Место было примечательное – здесь обитые темным деревом стены переходили в шкаф, как-то неаппетитно заставленный черепами.

– У вас тут так… аутентично, – проговорила я, не решаясь проверить данную мебель на наличие пыли. – Черепа на стенах настоящие или это качественная имитация для устрашения первокурсников?

– Настоящие, – отрезал все так же Ивор. Остальные словно не решались со мной заговорить. – Это остатки тех, кто задавал слишком много вопросов за завтраком.

– Какая прелесть! Экономия на декоре и воспитательный процесс в одном флаконе, – я подмигнула побледневшему парню напротив.

Он обронил ложку и застыл, ошеломленно уставившись на меня.

Я грациозно опустилась на скамью, расправив тяжелый шелк, и со вздохом истинного гурмана уставилась на миску с кашей, которую мне услужливо (и очень торопливо) поднес, судя по наряду, служитель кухни.

– Благодарю, юноша. Надеюсь, она не кусается? – вежливо поинтересовалась у разносчика.

– Она – нет, – раздалось у меня над самым ухом.

Ивор возник рядом мгновенно, не издав ни звука. Его присутствие смяло пространство, заставляя меня невольно сжаться от ужаса. Он не сел напротив, он встал за моей спиной, нависая грозовой тучей, и я кожей почувствовала жар, исходящий от его тела. Этот жар, смешанный с запахом морозного утра и терпкого чая, окутал меня, лишая возможности сделать свободный вдох. Ивор стоял слишком близко – не касаясь, но и так было кошмарнее некуда.

Его тень накрыла меня, точно тяжелый бархатный полог, отсекая от звяканья ложек и приглушенного шепота адептов. Я чувствовала его присутствие кожей – это невыносимое, густое напряжение, которое исходило от него волнами. Казалось, протяни я руку, и пальцы обожжет.

Да что же с тобой-то так сложно!

– Попробуйте кашу. Говорят, она успокаивает нервы, – произнес Ивор, пододвигая ко мне тарелку, с жестоко оболганной мной субстанцией.

Ладно, сменим тактику.

– Знаете, Ивор, – я грациозно взялась за ложку, стараясь дышать… дышать, а не сбегать прочь отсюда, – полагаю, нам пора поговорить как взрослым людям. Присаживайтесь.

Не купился.

Каким-то невероятным образом он чувствовал, что его близость – для меня самая пугающая штука на свете. Не знаю, откуда возникло это его познание, но оно было чертовски верным, что б его!

– Так вот, – я начала помешивать кашу, делая вид, что нахождение оппонента прямо за моей спиной, нечто совершенно нормальное и даже вполне привычное, – буду откровенна – я знаю о причинах, побудивших вас так старательно добиваться этого бракосочетания.

– Не смей, – слова прозвучали у самого уха, от дыхания мага пошевелились волосы.

Но нет, я не дрогну.

– Ну что вы, мой дорогой, обедневший род, еще не повод для позора.

И едва вернувшиеся к трапезе маги, снова отложили ложки.

– Ты… – тяжело дыша, прошипел Ивор.

Ну вот и начнем.

– Да, я та самая богатая наследница, которая, как вы думаете, вам так нужна. Но, лорд Ивор, скажу откровенно – я уже растратила все папенькино состояние, так что вам более рассчитывать не на что. Разве что на самые крохи от былого богатства.

Этот маневр был сродни прыжку в пасть к дракону. Я чувствовала, как воздух за моей спиной не просто похолодел – он застыл, превращаясь в плотную стену чистого, первобытного гнева.

Ивор не двигался, но я кожей ощущала, как его ярость, сдавленная аристократическим воспитанием, клокочет внутри, точно магма под тонкой коркой льда. Ложь была дерзкой, абсурдной для тех, кто знал истинное положение дел, но для слушателей в зале она прозвучала как звонкая пощечина по достоинству рода Рагнаэр.

– Вы закончили? – голос Ивора стал тихим, пугающе спокойным, но в этом спокойствии таилась мощь снежной лавины.

Он, наконец отошел, но не для того, чтобы отступить. Медленно, с убийственной грацией, он обошел стол и сел прямо напротив меня. И его взгляд – тяжелый, изнуряющий, цвета тлеющих угольков – пригвоздил меня к месту.

– Значит, растратила? – он чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла та самая усмешка, от которой хотелось закричать и броситься наутек. – Какая досадная неприятность.

И он резко подался вперед, сокращая расстояние так, что я увидела черные крапинки в глубине его зрачков.

– Ты плохо меня знаешь, Сейди. Я никогда не ставлю на золото. Я ставлю на ценности, которые невозможно измерить монетами. И раз уж вы, леди Вэлари, объявили себя «разоренной», – он намеренно выделил это слово, и в его тоне промелькнуло истинное восхищение моей ложью, – то мне придется взыскать приданное иначе. Слышали о натуральной оплате? Объясню – это когда платишь собой.

В зале кто-то громко сглотнул. Ивор не сводил с меня глаз, и я поняла, что моя попытка выставить его охотником за приданым обернулась против меня. Он принял эту игру. И в его рубиновых глазах вспыхнуло нечто настолько темное и властное, что я невольно вжалась в жесткую спинку скамьи. Это не было шуткой. Он буквально ставил на мне невидимое клеймо, превращая из невесты в свою личную собственность, задолжавшую ему саму себя.

Только вот…

– «Взыскать приданное иначе»? – переспросила я. – С чего бы это?

И я отодвинула тарелку от себя, пристально глядя на Ивора.

Кое-чего я все же своим демаршем добилась – разговора на равных.

– Знаете, – садясь ровнее, продолжила я, – мне довелось многократно перечитать копию брачного соглашения, и вот оно удивительное дело – там ни слова не было, ни о долге, ни о приданном. Лишь ремарка о том, что договоренность может быть разорвана в одностороннем порядке – вами, и не более. Ни сроков, ни даты свадьбы, даже приблизительной, ни требований к невесте. Никаких требований, там даже невинность не упоминалась, как и высокоморальность. К слову, – и я выразительно прижала руку к животу, – лично я до конца не уверена, что не нахожусь сейчас в ожидании рождения ребенка, все же мой последний любовник был весьма плодовит.

В зале повисла потрясенная тишина.

– Но это же ничего, правда? Как ты там сказал «Мои чувства не зависят от того, что о тебе думают другие. Ты можешь делать все что угодно». Это так мило. Да и в конце концов отец ведь не тот, кто зачал, а тот кто вырастил.

И я улыбнулась, с нескрываемым торжеством.

Ивор молчал, глядя на меня тяжелым немигающим взглядом, на его скулах яростно дергались желваки, а в столовой поднимался гул шепотков и потрясенных вопросов.

– «Забыть – нет. Но я заставлю их бояться об этом вспоминать», – тихо, так чтобы слышал лишь Ивор, процитировала его вчерашние слова я. А затем, чуть подавшись вперед, прошептала: – И вот мне очень любопытно, как ты заставишь их бояться вспоминать об «этом»?

Он молчал, с трудом сдерживая бешенство.

– И вот еще один момент – из-за матери-чудачки смеяться, возможно, и не станут, а как на счет матери-шлюхи? А теперь расскажи мне, как в этой Академии уважают силу и ум.

Поднявшись, я смерила Ивора насмешливым взглядом, а затем, не удержавшись, наклонилась через стол, и так же тихо добавила:

– Разорвите договоренность, лорд Рагнаэр. Мой вам хороший совет.

И выпрямившись, я покинула трапезную, в которой каждый позволил себе поизучать взглядом мой живот. Но я не испытывала ни малейшего стыда или сожаления – в моем положении выбирать методы было роскошью, я и не выбирала.

Когда я выходила, гул в трапезной напоминал роение потревоженных шершней. Я бросила в это осиное гнездо не просто ложь – я бросила туда гранату, начиненную ядом, и теперь наслаждалась тем, как он разъедает тишину Академии.

У самых дверей на долю секунды я обернулась, надменно взглянув на своего врага через плечо.

Ивор сидел в той же позе, неподвижный, как гранитное изваяние. Но его лицо… оно больше не было человеческим. На бледной коже проступили темные вены магии, а глаза полыхали таким яростным, нечеловеческим алым светом, что воздух вокруг его стола пошел мелкой рябью, искажая реальность.

Он не смотрел на других магов. Он смотрел только на меня.

И, дьявол раздери, в этом взгляде не было брезгливости, которую я так надеялась увидеть. В нем не было желания разорвать помолвку.

Там была тьма.

Тягучая, одержимая, беспощадная тьма хищника, который решил, что если его добыча покрыта грязью, он просто отмоет ее в крови. Своей или чужой – ему было плевать.

Я отшатнулась и испытала бесконечную благодарность к дверям, что закрылись, наконец.

И тут Дана, неслышно подойдя, промолвила:

– Это было… страшно.

Да уж, точно подмечено.

Постояв еще немного, я сверилась с наручными часами на тонком золотом браслете, и порешила:

– Идем переодеваться, на этот раз мне понадобится твоя помощь.

– Хух, – с нескрываемым облегчением выдохнула Дана, – так действительно будет лучше, леди Вэлари.

Да как сказать, легче уже точно не будет.

Но как говорит папенька – невзгоды характер закаляют.

Будем закаляться.

* * *

Шагая по коридорам, галереям, переходам и лестницам, я снова и снова думала о полученном правительственном контракте. Бездымный порох применялся в магических декорациях, и иногда в фейерверках, если те устраивались на закрытых территориях. Чистейший бездымный порох шел на нужды армии, но, увы, мы пока не доросли до масштабов военных поставок. Но это уже был шаг в нужном направлении. И я продумывала, кого из мастеров смогу приобщить к делу снижения цены, государство платить много не любит, каких художников к трафаретам магических иллюзий, которые дешевле тем, что не нужно заказывать услуги магов, и какие…

– Отличное выступление, – адепт Академии Тени вышел из тени и тенью навис надо мной.

– Секундочку! – потребовала я, пытаясь уловить промелькнувшую идею.

И уловила! Тень! Если заключить контракт с теневыми магами, можно создать не просто иллюзию тени, а самую настоящую тень в магическом схроне. Тень можно будет маштабировать на покрытие необходимой заказчикам территории и в изнурительный летний зной это станет товаром номер один.

– Шикарная идея, – похвалила я саму себя.

Потому как если сама себя не похвалишь, и остальные забудут.

– Согласен, – поддакнул ничего не понимающий маг.

Молча посмотрела на него, отметила рост, плечи широкие… Зачем вообще магам такие плечи? Неужели пассы руками настолько сложно делать? Могли бы бродить и задохликами, все равно каждого мага тени правительство бережет, как зеницу ока.

– Вы что-то хотели? – я вскинула подбородок, рассматривая это внезапное препятствие на моем пути.

Маг был хорош собой той самой породистой, хищной красотой, которая в Академии Тени считалась чем-то вроде обязательной униформы. Он стоял, прямо передо мной, и в его позе было столько ленивой уверенности, что я невольно задалась вопросом: он действительно не видел того, что произошло в трапезной, или он из тех безумцев, которых радуют мысли о собственной скорой погибели?

– Хотел? – словно эхо переспросил он. – В принципе, можно и так сказать.

Усмехнувшись, нагло ответила:

– Если выразить восхищение моей аморальностью, то встаньте в очередь за лотком с кашей. Если напугать – то опоздали, лимит страха на сегодня исчерпан лордом Рагнаэром.

Маг не шелохнулся. Напротив, он медленно опустил взгляд, изучая меня с таким невозмутимым видом, будто я была не скандальной «разоренной» невестой, а весьма любопытным, хоть и опасным магическим составом.

– Боюсь, каша закончилась вместе с терпением Ивора, – он чуть склонил голову набок, и прядь темных волос упала ему на лоб. – А насчет страха… Я скорее пришел выразить признательность. Вы только что сделали ставки в мужском крыле невероятно азартными.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Они ставят на мою жизнь, на мое унижение, пока я пытаюсь… Интересно, а сколько они ставят? Под какой процент? А мужчиной быть обязательно? Так, что-то я мысленно свернула не туда.

– Надеюсь, вы поставили на мой труп? – мило улыбнулась магу. – Говорят, это самая верная ставка, когда имеешь дело с Рагнаэрами.

– Напротив – я поставил на то, что завтра к обеду вы потребуете у ректора отдельный кабинет для ведения бухгалтерии. У вас взгляд не жертвы, леди Вэлари. У вас взгляд человека, который прикидывает, сколько прибыли можно извлечь из пожара, в котором он горит.

Развелось тут умников сообразительных.

– Так, признательность вы уже выразили, так что… пора мне.

– И все? – теневик вскинул бровь.

– Так вы не только выразить признательность? – усмехнулась я.

Маг молча отступил, но сделал это с такой грацией, что это не выглядело поражением. Скорее поведением хищника, который вновь скрылся в тени, но напасть может в любой момент.

И вот что это было? А главное, зачем? Надо достать все письма Кейоса про академию и перечитать их, похоже я все же мало знаю об этом месте.

– Дана, как сократить путь? – спросила раздраженно.

Чертов маг с такой идеи сбил.

* * *

Мы шли какими-то немыслимыми путями, но если Дана начала уставать очень быстро, то мне такие прогулки были не в тягость, за день порой так набегаешься, что ноги к вечеру гудят.

И вот ноги были упомянуты не к месту – Дана со вскриком споткнулась, едва не упала, и мы обе уставились на две мужские ноги, босые к тому же, принадлежавшие лежащему в углу этого каменного мешка юноше.

– О, боги! – перепугалась девушка.

Но боги тут были не причем, судя по ссадинам, парнягу избили до полусмерти.

– Отойди, – приказала горничной, и, активировав магический светильник (мы такие модели даже во дворец поставляем), присела перед избиенным.

Я направила свет на окровавленное лицо. Парень был худым, с темными кругами под глазами, возраст… Возраст так на вскидку около двадцати, но он был не в том состоянии, чтобы я могла сказать точно. Одежда – стандартная форма теневиков, но изорванная в клочья, словно по нему прошлись не кулаками, а когтями.