделением. И так чертовски правильно.

Я провел вверх по основанию, крепко сжав зубы, пока горячие струи падали на плечи, обжигая, но я продолжал проводить вверх и вниз по члену, чувствуя, как напряжение основывается в позвоночнике. Я яростно дрочил в душе, пока в моей голове все ещё воспроизводилась яркая картина – Бэмби сняла с себя футболку, оставшись передо мной обнаженной. Её грудь тяжело поднималась и опускалась при каждом вздохе, пока два пальчика вырисовывали круги на клиторе, увеличиваясь в темпе, и твердые от вожделения соски манили с ними поиграться.

И я бы это сделал, если бы она не была плодом моей фантазии.

Ее стоны стали отрывистее. Громче. Она скулила, сжимая пальцы на ногах и готовясь вот-вот получить оргазм.

Я увеличил темп. С ее именем на губах и вкусом поражения во рту, я кончил, содрогнувшись, и попытался крепче устоять на ногах, упираясь рукой в кафель, пока её образ в моей голове постепенно рассеивался, оставляя меня одного посреди гребанного душа братства, стоящего с членом в руках.

Чудесно, чёрт побери.

Приняв душ, я подошел к запотевшему зеркалу и провел рукой по нему, отчетливо глядя на свое отражение. Какой-то толк в словах Робина был, и я только что подтвердил это – я был просто псевдохорошим мальчиком в жизни Бэмби и с такими успехами мог надеяться только на её дружбу.

Но.

Я не хотел никакой нахрен дружбы. Я хотел её. Здесь. Всегда. Рядом с собой. И ни с кем больше.

И мне нужно было либо отпустить её…

Я сжал челюсти.

Либо начать активно действовать.