Бабушкина двоюродная сестра среди своих носила прозвище Ирка-Достань-воробышка. Среди низеньких родственниц она вымахала самая высокая, могла бы заниматься баскетболом или в манекенщицы пойти, но всю жизнь проработала инженером в конструкторском бюро. Роста своего стеснялась еще с юности, когда возвышалась над сверстницами и казалась старше, чем есть на самом деле. Она вообще всегда была какая-то стеснительная, чуть что – в слезы, сутулилась, безрезультатно старалась спрятаться, но куда там – с таким ростом в толпе не затеряешься. Несмотря на прозвище, в семье к ней относились снисходительно-покровительственно, особенно моя бабушка.
Ирка-Достань-воробышка сравнительно поздно, по тем временам, вышла замуж за сослуживца, ничем не примечательного, зато почти одного с ней роста, – кажется, это был один из основных критериев при выборе его в мужья. Рождение сына оба супруга восприняли как невероятное счастье и избаловали дитя донельзя. И бабушкин племянник, разумеется, вырос с осознанием собственного величия, что в итоге привело его к беспорядочной жизни, где большую роль играли выпивка и карты. Бабушка относилась к непутевому племяннику столь же снисходительно-покровительственно, сколь и к своей сестрице, и он не стеснялся стрелять у нее деньжат или просто приходил пожрать, отдохнуть, так сказать, от материнских нравоучений. Только материнских, потому что отец его к тому моменту скончался от инфаркта прямо на рабочем месте, в своем кабинете, и его только на следующий день уборщица обнаружила. Печальная история. После смерти отца Иркин сын совсем распоясался; чего его было жалеть да цацкаться – лично мне непонятно, но, видимо, моя бабушка закрывала какой-то свой гештальт что с сестрой, что с ее отпрыском.
В итоге кончилось все для бабушкиного племянника очень плачевно: особых подробностей не знаю, их тщательно от нас, детей, скрывали, но племянника то ли зарезали из-за карточного долга, то ли он отравился паленой водкой, тоже якобы из-за мести собутыльников.
Ирка-Достань-воробышка была совсем безутешна. Так сильно горевала, что бабушка на время взяла ее жить к себе, чтобы она всегда была на людях и ничего с собой не сотворила.
Целыми днями несчастная мать разговаривала только о своем прекрасном, так рано покинувшем этот свет сыночке. Дошло до того, что она отказывалась верить в его смерть и убеждала вольных, а чаще невольных слушателей, что в гробу лежал совершенно другой человек, что произошла ошибка, а сын обязательно вернется. Ну загулял просто, дело молодое, с кем не бывает. Даже оставила записку в опустевшей квартире, чтобы сыночек знал, где ее искать.
Поэтому всех насторожила одномоментная перемена в ее поведении, когда в один из дней Ирка-Достань-воробышка внезапно перестала плакать, резко повеселела и заявила бабушке, что готова вернуться к себе домой.
А моя бабушка ее сразу не отпустила, заподозрив неладное. Как показало время, лучше бы отпустила.
И взрослая тетенька в бабушкину квартиру игрушек натащила, куколок каких-то тряпичных, самодельных. Да-да, тех самых, которых потом мой папа выкинул на помойку при бабушкином переезде, к сожалению не дав мне на них взглянуть. Тех самых, как я теперь понимаю, которых вернули мне обратно.
Куклы были обязательным условием возвращения к жизни, сказала моей бабушке ее сестра. Только не уточнила, чьего именно возвращения, то есть намеренно обманула человека, заботившегося о ней, давшего ей приют.
Чтобы сынок вернулся, Ирка-Достань-воробышка должна была принять вместе с ним манилки других людей. Манилки приманивают умерших обратно в наш мир, держат здесь тот срок, который они могли бы прожить, если бы не несчастье, оборвавшее их жизнь. Только тот или та, к кому за утешением и помощью опрометчиво обратилась Ирка-Достань-воробышка, нарочно слукавила. Приходят обратно только нечистые покойники, нежить, и, чтобы удержаться в мире живых, им нужно изводить этих живых. Можно защититься от зла, которое они приносят, жертвой, но никак нельзя добиться от них добра. Покуда манилка в доме, не будет людям в нем покоя. Но если ты сам, по своей воле, нежить призвал и приютил, то обязан договор исполнять весь срок, если только не удастся передать такую ужасную обязанность кому-то еще…
Ирка-Достань-воробышка согласилась, лишь бы возвратить сыночка, а по факту – эгоистично вернуть самой себе душевный покой.
А потом сын стал ее пугать. Одно дело, когда это живой человек, тут ты хотя бы способен его как-никак контролировать или даже можешь получить общественную помощь и поддержку. С вернувшимися с того света такое не проходит.
И Ирка-Достань-воробышка, любящая мать, не нашла ничего лучше, как спешно уехать к себе домой, оставив моей бабушке кое-какие свои приобретения. Не только материальные.
И я совсем не верю, что она ничего не знала про последствия своих поступков. Отлично знала, раз обратилась точно по адресу. Такая вот у бабушки родня.
Неизбежное ужасное происходит когда-нибудь с каждым из нас, а мы своими неправильными поступками просто приближаем эту встречу и неправильными действиями обеспечиваем этой встрече плохой исход.
Ирка-Достань-воробышка уехала, а ее сын остался в бабушкиной квартире, которая стала квартирой с соседями. Остался тоже соседом.
Прошло время, и уже сама Ирка-Достань-воробышка скончалась от вполне естественных причин и была похоронена и благополучно забыта, а сын ее все так же обретался у моей бабушки.
Только он был совсем другой сосед, не такой, как остальные…
Наверное, покажется странным, что я не боялась жить у бабушки, когда там обитал он…
Но в том-то и дело, что чаще всего он, в отличие от других соседей по квартире, никак не проявлял себя.
Бабушкин племянник появлялся, только когда у нас с бабушкой царила полная идиллия. Я начинала получать если не удовольствие от жизни вне родительской семьи, то совершенно комфортную среду, где от меня много не требовали, где я была только внучкой, единственным ребенком, где все внимание доставалось только мне одной. Когда я переставала хотеть вернуться домой, к родителям, вернее – не думала о возвращении, забывала, что может быть иначе, чем с бабушкой.
Вот тут-то он и возникал из ниоткуда.
Сначала просто выглядывал из-за шкафа, перегораживающего бабушкину комнату, иногда даже заходил во вторую половину комнаты и быстро выходил, прежде чем я успевала как-то среагировать. Это всегда происходило в отсутствие бабушки.
В тот первый раз я даже подумала, что это гость кого-то из соседей по квартире, просто ошибся комнатой. Не успела испугаться, настолько это было неожиданно и невозможно. Он вроде бы даже назвался, но невнятно, и кажется, я каким-то непостижимым образом сама поняла, кто это. Зашел по-хозяйски, полез в сервант, попутно бормоча, что забирает свое, достал чашку из кузнецовского фарфора, повертел в руках и с такой силой поставил на стол, что чашка треснула.
Я настолько обалдела от его наглости, что просто сидела молча, вытаращив глаза. И если сначала была только удивлена, а не напугана, то от звякнувшей чашки тут же покрылась липким потом. Он ушел, хлопнув дверью, а я со страхом думала, как объяснить бабушке порчу драгоценной посуды, – это были остатки дореволюционного чайного сервиза, то немногое, что удалось сохранить из приданого бабушкиной бабушки через все потрясения и переезды.
Бабушка выслушала мою версию произошедшего, попеняла, что я впустила чужого и позволила ему у нас лазить, хотя я никого не впускала. А потом бабушка демонстративно прошлась по соседям, не тем, что в ее квартире, конечно же, а по настоящим, по подъезду, выяснила, что к нам никто не приходил, и очень сильно отругала меня за наглую ложь.
Мои оправдания только взбесили ее, и потом я еще получила нагоняй от родителей.
Прошло довольно длительное и невыносимое для меня время, пока доверительные и дружеские отношения с бабушкой не восстановились. Наверное, на самом деле это было два-три дня, поскольку бабушка никогда дольше не дулась, но мне они казались неделями.
И так бывало постоянно.
Это было очень странно, потому что как можно при наличии «соседей по квартире» отрицать этого персонажа, да еще и укорять меня во лжи?
Из-за этого я винила себя, списывала на психологический фактор, на свою собственную бессознательную деятельность. История Ирки-Достань-воробышка мне, разумеется, была известна, но сопоставить появляющегося в бабушкиной квартире совершенно незнакомого мне дядьку с бабушкиным племянником я сразу никак не могла, поскольку подробности, включая его внешность и имя, узнала позже самой первой встречи с ним. А познакомились, так сказать, мы уже после его физической смерти, на минуточку.
Бабушка, почему-то совершенно не проецируя ситуацию на собственную семью, с осуждением рассказывала про своих бывших однодеревенцев: мол, у них вечные проблемы с сыновьями, но каждый жалуется не на своего, а на племянников. С дочерями – полный порядок, если они доживут до сознательного возраста, а сыновья все сплошь с червоточинкой какой-то, про́клятые. Именно так – про́клятые, без всяких там «как». Объяснять отказывалась.
Зато помню довольно жуткую историю про чьего-то сына (племянником он тоже приходился, но не в нашей семье, хотя теперь ничего нельзя утверждать со стопроцентной уверенностью). Его все обвиняли в смерти жены: мол, принес ее в жертву собственному богатству, причем в прямом смысле слова, даже более того – отдал нечистой силе, с которой заключил договор, а маленькая дочка его на нервной почве ослепла (опять, опять эта слепота!..). Так обвиняли, что даже дочь отобрали, и ему, этому чьему-то племяннику, пришлось добиваться не то что опеки, но хотя бы возможности с собственным ребенком общаться. Но деньги у него и правда неизвестно откуда появились именно после таинственной гибели жены. В общем, в итоге больше всех пострадала эта самая дочь. Бедная девочка только-только обрела отца, пришла в себя, и даже нервная слепота стала уходить, как с папашей что-то не то случилось – он же про́клятый. Прозреть прозрела, но осталась сиротой.
Запутанная история, в которой переплелись и криминал, и потусторонние силы. Что-то этот племянник с недвижимостью мухлевал, из-за чего пропадали люди, которым он эту недвижимость сдавал, как-то даже целая семья исчезла. Но прихватила его не полиция. Однажды поехал он эту самую недвижимость проверять да и сгинул, нашли от него только какие-то ошметки, даже не тело, а дом выгорел полностью. Хотел поместье, а получил домок в шесть досок, то есть гроб.
Мне кажется, что это больше криминал, но бабушка настаивала – его забрала нечисть, с которой он связался. Папа тоже всегда уточнял: «Оборотни в погонах?» – чем дико бесил бабушку на радость себе.
Мне чужие племянники были по барабану, а вот бабушкин…
Но бабушку, похоже, он либо не беспокоил, либо она считала, что это ее личное проклятие, личный крест, либо что-то совсем другое…
Сейчас, когда я размышляю об этом, иногда проскальзывает мысль, что бабушка с самого начала отлично знала про способ появления племянника и про то, что он пугал меня, но это ее устраивало. Когда она начинала уставать от моего присутствия, но считала неправильным сообщать об этом моим родителям и тем более мне, появлялся сын Ирки-Достань-воробышка, и я начинала проситься домой.
Мне не хочется верить, что бабушка сознательно приняла манилки от своей сестры, намеренно согласилась держать у себя соседом племянника и всех этих персонажей. Не желаю верить, потому что тогда все мои подозрения насчет бабушки обретают основания – либо это расплата за что-то ужасное (почему и как погиб мой дедушка?), либо очень выгодная сделка, где получаешь больше, чем приходится терпеть. Потому что в обоих случаях это неправильно, нечестно, бессовестно, и я не хочу брать с бабушки пример, но не знаю другого способа…
Ну неужели за столько лет бабушка не пыталась избавиться от подселенцев, не искала способа, не наводила порядок в своей комнате, не находила подозрительных кукол? Они ведь не приносили ей никакой пользы, ничего хорошего.
Меня это бабушкино смирение и возмущало, и удивляло, пока я не сопоставила факты.
Бабушка пыталась, конечно же пыталась. А потом с нашим Илюшкой произошло это, и она тут же поняла, из-за кого и из-за чего…
Вот что мне не нравится в традиции нашей родни, так это быстрое смирение с обстоятельствами, без поиска решения до тех пор, пока оно не найдется. Нельзя сдаваться, нельзя!
Жаль, что я поступаю точно так же…