Держи своих друзей близко, но врагов ещё ближе.

Интерлюдия: Падение Стража и Рождение Хаоса

Ещё вчера Балмор Громовой Горн был живым воплощением гномьей доблести — страж трона, страж всех гномов, чья неподкупность была твёрже адаманта, а преданность не знала уклонений. Но его возвышение обернулось стремительным падением, тихим и неумолимым, подобно тому, как оседают древние своды подточенных пещер. Всё началось с череды странных, почти мистических неудач, каждая из которых была тончайшей нитью в паутине, сплетённой искусной рукой магэссы смерти Танеллы, посланницы самого Малкадора Вечного в королевство Железные Горы.

Проклятие невезения, сокрытое в кованых рунических знаках, пробудилось для своей тёмной работы. На главу Службы Безопасности обрушился шквал досадных и необъяснимых провалов, будто сама удача отвернулась от него.

Первой песчинкой, повлёкшей за собой лавину, стал чудовищный сбой в логистике. Караван, гружённый лучшим оружием из кованых рук гномьих мастеров для гвардии монарха Пылающих Песков, бесследно сгинул в туннелях, исхоженных предками до дюйма. Причиной оказались карты с таинственно искажёнными маршрутами, что привело не только к катастрофическому срыву поставок, но и к страшной участи для более чем сотни гномов, погребённых заживо в каменных гробах без света и надежды.

Вторым ударом, прозвеневшим уже в самых высоких чертогах, стала утечка информации. Засекреченные маршруты патрулей, охранявших священные кузни королевских оружейников, каким-то образом оказались достоянием банд наёмников, устроивших кровавую засаду. Результатом стала не только гибель стражей, но и похищение немалого количества оружия, а главное — бесценных мана-накопителей. В случившемся усмотрели либо вопиющую некомпетентность начальника службы безопасности, либо нечто куда более страшное — сознательную измену. Шёпот недоверия, подпитываемый невидимыми агентами, пополз по коридорам власти великих домов. Балмор, не смыкавший глаз неделями в тщетных попытках найти зацепку, лишь чувствовал, как почва уходит у него из-под ног.

Кульминацией этой тревожной симфонии провалов стала техногенная катастрофа. Руна, сокрытая в сердцевине главной плавильни — туда её вложили те самые «бандиты» — спровоцировала череду роковых взрывов. Всё списали на гномий фактор, на ошибки уставших кузнецов, но итог был ужасающим: в адском пламени были испепелены стратегические запасы мифрила, жизненной артерии королевства. Бремя ответственности вновь и всей своей тяжестью легло на плечи главы Службы Безопасности, окончательно подрывая его авторитет. Тень падала на него всё длиннее, а холодное дыхание опалы становилось всё ощутимее.

Пока Балмор отчаянно пытался удержать рушащиеся стены реальности от полного обвала, Танелла повела свою собственную, куда более изощрённую атаку. Через вербованных годами информаторов и придворных, щедро оплаченных золотом Бедрока, она приступила к тонкому искусству социального отравления, где ядом служили намёки, ложь и страх.

Они начали с темы, болезненной для любого гнома, — запятнанной чести. В кулуарах великих домов, на пирах и в курительных залах, поползли тщательно выверенные слухи. Шёпотом, с сочувственным покачиванием голов, обсуждали, не слишком ли засиделся на своём месте страж королевства, явно увлёкшись своей властью. Словно падающая капля, рождающая сталактит, в умы знати внедрялась мысль: а не намеренно ли Балмор Громовой Горн ослабляет устои державы, чтобы в час хаоса узурпировать трон? Бывшие соратники, ещё вчера делившие с ним хлеб и эль, начали отворачиваться, а их холодные взгляды и натянутые поклоны только подливали масла в огонь сомнений.

Верность старого гнома, стража гномов, была легендарной, и прямой путь к его дискредитации казался немыслимым. Но, как гласит старая пословица, «и вода точит камень». Подрыв доверия венценосцев, братьев Торвальда и Ториндуса, был спланирован с коварным расчётом. Монархи, всё более встревоженные чередой инцидентов, взирали на некогда безупречного начальника СБ с нарастающим холодным подозрением. Слишком уж складно всё сходилось: в мире назревал крупный конфликт, требовавший единства и железной дисциплины, а их королевство, словно по навету, погружалось в трясину хаоса, теряя оружие, ресурсы и веру.

Теперь каждая новая оплошность — будь то бытовая неурядица вроде поставки тухлого мяса на королевский пир или тревожные шёпоты о назревающем бунте — отдаляла главу Службы Безопасности от трона, лишая его главной опоры. Он превращался в козла отпущения за все беды, настоящую причину которых не мог разглядеть.

Путь к сердцу любого гнома лежит через его сокровищницу, и удар был нанесён именно туда. Экономический саботаж обрушился на основы благосостояния королевства. Добываемая руда, изменённая магией смерти, становилась коварно хрупкой. Мечи гнулись, не пройдя и первого испытания, а доспехи раскалывались от ударов подмастерья, что прежде не оставили бы и следа, не то что уж вмятину. Это посеяло горькую вражду между гордыми гильдиями оружейников и яростными воинскими кланами, обвинявшими друг друга в халтуре и слабости. Конфликт дошёл до открытых стычек в узких туннелях, где в пылу гнева сверкала не только сталь, но и боевая магия.

Одновременно чахнуть и гнить начинали подземные грибницы — те самые, что некогда принадлежали дому Рунирдов, а ныне наполняли золотом сундуки его врагов. Они давали одни ядовитые, сморщенные плоды, вызывая продовольственный дефицит и ропот среди простонародья, чьё терпение таяло с каждым пустым котелком.

После тонко проведённой подготовки разжечь пламя социального недовольства оказалось делом нехитрым. В жилищах и мастерских простых горожан, где были сокрыты малые руны, буйным цветом расцвела дьявольская «эпидемия» невезения: учащались беспричинные ссоры в семьях, повсюду был слышен детский плач, рассыпались в прах многолетние дружбы, а ремесленники внезапно начинали терять многовековую сноровку, будто их пальцы погрубели в одночасье. В воздухе витало отчаяние, и народ, ища виноватых, всё громче шептался о «проклятии», ложащемся на королевство.

Агенты Танеллы, присланные ей личем Вектором, искусно направляли этот слепой, кипящий гнев. Они указывали не на истинных виновников, а на правящую элиту и лично на монарха Торвальда и его брата, которые, по мнению распаляемой толпы, оказались неспособны «навести порядок» в собственном доме.

Оставалось сделать последний, решающий шаг в идеологической диверсии — подорвать сами основы гномьего мировоззрения. Под тлетворным влиянием рун некогда нерушимые союзы между великими домами начали рассыпаться как песчаник. Каждый клан замыкался в своей скорлупе, видя в соседе не сородича, а угрозу. Священная идея единого Подгорного Царства, скреплённая кровью и клятвами, дала глубокую трещину.

По мере того как монарх и его дискредитированный совет — брат Ториндус и потерявший доверие Балмор — теряли контроль над ситуацией, в обществе зрел стихийный запрос на нового, «сильного» лидера, способного железной рукой остановить хаос.

Всё чаще в тавернах и на площадях раздавались ропот и призывы к свержению рода Старквиллов. Недовольство, ещё недавно тлевшее в подполье, теперь вырывалось наружу. К моменту визита Танеллы к Бедроку почва для переворота была не просто вспахана — она была щедро удобрена ненавистью и отчаянием. Согласие Бедрока задействовать свои обширные связи среди глав малых кланов и преданную ему личную гвардию стало тем финальным импульсом, что обрушил ветхие устои старого порядка.

Итог не заставил себя ждать. На фоне тотального коллапса, массовых беспорядков и открытых стычек, правящая династия Старквиллов, в тщетной попытке сохранить лицо и удержать власть, была вынуждена найти «крайнего». Балмор Громовой Горн, ещё недавно — живой символ непоколебимой верности, был публично смещён с высшего поста с позором, и на его плечи взвалили тяжкое бремя вины за все беды, обрушившиеся на королевство.

Бедрок в тот вечер, опьянённый триумфом и крепким элем, праздновал свою победу. Поскольку на фоне всеобщего хаоса его дом, дом Рунирдов, благодаря «верным решениям» и подсказкам Танеллы, оставался оазисом стабильности и порядка. Эта «непоколебимость» стала восприниматься остальными как неоспоримый знак силы и истинной мудрости. Подконтрольные некромантке агенты усердно трудились, вытачивая и шлифуя образ Бедрока как «спасителя нации», единственного, кто смог уберечь свои владения от разложения, в отличие от прогнивших старых элит.

В глубинах своих потайных покоев Танелла вкушала сладость триумфа, столь же острую и запретную, как выдержанный эль из королевских погребов. Она, не обагрив собственных рук ни единой каплей крови, низвергла вековые устои, что казались незыблемыми, как сами Железные Горы. Её оружием была не грубая магия разрушения, а утончённое искусство хаоса, ядовитое разложение социальных связей и виртуозное управление восприятием толпы. Она дала гномам не чужеземного тирана, а желанного «спасителя», чей образ они сами вылелеяли в своих сердцах, отравленных её коварством.

Грандиозный замысел некромантки и её марионетки свершился почти безупречно. Руны раздора, внедрённые в ключевые артерии королевства, совершили свою чёрную работу. Экономика, некогда процветающая, лежала в руинах, союзы, скреплённые веками, рассыпались в прах. Ослеплённый нарастающим хаосом, король Торвальд, под давлением испуганной и озлобленной знати, совершил роковую ошибку — публично низверг Балмора Громового Горна, последний оплот старого порядка.

Казалось, ничто более не стоит между Бедроком Рунирдом и гранитным троном королевства Железных Гор. В своих покоях амбициозный гном мысленно уже примерял вес короны, а его могущественная покровительница готовила себя к роли истинной властительницы, стоящей в тени правителя. Ведь именно это было обещано ей Малкадором Вечным — всё это королевство в её безраздельную власть и щедрую долю в богатствах Империи Феникса в награду за безупречно исполненную диверсию. Пир своей мечты она уже почти ощущала на губах.

Но как говорится: не открывай бочонок с пивом, если не закончил работу в шахте.

Падение обернулось для Балмора не концом, а иным началом. Отстранённый от должности, но не сломленный духом, старый маг и воин отказался принять столь зловещее стечение обстоятельств. Лишённый власти, но не проницательности, он направил всю свою ярость и волю на тайное расследование. Опираясь на горстку верных ветеранов, для которых его слово оставалось законом, Громовой Горн вёл тщательное и бесшумное следствие.

Их упорство было вознаграждено. В подвале его родового поместья, вмурованный в самый фундамент, был обнаружен ничем не примечательный на вид камень, испещрённый мерцающими серебристыми письменами. Тайный магический анализ, проведённый вдали от придворных артефакторов, вскрыл его подлинную природу — это было некротическое заклятье, коверкающее нити удачи и отравляющее разум ядовитыми сомнениями.

Проследив путь «порченой» руды и вычислив главного выгодоприобретателя всеобщего коллапса, гном вышел на клан Рунирдов. Мнимое «возрождение» их дома на фоне всеобщего упадка предстало не чудом, а неоспоримым доказательством чудовищной измены.

Словами столь глубокую рану было не исцелить. И тогда, как позже окрестят её историки, началась Кровавая Братская Война.

Не дожидаясь, когда страна окончательно рухнет в пропасть, Балмор Громовой Горн обнародовал собранные доказательства и призвал народ обыскать свои жилища. Призыв не остался безответным: вскоре многие великие дома, а затем и простые ремесленники, стали находить у себя зловещие закладки. Лишь в поместьях Рунирдов царили порядок и благополучие — ни распрей, ни срывов поставок. Народ мгновенно смекнул, кто стоял у истоков бедствия, едва не погубившего гномью нацию.

Верные королю воины под предводительством Балмора, которого вернули с публичными извинениями на службу, сошлись в ожесточённых схватках со сторонниками Бедрока, которых, вопреки логике, оказалось немало. Битва бушевала за каждый перекрёсток подземных галерей, за каждую плавильню и арсенал. Несколько мелких кланов, подкупленных Рунирдами, переметнулись на их сторону, но были стремительно окружены и уничтожены превосходящими силами лоялистов. Их скорая и жестокая участь стала кровавым предостережением для остальных.

Война гнома против гнома в тесных каменных чертогах оказалась страшнее любого вражеского нашествия. Погибли цвет нации — лучшие воины, гениальные инженеры и искусные рудокопы. Население королевства сократилось на треть, а процветающая держава была отброшена в развитии на столетия назад.

В самый разгар бойни, когда войска Балмора начали штурм последней цитадели Рунирдов, Танелла с холодной ясностью осознала поражение. Её гениальный план, стоивший многих лет кропотливой работы, рухнул, разбившись об упрямую проницательность гномьего стража.

Не став рисковать, повелительница теней предприняла отчаянную попытку покинуть Железные Горы. Активировав заранее приготовленный свиток телепортации, она с людьми надеялась бесследно раствориться в мире на поверхности, унося с собой семена будущих интриг. Её путь лежал в пустынные земли Пылающих Песков, где её ждала новая роль.

Но судьба уготовила ей иной конец.

Едва магический вихрь перенёс её группу к подножию гор, на пронзительный всплеск чужеродной магии отреагировал новый обитатель этих мест — король грифонов Нифейн. Древнее существо, чуткое к запаху смерти, спикировало с заснеженных вершин. Ещё на подлёте, не добравшись до цели, могучий грифон выпустил сокрушительный залп ледяных перьев, каждое из которых было размером с копьё. Ни один защитный барьер не устоял перед яростью первозданной стихии. Одна единственная атака небожителя оборвала жизнь перспективной ученицы Малкадора и трёх десятков её спутников, присланных Вектором.

Весть о гибели Танеллы достигла ушей Малкадора Вечного, и в тот миг тишину его покоев впервые нарушила тихая клятва отомстить. Семя новой войны было посеяно.

Эпилог

Бедрок Рунирд, лишённый своей покровительницы, был схвачен и казнён за государственную измену. Следом умерли все его сородичи, и имя Рунирдор предано забвению как позор гномьего народа. Король, чудом удержавшийся на троне, восстановил Балмора Громового Горна в должности, доверив ему не только безопасность, но и титанический труд по восстановлению царства из руин.

Но в самых глубоких и забытых туннелях, куда не ходил даже самый отчаянный гном, до сих пор находят странные, испещрённые серебром чёрные камни. И ветераны, глядя на них, с суеверным страхом шепчут, что «Детский Плач» ещё не отзвучал окончательно, и что однажды он может вернуться, чтобы завершить начатое.

***

Инстанс «Утроба Погибели»

Когда-то я, как и многие, грезил о нейрокапсулах, позволяющих полностью погрузиться в виртуальный мир. Но после восьмого часа непрерывной зачистки тоннелей от червей размером с барана, плюющихся кислотной желчью, мои мечты поутихли. Даже сквозь игровые условности реалистичность зашкаливала. Меня в реальной жизни не тошнило столько раз, сколько за эту выматывающую вылазку. Каждый второй ядовитый плевок пробивал наши защиты, накладывая на пати целый букет статусов: Головокружение, Тошнота, Слабость и прочие малоприятные эффекты, заставлявшие сжиматься желудок даже когда плевок просто пролетал мимо. Лишь прочные щиты, что мы купили Вул’дану и Бренору, служили нам ненадёжным, но единственным спасением.

Мы быстро смекнули, что местные мобы не респавнятся, и наша задача — вычистить инстанс под ноль. Однако система, видимо, решив, что нам скучно, на девятом часу приготовила «сюрприз» — костяных слизней. Эти твари не только плевались ядом, но и были покрыты хитиновыми наростами, серьёзно повышающими их «Сопротивление Урону».

Четыре сотни зачищенных противников — а очки данжа упорно не желали накапливаться. Мне приходилось раз за разом отвлекаться на пробежки к камню воскрешения, тратя сбережения на Эликсиры мп и хп, а однажды — и на дорогущий Свиток Возвращения Души, когда наш орк пал, сражённый тройной дозой токсина. Рисковать я не хотел: вдруг смерть в игре и вправду окажется фатальной? Ни к чему нам столь экстремальные «качели» судьбы.

Едва мы втянулись в новую рутину, система снова решила «порадовать» нас, дабы держать в тонусе. А то, видите ли, расслабились! Теперь атаковали стаи мелких, но невероятно проворных червей, сновавших по тоннелям с пугающей скоростью. Вот тут-то мы вспотели. Из AoE-навыков[13] в группе был только [Вихрь Разрушения] у орка. Наша лучница Лирель пыталась применить «Залп Стрел», но низкие своды тоннелей попросту поглощали снаряды. Пришлось нашему зелёнокожему берсеркеру, отбросив щит, взять в обе руки топоры и, подобно смерчу, превращать полчища в фарш. Радовало только одно: опыт лился рекой, и мы уже были в полушаге от 46-го уровня.

На исходе двенадцатого часа марафона я ненадолго отлучился к камню воскрешения, чтобы забрать нашу стандартную партию расходников — набор склянок с зельями и, разумеется, заветный свиток возвращения души. Теперь их у нас было два. Второй я вручил гному Бренору, рассудив, что в критический момент его навык «Каменный доспех» сделает его практически неуязвимым, что даст нам окно для манёвра. Эту тактику мы уже отработали до автоматизма: стоило ему выдвинуться вперёд и активировать способность, как враги сосредотачивали на нём весь свой гнев, пока мы методично выкашивали их строй.

Шестнадцать часов. Все ответвления и гроты были зачищены, кроме одного-единственного, зияющего в самом конце комплекса. Мы сознательно обходили его стороной — по всем канонам жанра, именно там нас поджидал босс. Решив не искушать судьбу и не оставлять врагов у себя за спиной, мы принялись за последнюю точку.

Следующие полчаса мы посвятили подготовке, восстанавливая ману и дожидаясь отката ключевых умений.

— Любимое моё пати, — обратился я к группе, — предлагаю не тянуть кота за неизбежное. Поднимаемся и движемся к финальной пещере. Тактика будет следующей: исходя из паттернов локации, скорее всего, нас ждёт матёрый червь или нечто подобное. Высока вероятность, что он будет медлительным, но будет атаковать ядовитыми плевками. Первым в бой вступает Бренор, за ним прикрывает Вул’дан. Грохотун, твоя задача — держаться на фланге и в случае вызова миньонов немедленно их зачищать.

А если подмоги не будет? — уточнил гоблин.

Возможно и такое, — кивнул я. — В этом случае подключаешься к основному урону. Лирель работает на дистанции, Сильвия — только хил. Не забывайте: у боссов, как правило, запредельное сопротивление к любым эффектам. Не тратьте ману впустую.

Переступив порог пещеры, мы застали босса в состоянии покоя. Помещение оказалось на удивление просторным — что было нам только на руку, ведь наша лучница Лирель могла, наконец, без помех использовать свой коронный приём «Снайперский Выстрел», дававший ей +150% к скорости атаки, +20% к меткости и +30% к урону. Правда, и цена была соответствующей — на время действия навыка она была обездвижена.

Расставив по периметру магические факелы, разгоняющие неестественную, сгустившуюся тьму, мы наконец разглядели нашего противника. Над его тушей полыхала оранжевая табличка с уровнем угрозы:

«Зловонный Зубастик. 55 уровень».

Это был чудовищных размеров червь, чьё бледно-розовое, сегментированное тело сливалось с влажным камнем. Но самым пугающим была его пасть — гигантская, круглая воронка, усеянная рядами искривлённых зубов, казалось, способная в один присест поглотить нашего орка вместе с восседающими на его плечах гномом и гоблином.

Мы ещё не успели начать бой, как исполинский червь внезапно разинул свою гигантскую пасть в оглушительном зевке. Честно говоря, от неожиданности у меня подкосились ноги, и я едва удержался на месте. Тем не менее тварь, не обращая на нас внимания, сладко посапывая, продолжила свой сон.

Теперь я окончательно понял, откуда взялось его имя — Зловонный. Из его глотки исходило такое зловоние, что мне показалось будто я там в реале сквозь фильтры иммерсивной системы запах ощущался как тяжёлое, удушающее облако разложения. Сравнить это было не с чем — просто мозг отказывался воспринимать подобную концентрацию смрада.

— Все готовы? — тихо спросил я, и, получив кивки, отдал команду. — Бренор, вперёд!

Гном, сжимая рукоять одноручного меча, сделал мощный разбег и обрушил на бледную плоть червя всю свою ярость. Раздался оглушительный рёв, от которого задрожали стены пещеры. Пока чудовище корчилось от боли, наш орк не терял времени — он активировал «Вихрь Клинков» и, вращаясь с топорами на вытянутых руках, принялся методично вспарывать его бок, оставляя глубокие, сочащиеся кровоточащие раны.

Я повидал множество игровых схваток, но не ожидал, что приспешники появятся так стремительно. Едва босс снова разжал челюсти, как из его глотки выплеснулась пятёрка мелких, но агрессивных червей, которые тут же устремились к Вул’дану. К счастью, наш МЕГА-ХАРД-БОЕЦ-2.0 не подвёл — его навык «Сто Порезов», дополненный массовым оглушением от «Ловушки Боли» Лирель, позволил нам быстро расправиться с незваными гостями.

Пока Сильвия сосредоточенно поддерживала здоровье наших «танков», я один за другим накладывал на босса ключевые дебаффы: «Проклятие Уязвимости» и «Последний Приговор». Как только их эффекты достигли максимума, полоска здоровья Зубастика резко поползла вниз. Он ещё трижды пытался вызвать подмогу, но наша слаженная команда легко отбивала каждую такую атаку.

Когда запас здоровья чудовища сократился наполовину, началась вторая фаза. Босс нырнул в землю, чтобы затем внезапно вынырнуть прямо под одним из нас. В первый раз мы не среагировали достаточно быстро, и Сильвия пала, пронзённая острыми зубами из-под земли. Пришлось немедленно задействовать свиток воскрешения. В последующие разы я уже научился предугадывать траекторию его подземных атак, и мы успевали отскакивать на безопасное расстояние.

К этому добавилась ещё одна способность — веерные плевки ядом, которые не просто отравляли, но и создавали на полу опасные зоны, серьёзно ограничивая наше пространство для манёвра. К счастью, ядовитые лужи исчезали примерно через минуту, и мы снова могли свободно перемещаться по арене.

Как только мы адаптировались к новым угрозам, битва пошла как по маслу. Да, нам приходилось регулярно отхлёбывать зелья, но их запас позволял не прерывать шквальный натиск ни на секунду.

Когда шкала здоровья исполина опустилась до критических 10%, началась третья, самая хаотичная фаза боя. Тело Зловонного Зубастика покрылось пульсирующими наростами, которые за считанные секунды выросли до размеров гнома и с противным хлюпающим звуком отделялись от туши. Едва коснувшись земли, эти коконы тут же лопались, выпуская орды тех самых юрких тварей, чьи укусы причиняли пронзительную, отвлекающую боль.

Но и это было не всё. Периодически червь с громким свистом втягивал в себя воздух, создавая мощную воронку, которая неумолимо притягивала нас к его пасти. Не в силах сопротивляться, мы оказывались в опасной близости, и тогда он обдавал нас смрадным дыханием навыка «Гниение».

Шкалы здоровья у всей группы, кроме моей, стремительно таяли — мои показатели сопротивления магии оказались выше.

Решающий удар нанёс наш проворный гоблин. Пока тварь отвлеклась на Бренора, вновь активировавшего «Каменный Доспех», Грохотун воспользовался моментом и вновь применил свой коронный приём «Сто Порезов». В сочетании с моими ослабляющими чарами последние очки здоровья босса испарились. И тут случилось неожиданное — поверженный Зубастик с оглушительным хлопком взорвался, обдав всех остаточным ядом. К счастью, отделались испугом и парой выпитых зелий.

Перед глазами возник долгожданное системное уведомление:

Поздравляем! Логово Червей пройдено.

Награда: 500 игровых очков.

Когда сияние сообщения растаяло, в стене пещеры с грохотом разверзся проход, обнажив каменную лестницу, уводящую вниз, на следующий уровень подземелья. Прежде чем двинуться дальше, я мельком глянул на дроп. И не смог сдержать возгласа:

— Яхуу! — воскликнул я, поднимая над головой трофей.

Перед нами был [«опор Жизни. Ранг: Золото». Его описание гласило: «При успешном попадании восстанавливает владельцу 10% ХП от нанесённого урона. Требования: навык "Владение двуручным оружием", уровень 47+».

— Объяснишь? — удивлённо поднял бровь я, обращаясь к нашей друидэссе. — Как, скажи на милость, топор может исцелять? Это нелогично.

— Не спрашивай меня о логике здешних разработчиков, — развела руками Сильвия. — Они иногда такую дичь надевают, а патчи уже давно не выходят. Заигрались сами, похоже.

Что ж, спорить с системой бесполезно.

— Ладно, — кивнул я, протягивая оружие орку. — Вул’дан, это твоё. Не посрами доверие партии.

Воин молча принял дар, с нескрываемым благоговением убрав в инвентарь своё прежнее стартовое вооружение — топорище. Хоть оружие и игровое, мои друзья к нему относились как к настоящему. Для них всё это просто странный мир. Они пока не могут понять разницу между игровым и обычным.

Наш общий склад пополнился также солидным запасом зелий и заветным свитком воскрешения. Не бог весть какая добыча, но уже неплохо для начала. Только свиток был особенным. От него шла не белая аура, а зеленоватая. Я, когда прочитал подробности, улыбнулся и прижал его к груди.

— Ути-пути, моя прелесть, «Свиток массового воскрешения», — Лирель в который раз покрутила пальцем у виска.

— Не обижайся, мой дорогой. Просто она ничего не шарит за шансы дропа, — продолжал гладить я свиток.

— Что ж, друзья, — обвёл я взглядом уставших, но довольных спутников. — Впереди новые враги, и они нас с нетерпением ждут. Вперёд!