Город Прибрежный.

Примерно семьдесят лет назад.

В те годы Джамал, известный под прозвищем «Голубь», ещё не носил капитанского звания, но страстно его жаждал. Поскольку средств на собственное судно у него не водилось, юноша вознамерился его похитить. Совершать подобное в родных водах, где каждый тебя знает в лицо, было бы безумием. Потому, собрав пятерых надёжных товарищей, он нанялся на корабль, державший курс в Ничейные Земли. Там они перебрались на другое судно, чей экипаж не был знаком с их репутацией в Прибрежном.

План был до безобразия прост: подмешать яд в общий котёл и, когда команда отойдёт в мир иной, присвоить корабль. Пятерых рук, полагали они, хватит, чтобы добраться до дома и набрать новую команду, заодно переименовав судно. Однако судьба распорядилась иначе. Кок на том судне оказался не только здоровяком, но и человеком дотошным. Каким-то шестым чувством он распознал неладное в вареве, а последним, кого видели на камбузе, был один из новичков. Повар, изложив свои подозрения капитану, настоял на том, чтобы тот заставил юнцу отведать пищу. Естественно, бедолага скончался на месте. Тогда собрали всех новобранцев и, невзирая на их вину или невиновность, вышвырнули за борт. Сами же поспешили уплыть, не дожидаясь, пока море или его чудовища довершают расправу.

Джамал плавал искусно и продержался на волнах дольше всех, но участь его была предрешена. До берега доплыть не было ни малейшей надежды. И в тот самый миг нечто холодное и цепкое сдавило его лодыжку. Он вскрикнул, отчаянно забился, но тщетно. Однако вместо ожидаемой смерти он очнулся и увидел перед собой незнакомца, восседавшего за столом с бокалом рома.

— Очнулся, Джамал.

— Кто вы? — прохрипел парень, лихорадочно озираясь в попытке понять, где он очутился.

— Я — тот, кто желает предложить тебе работу. Сулит она немалые деньги, но золото — дело второстепенное.

— А что же главное? — у юноши был нюх на подобные вещи.

— Долголетие. Ты не маг, а значит, жизнь твоя коротка и быстротечна. Как насчёт того, чтобы прожить пять сотен лет?

— Смотрю на это более чем благосклонно. И что требуется взамен?

— Заключить контракт. На свою душу.

— Э-э… Нет.

— Так я и думал. Что ж, есть иное предложение: ты будешь приводить ко мне юношей и девушек, готовых обменять свои души на золото. Чем больше приведёшь и чем больше из них согласится, тем больше лет жизни получишь в награду.

— Но мне нужны средства. У меня нет ни корабля, ни команды. В одиночку я не справлюсь.

Незнакомец щёлкнул пальцами, и перед изумлённым Джамалом возник сундук, доверху наполненный золотыми монетами.

— Это — на первоначальные расходы. В дальнейшем будешь получать дополнительную плату за каждого сотого приведённого. НО! — мужчина отставил бокал. — Если не приведёшь ни единой души, твоя собственная душа станет моей собственностью. Согласен?

— Где подписать? — лицо Джамала озарила алчная улыбка.

— Вот здесь. — Пергамент появился на столе. — Вот тебе нож. Сделай надрез на пальце и оставь отпечаток.

— А как к вам обращаться? И куда их следует приводить?

— В порт Королевства Морских Глубин. Я буду ждать тебя там.

Джамал надрезал палец и приложил его к пергаменту. Лист вспыхнул алым пламенем и исчез.

— Как мне вас называть, господин?

— Морак Тар'нарок, — мужчина улыбнулся, и на мгновение над его головой проступили багровые очертания рогов.

***

Наших лошадей благополучно съели. Это стало для нас сюрпризом. Вот вообще выпало из головы. С другой стороны, может, это и хорошо. Они мучились от жажды.

Мы сидели у палатки и думали, чего нам делать. Когда мне в голову пришла идея.

— Перчик. Помнишь, я тот кристалл употребил?

— От голубазавра? — бельчонок отложил свой бутерброд с колбасой, на его мордочке появилось выражение профессионального интереса. Санчес, сидевший рядом, тоже отвлёкся от починки амулета, прислушиваясь.

— А что?

— А то, — я провёл рукой по воздуху, пытаясь поймать неосязаемую нить мысли. — Помнишь, через крыши прыгали, так вот, я пролетел куда дальше, чем планировал. А стихия ветра мне точно недоступна. Я проверил. И в драке с тем рогатым... я во время рывка перелетел его, хотя со мной никогда такого не было. Как будто сам воздух готов меня подхватить. Думаю, это он, кристалл. Но я не понимаю, как это работает. Как узнать, что за способность он мне дал и как ею пользоваться?

Перчик деловито обтёр лапки, его глаза сузились, у него такое часто бывает, когда он пытается что-то вспомнить.

— Так, слушай, Кай, — начал он, и в его голосе зазвучали нотки лектора, читающего вводный курс по теургии. — Кристалл — он не мануал в картинках. Он не пишет тебе в голову: «Поздравляю, ты получил способность «Видеть ночью как днём»». Он... меняет тебя изнутри. Встраивает в твою ДНК новые цепочки. А уж как ты на с ней срастёшься — твои проблемы.

Он прыгнул на ящик, на котором стоял магический фонарь, чтобы быть повыше.

— Способность — она как мышца. Сначала её нет, потом она есть, но слабенькая, и ты не знаешь, как ею шевелить. Чтобы понять, что за дар тебе достался, нужно его позвать. Сосредоточься. Не на мысли, например «Хочу силой воли сдвинуть стакан», а на ощущении. С учётом того, что оба случая связаны с полётом, да ещё к тому же кристалл от летающей твари достался. Смею предположить, это связано с возможностью летать.

Изо рта так и просилась фраза «ты мой капитан очевидность», но благоразумно промолчал.

— Вспомни, какое чувство ты в тот миг на крыше ощутил. Что заставило тебя прыгнуть дальше, чем ты планировал. Поймай внутри себя это чувство свободы от земли. И попробуй его воспроизвести. Обычно так люди и делали.

Я закрыл глаза, отсекая внешний мир: запах песка, дыхание ветра, приглушённое бормотание Санчеса. Я вспомнил тот миг, когда оттолкнулся от крыши и вместо того, чтобы парить по дуге, почувствовал, как падение замедлилось, превратившись в плавное скольжение. Я искал внутри ту самое «чувство», о котором говорил Перчик.

— И? — прошептал я, всё ещё концентрируясь.

— А теперь — самое сложное и самое простое, — голос бельчонка прозвучал прямо у меня в уме, тихо и настойчиво. — Перестань держаться за землю. Не ногами, дурень, душой! Расслабься и... отпусти.

Я не понял, что именно я должен отпустить. Но я перестал сопротивляться странному чувству невесомости, что начало подниматься из глубины грудной клетки. И в тот же миг мои ступни на долю секунды оторвались от песка. Я не прыгнул — я всплыл на ладонь, а потом с лёгким стуком опустился обратно в кресло.

Глаза у меня расширились.

— Вот чёрт... — я вскочил. — Кажись получилось.

— Вот именно, — довольно хмыкнул Перчик. — Активация — это полдела. Дальше — обучение. Начни с малого. Не пытайся сразу бороздить просторы, а то врежешься в скалу, и кто тогда будет мне вкусняшки готовить? Учись чувствовать дарованную силу. Воздух — он не пустой. В нём есть реки, восходящие потоки, вихри. Твоя способность, я смотрю, связана с ветром. Ты должен научиться их чувствовать кожей, слушать их свист в ушах, видеть их узоры даже с закрытыми глазами. Начни с левитации на высоту твоего роста. Потом — медленное движение вперёд. Потом — повороты.

Он тряхнул головой, а после добавил:

— Пф-ф, всё. Больше ничего во мне нет. Я пересказал диалог двух людей, один из которых съел кристалл, что он раздобыл в Орле. Дальше ты сам. Надеюсь, помог, — он спрыгнул и вернулся к еде.

Санчес, наблюдавший за этим, мрачно пошутил:

— Главное, далеко не улетай. А то я-то летать не умею, тебе по-любому за мной возвращаться. А пешком я топать не горю желанием.

Я не слушал. Внутри меня всё кипело, и весь мир наполнился музыкой ветра, которую я только что захотел научиться слушать. Я снова оторвался от земли, на этот раз уже на полметра, и медленно, как пузырь воздуха в воде, поплыл в сторону палатки. Путь предстоял долгий, но первый шаг — или первый взлёт — был сделан. Главный плюс — годы обучения у Фулгуриса. Концентрация и умение контролировать потоки, в данном случае поток воздуха, что я прекрасно видел магическим зрением. Уже через двое суток я носился по пустыне не хуже супермена. Мы даже на перегонки с Аэриданом устроили турнир, и я не победил. Он, когда понял, что мы летим вровень, воспользовался форсажем, а мне пришлось уйти резко влево, чтобы не попасть в радужный шлейф.

В общем, летать было здорово. Один минус. После каждого полёта, что длились минуту-две-десять, я хотел есть так, будто вообще никогда не ел. Мои, когда впервые увидели то количество еды, которое я съедал после первого полёта длительностью на километр туда-сюда, минут десять сидели в шоке и не в силах высказать своё изумление, они просто застряли у них в глотке.

М-да уж, не магия. Но как вариант в мире, где её вдруг не будет, иметь возможность летать тоже неплохо. Особенно если источник опустеет, можно свалить, главное, чтоб потом еда была. А то приземлишься после часа полёта скелетом, и некроманты за своего примут. Также хорошо, что я приобрёл только способность летать, а то как представлю, что делают обычно голуби в полёте, так вздрогну. Такую способность я точно не хотел бы иметь.

В итоге мы уговорили нашего радужного подбросить Санчеса до ближайшего города, а я летел рядом. Городом это было сильно сказано, небольшое поселение на пару тысяч человек, где мы купили лошадей и отправились в столицу королевства Пылающих Песков, Пламеград.

Пламеград был чудом, явившимся из самого сердца зноя, — дитя упрямства, магии и несметных богатств. Подходя к его стенам из белого песчаника, мы ожидали увидеть крепость, обнесённую стенами от монстров, что живут в пустыне не невероятном количестве. Но вместо нас встретило невозможное. Это было сравнимо почти с тем чувством, когда мы увидели оазис Аз- Захира.

За мощными стенами, отражавшими солнечные лучи, город утопал в зелени. Не чахлые колючки, а буйство красок: пурпурные бугенвиллии обвивали арки, стройные кипарисы выстрижены в идеальные пирамиды, а апельсиновые деревья, отягощённые плодами, благоухали на всю округу. Воздух, зыбкий от жары, был густ и тягуч, словно сироп, и пах не раскалённым песком, а прохладной водой, влажной землёй и головокружительным коктейлем специй — корицы, кардамона и шафрана.

Мы шли по узкой мостовой, выложенной гладким, светлым камнем. По обеим сторонам тянулись здания с белоснежными стенами и куполами, покрытыми лазурной глазурью, которые сияли на солнце, словно огромные бирюзовые самоцветы. Повсюду журчала вода. Она струилась по искусным желобам — акведукам, опускавшимся с высот царского дворца, била ключом из многочисленных фонтанов, где в мраморных чашах плавали красные карпы, и тихо просачивалась по арыкам, питая корни каждого дерева, каждого куста. Это было противоестественно, словно кто-то вырезал кусок цветущего эдема и поместил его в самую сердцевину пекла.

— Ничего себе, — прошептал Санчес, вытирая лоб. Его взгляд скользил по резным деревянным решёткам на окнах, за которыми виднелись тёмные прохладные комнаты. — Они что, воду из воздуха добывают? Откуда столько энергии? Кто за всё это оплатил?

Я шёл молча, впитывая атмосферу ну а что ему отвечу. Моё магическое чутьё улавливало мощные потоки энергии, бьющие глубоко под землёй. Это не было магией в его понимании — скорее, грандиозной инженерией, перенаправляющей целые подземные реки прямо к ногам правителя. Но без магии тут точно не обошлось.

— Нет, — ответил я наконец, глядя на дворец на вершине холма, чьи голубые купола парили в мареве. — Они не продались. Они покорили. Они вырвали у пустыни её главные сокровища — воду и жизнь — и построили здесь свою крепость. Понимаешь? Это не оазис. Это вызов природе. Я в этом уверен. Понимаешь все пустыни это некогда были моря и океаны. С поверхности вода ушла, но в её недра она осталась. Вот до неё они докопались.

— Вот вроде мне как артефактору и человек в возрасте должно быть таким всезнающим, но твои познания меня каждый раз поражают.

— Просто много читают вот и всё.

Мы свернули на оживлённый базар, где под навесами из пёстрого полотна торговцы с громкими криками предлагали всё те же пряности, сладости, ткани цвета морской волны и меди, отполированной до зеркального блеска. Воздух дрожал от звона медных колокольчиков, смешиваясь с говором на гортанном наречии.

— Мне кажется, это больше похоже на хвастовство. Смотрите, мол, какие мы богатые, можем позволить себе лить воду на камни посреди песков. Глупости всё это.

— Возможно, — я позволил себе лёгкую улыбку, глядя, как стайка полуголых детей с восторженными криками носится между струями фонтана. — Но какая разница? Пока они это делают, здесь пахнет жасмином, а не смертью.

И мы двинулись дальше, наша цель была конкретной, а именно один многоуважаемый род, что мне должен, а именно Дементрос. Тот, откуда родом Авелиса, та юная леди, которой я вернул связь с источником. Ну не я горошины счастья, не суть в общем.

Найти её оказалось проще простого. Стоило нам подойти к страже и объяснить, кто мы, откуда и, главное, к кому приехали, как нас мило сопроводили, а я «отдарился» вишнёвой настойкой. Да, расточительно. Но с учётом того, что я собираюсь сделать, мне связи здесь очень нужны, особенно среди стражи. Да, поначалу я думал, что у них, как и в моём мире с восточным колоритом, люди «не пьют» и всё такое, но нет, я точно знаю, что тут выпивают. А при виде моего подарка они как-то пренебрежительно скривились. Что мне очень не понравилось. Эта бутылка стоит целого состояния, а они повели себя так, будто я им дешёвое пойло решил подарить. Что-то тут не так. Бутылку они не взяли, вежливо отказавшись.

Дом, к которому нас привели, был больше похож на дворец, чем на дом.

Я думал, придётся объясняться, кто я такой, чего припёрся, но всё вышло иначе. Так как у нас были каникулы, Авелиса их решила провести дома, а потому она же нас и встретила.

— Кайлос, какая неожиданность, — она обняла меня. Ничего такого, просто дружеские объятия после того, что я для неё сделал. Да и подружились мы. Она часто бывала в моём ресторане, даже с подружками приходила на своё день рождение. Поначалу она хотела бросить учёбу, но после всё же вернулась. Чему я был рад. Она классная и с ней весело. Когда познакомился поближе, в любом другом случае она всё-таки из известного и крайне влиятельного рода. На хромой кобыле не подъехать.

— Привет, Авелиса. Это мой друг Санчес Забегайлов, ну ты его уже видела.

Они обменялись приветствиями.

— А это Перчик, также мой друг, — указал я на бельчонка. Кстати, теперь я понимаю, почему он столько ест. Двигается-то он как молния, вот вся энергия туда и уходит. Хм, а если ему дать «Зерно Возрождения», кем он станет? Тогда точно всем пипец.

— Здаров, красавица. Слушай, классные у тебя хоромы. У Кайлоса, конечно, в столице поскромнее будет.

— Ой, ты говоришь, какая прелесть. А можно тебя погладить? — девушка уже пристраивалась к нему поближе.

— Не спрашивай, делай. К тому же меня ещё можно кормить мясными вкусняшками.

— Ты же только что ел? — возмутился я.

— Кто мы такие, чтобы запретить хозяйке дома меня кормить?

— Так она не собиралась, — парировал я.

— Ты посмотри на эту красотку, чтоб она и не накрошила. Да она ему такую поляну накроет, закачаешься.

— Ой всё. Авелис, не слушай его, он есть может до бесконечности. Никаких запасов не хватит.

Мы немного посмеялись и вновь зашагали.

Пока мы шли через парк в дом, я решил немного прояснить, на кой я здесь вообще, так сказать, подготовить плацдарм для более серьёзного разговора. А то это не как у нас в мире: позвонил в звонок, дверь открылась, и вот вы в квартире. Тут целый парк надо пройти, чтобы только до дома дойти, а сколько ещё там топать…

— Как каникулы? — разглядывая территорию, спросил я. Садовник тут явно маг. Мне тоже такой нужен, а лучше два.

— Слушай, до сегодняшнего дня так себе, скучно, но с твоим приездом чувствуют станет весело, — она улыбнулась тёплой такой родной улыбкой старого друга. Вот поэтому народ и идёт в академии не только учиться, но и обрести друзей и связи.

— Как дела дома? Как семья?

— Всё замечательно. А когда сообщила отцу, что перед уездом уделала Клеосу, стало всё намного лучше, — она гордо вздёрнула подбородок.

— Да я видел тот бой. Ты и в правду возросла в силе.

— Ага, осталось совсем чуть-чуть, и возьму адепта.

— Слушай, только не обижайся, но мне нужно поговорить с твоим отцом, — говоря это, я жестом фокусника извлёк стаканчик с мороженным.

— Эх, умеешь ты угодить девушке, — откусив и зажмурившись от удовольствия, она махнула рукой и двери, возле которых никого не было услужливо открылись. — Пойдём, он тебя уже ждёт.

— Откуда он узнал?

— Ну ты даёшь, Кай. Как только ты через стражу галяных врат прошёл, уже все, кому надо знали, кто пожаловал в гости.

Внутренняя тирада вырвалась ядовитым потоком. Выходит, граф Мадур Сухолим тоже в курсе дела. Чёрт. Положение осложнилось, но не настолько, чтобы я отступил. Если уж я смог подчинить себе силу полёта в столь кратчайшие сроки, то и с этим справлюсь.

Горьковатая усмешка застряла в горле вместе с навязчивым привкусом песка. Кажется, после бесчисленных падений лицом в дюны он поселился во мне навсегда. Это противное ощущение пересохшей, зернистой глины на языке будет преследовать меня ещё очень долго. Хе-хе.

Мы проследовали в изящную беседку, укрытую в зелени внутреннего парка. Да, вы не ослышались — пышный сад окружал особняк снаружи, и ещё один, приватный, был разбит в его центре, делая здание похожим на роскошный бублик с изумрудной начинкой.

В беседке, уставленной, как водится, дорогой резной мебелью, находился мужчина. Его светлая кожа и короткие стриженые волосы разительно контрастировали с обликом коренных жителей. Он был одет по местной моде — в лёгкие одежды из белого полотна, на ногах — удобные мягкие тапочки. Увидев нас, он поднялся и вышел навстречу.

— Приветствую вас в моём доме, господа. Приятно удивлён столь неожиданному, но оттого не менее желанному сюрпризу.

Мы уже дважды пересекались с ним в столице, и потому встреча протекала без утомительных церемоний, помпезных титулований и прочих атрибутов, столь любезных сердцам здешней аристократии.

Звали его для этих мест крайне необычно, но для моего слуха — почти что по-родному: Станислав Дементрос.

— Доброго дня, господин Дементрос. Сразу приношу извинения за столь внезапный визит. Оказался неподалёку и счёл верхом невежливости пройти мимо, не заглянув к вам.

— Да что ты, Кай! — он махнул рукой, и в его глазах вспыхнула искренняя теплота. — В этом доме тебе рады всегда и без всяких предупреждений.

Этими словами он ясно дал понять, что церемонии окончены и можно перейти к непринуждённому общению. Чему я, признаться, был несказанно рад.

Мы сели за стол, и я тут же вручил ему три бутылки вишнёвой настойки. Это, так сказать, моя визитная карточка.

— Вот, примите от меня этот дар, — произнёс я, вручая свёрток. — Когда мы удалимся, вы сможете насладиться сей дивной влагой, нектаром богов. И пусть весь мир подождёт.

Я замер, так как вновь узрел не ту реакцию, на которую рассчитывал. Да, он скривился. И это при том, что люди его круга обычно железно владеют своими эмоциями.

— Благодарю за подарок, конечно, Кай, но, страшусь, в этом доме подобное не употребляют.

— Вы меня, разумеется, извините…

Что-то внутри меня болезненно сжалось. И почему все так брезгливо морщатся? Вон император, Аз-Захир, Шаркус и многие иные — пьют да причмокивают, а эти…

— Но это, — я указал на изящную бутыль, — не пьют нигде, кроме моего заведения. В этом мире не сыскать столь богатых людей, что могут позволить себе приобрести бутылку-другую для домашней трапезы.

Дементрос снисходительно улыбнулся.

— Одна бутылка стоит тысячу золотых. И дело даже тут не в цене. Это я так примерно назвал. Да, понимаю, это не знаменитый «Лунный вздох» эльфов, но и не просто настойка. Когда я начну производить вино, тогда и посмотрим, чей напиток будет признан лучшим в мире.

— Погоди, Кайлос, сколько ты сказал за бутылку?

— Тысяча золотых, только как я уже сказал её не продают —за ней стоят в очереди. Я же одариваю ею лишь самых близких друзей.

Станислав, отбросив все церемонии, махнул рукой, и слуга тут же вскрыл бутыль и налил напиток в бокалы несмотря на то, что за окном стоял день. Едва он сделал первый глоток, как его лицо озарилось блаженством, и он тихо замурлыкал от наслаждения. Дикая вишня из Чёрного Бора, настоянная на водке из магической пшеницы — это нечто невероятное. Не дешёвое пойло, а подлинная поэзия вкуса.

— Несравненно! Что это? Отчего столь восхитительно? И сколь приятное тепло разливается по жилам… А разум, будто бы пребывавший в тумане, вдруг прояснился.

После бесчисленных похвал он сперва принялся горячо извиняться, а затем поведал, почему столь пренебрежительно отнёсся к моему дару.

Оказалось, молва о моём ресторане докатилась и до этих мест. И некий предприимчивый делец вознамерился открыть здесь подобие заведения — убогую таверну «Маг Лопнул». Он до того извратил и рецепты, и названия, что Патентное бюро не смогло предъявить ему никаких претензий. Цена же на бутылку здесь была ниже в разы — всего ползолотого. Услышав это, я был поражён до глубины души. Выходит, кто-то наживается на моём имени и при этом губит мою репутацию. Похоже, с этим предстоит разобраться. Выяснив, кто это, — уничтожу.

— А теперь, если позволите, перейду к сути моего визита, — произнёс я, отставив чашку с отваром.

— Слушаю тебя, Кай, — хозяин дома откинулся на спинку кресла с безмятежным, озарённым благодатью выражением лица.

— Я намерен развязать небольшую войну. Планирую уничтожить род Сухолимов.

Услышав это, он поперхнулся, и драгоценные капли настойки брызнули из его губ. Поскольку слуг он попросил удалиться, пришлось ему собственноручно вытирать испачканные белоснежные одежды.

— Постой, ты не шутишь? — Я только отрицательно качнул головой.

— Нисколько. Граф будет уничтожен ещё до заката, времени у меня в обрез. Разве что вы предложите мне нечто стоящее.

— В каком смысле? А, понял. Ты даёшь мне время, чтобы я под шумок приобрёл все его предприятия, мануфактуры и недвижимость.

— Именно. За скромный процент, — я одарил его самой безобидной улыбкой. Авелис же смотрела на меня с неподдельным ужасом.

— Кай, он вторая фигура после короля! Его охрана несметна, а сам он — магистр магии огня! Его охраняют архимаги.

— Авелис, не тревожься. Всё разрешится быстро. А если он может позволить себе подобную охрану, значит, у него много денег, а мне они очень нужны. Я, видите ли, поиздержался при сторительсве арены. А вы, господин Дементрос, должны уверить короля, что к народу Пылающих Песков я питаю одну пламенную любовь и глубочайшее уважение. Что всегда рад видеть его в моём заведении. И передайте ему этот дар.

С этими словами я извлёк коробку изысканных эклеров, шоколад «Алёнка» (с любезного разрешения Аэридана), диковинные лакомства из мира Ностальгии и, разумеется, бутыль той самой настойки. Куда же без неё.

— Но главное — мне нужен полный возврат всего имущества, что некогда принадлежало роду Аурелисс.

— Ева… — понимающе прошептал он. Я слабо кивнул в ответ.

Затем мы долго обсуждали детали предстоящего предприятия, и признаюсь честно: Станислав оказался человеком мудрым и до безобразия проницательным. Я был рад, что он на моей стороне, и что решил к нему обратиться.

Спустя три дня я направился с визитом к графу. Пора было ставить точку в этой истории.