Намерение добраться до Острова Дьявола обернулось для нас суровым испытанием. «Новый Мир», наш верный корабль, получил серьёзные повреждения, и вода неумолимо просачивалась сквозь многочисленные заплаты на обшивке. Дерево, увы, не всесильно. Больше всех переживал Марк. Он всё причитал, мол, держись, мы тебя подлатаем, ты лучше прежнего станешь. Нам оставалось только надеяться и продолжать путь.

Возвращение в Оплот вызывало во мне отторжение не только из-за начальника порта с его желанием отомстить, но и какого-то то ли барона, то ли графа Зайчикова или Волкова. В общем слишком много народу с кем столкнёмся лоб в лоб, а кого-то придётся того, а я не хочу.

На третий день море окончательно решило нас доконать. Небо потемнело, свинцовые волны обрушивались на палубу, пытаясь переломить хребет нашему судну. В тот момент я с предельной ясностью осознал: морские странствия — мне не нравятся. Даже объединённые усилия Булькуса обливающегося потом и Вул’дана, чьи мускулы напрягались до предела от вкаченной в него мною энергии, ничего не значили перед слепой яростью моря. Оно играла нашей скорлупкой, швыряя её из бездны в небеса. И ничего я не преувеличиваю так и было. Честно-честно.

Три дня. Семьдесят два часа, наполненных воем ветра, скрипом измученного дерева и едким запахом страха, который не могла скрыть даже солёная водяная пыль. Шторм не утихал, он лишь на мгновения затихал, чтобы набраться сил для нового удара.

Исход был предопределён. Последний вал, высокий как гора, подхватил «Новый Мир» и с безразличной силой швырнул его на мель. Грохот раздирающегося днища оглушил нас. Когда сознание вернулось, я ощутил под собой не качающиеся доски, а неподвижный, горячий песок. Мы лежали на берегу, раскинувшись, как выброшенные морем амфоры, а над нами сияло безжалостное, ясное солнце, словно и не было никакого шторма. Тишина была оглушительной.

Я поднялся на ноги, огляделся. То тут, то там лежали люди. Не знаю, каким чудом, но мёртвых я не ощущал, многие просто спали. Протерев глаза, ещё раз осмотрелся. Пальмы, густой лес, пляж из белого песка и лазурное море. Это если смотреть направо, а если смотреть налево, всё то же самое, только десятки тел, корабль, лежавший на боку, трещина в корпусе, сломанная мачта. М-да. Лучше смотреть направо. Как-то поприятнее.

Проходя мимо людей, то и дело давал по глотку зелья исцеления. Открытая рана была только у одного моряка. Черенок разодрал ему бедро, чудом не задев артерию, и даже так он почему-то спал. Похоже, он в шоке или пьян. Я бы так, наверное, не смог с такой-то раной.

Стоило мне её задеть, как он тут же заорал на всю округу, отчего народ, кто ещё лежал без сознания, начал просыпаться и оглядываться.

— Успокойся, у тебя деревяшка в ноге, — он понял, кто перед ним, и потому готовящаяся тирада сорваться с его губ так и осталась не произнесённой.

— Сейчас я её выдерну, а ты терпи. Готов? — Кивок. — Дёргаю, — сказал я, а следом начал закрывать рану повязкой с мазью. Это мне Клариса её после того случая вручила, когда я с некромантом столкнулся. Она когда мне поведала, в каком я был состоянии, то пришла в ужас. Благо Элидия исправила всё до того, пока я очнулся. Но вернёмся к раненому. Он пытался не орать, прикусывая ворот рубахи. Я же протянул ему фиал с зельем исцеления. Пей.

Он глянул на то, что я ему протянул, и замотал головой.

— Простите, господин, но не могу.

— Почему? — не понял я. — Аллергия, что ли?

— Нет. Просто оно стоит столько, сколько за три года не заработаю.

— Твою налево. А ну пей, пока я тебя к праотцам не отправил. Это бесплатно. Мои люди, а ты один из тех, кто дал мне клятву, получают всё бесплатно, — он от такого заявления опешил, а я добавил. — Но только в критических случаях, таких как вот сейчас или если твоей семье нужна помощь и лекари не справляются. — Он принял и выпил, а я продолжил говорить. — Только вот если ты попросишь такое зелье и продашь его, тебя уволят, и ты всю жизнь будешь смотреть, как твои товарищи богатеют, покупают себе дома, собственные корабли или суда (решил я блеснуть умом, так как теперь знаю разницу), а ты прозябаешь в нищете.

Пока вещал, рана затянулась, оставив после себя только розовое пятно. Я протянул ему шаурму: «На вот, держи».

— Благодарю, господин, — проговорил он, находясь в удивлении от того, что видит, а я решил его добить.

— То, что ты ешь в моём ресторане, стоит как пять зелий исцеления, — от моих слов он поперхнулся и чуть не подавился. Пришлось похлопать по спине, а то ещё скончается. Хе-хе.

— тебя как звать-то?

— Ральф «Зубочистка».

— Итак, Ральф. Запомни раз и навсегда: я о своих людях забочусь, и неважно, кто ты: матрос, уборщик сортиров или управляющий ресторана. Вы все для меня едины, люди, что работают на меня. Верность и усердие, более мне ничего не нужно.

Пока говорил он доел.

— А теперь беги и проверь всех, не нужна ли кому ещё помощь, и других напряги. Проверьте весь корабль, и если что, сразу ко мне.

— Всё сделаю, господин, и это… благодарствую, — он вскочил, побежал, всё поражаясь, что нога совсем не болит.

Спустя три часа на берегу воцарилась напряженная, но упорядоченная тишина, сменившая хаос нашей битвы с морем увы в которой мы проиграли. Юлия оказалась незаменимой помощницей — пока я занимался самыми тяжёлыми случаями, она умело обрабатывала раны и накладывала перевязки. Обойти всех сразу было физически невозможно, а масштабы повреждений поражали. Восемнадцать человек с колотыми, резаными и рваными ранами разной степени тяжести — зрелище не для слабонервных. И всё это последствия шторма. Невероятно.

Но мы справились. Справились, потому что целителей оказалось трое. К моему удивлению, Булькус владел не только магией воды, но и даром стихии жизни, правда, не продвинувшись дальше ранга ученика. Однако в сочетании с его основной стихией он научился виртуозно применять заклинания среднего исцеления. Единственным, но существенным недостатком была чудовищная энергозатратность заклинаний. Как метко заметил когда-то Вортис, его магические плетения были «словно сплетены из канатов». Я так ему и сказал, и маг, будучи практиком, только кивнул, не видя в этом обиды. Взамен я указал ему на несколько излишне усложнённых узлов в его сплетениях, что позволило сэкономить ему процентов пятнадцать драгоценной силы. Он вновь был поражён моими познаниями в столь юном возрасте. Сам он в академии не учился, так как у его семьи не было денег, а служить на империю он не пожелал. Так что обучался у других магов, платя им зарядкой мана-кристаллов.

— Друзья мои, — начал я, когда последняя рана была зашита, а последнее зелье выпито. Мы собрались у большого походного костра, и в воздухе витала тревожная неуверенность. — Во-первых, не переживайте. Мы здесь не застряли. Если понадобится, я сам взлечу и пригоню сюда новый корабль. А пока вас прикроют два мага воды и мой верный отряд ОПК «Гурман». С ними вы в безопасности.

По рядам пронёсся облегчённый вздох. Я не хотел, чтобы люди пребывали в неведении и теряли веру, подозревая руководство в бездействии.

Затем я принял решение, которое, как я знал, работает безотказно. Я принялся за готовку. Достал «Котёл Алхимика», который под магическим взглядом раздулся до колоссальных размеров. Когда команда увидела, что я лично принимаюсь за стряпню, все прочие дела были мгновенно заброшены. Даже Марк, сначала пытавшийся навести порядок, вскоре замер, заворожённый зрелищем. Овощи сами мылись и чистились, куски мяса обжаривались в масле, а после перемещались по воздуху в котёл, а специи выстраивались в стройные очереди, чтобы в нужный момент устремиться в кипящий бульон. Стена огня или водяной серп никого бы не удивили, но вот такое применение нейтральной магии в быту — это заставляло замереть даже видавших виды моряков. Кок, кормивший команду все эти годы, смотрел на мои действия с открытым ртом, беззвучно шепча: «Вот она, истинная магия...»

Выбор пал на шурпу — блюдо сытное, восстанавливающее силы и идеальное для промозглого вечера. А когда из трюма выкатили четыре дубовых бочонка с пивом, на лицах людей наконец расцвели улыбки, а последние тени сомнений развеялись.

— Во-вторых, завтра мы приступим к восстановлению нашего корабля, — объявил я, завершая импровизированный митинг. — Я помогу. Не думайте о плохом. Всё будет хорошо. А теперь — отдыхайте.

Отойдя от огня, я сделал паузу, глядя на тёмные воды. План был ясен, команда спасена и накормлена. Оставалось лишь найти минутку уединения, чтобы... скажем так, «проверить периметр» в ближайших зарослях.

***

На следующее утро Бренор, чьё тело было выковано из стали и закалено в бесчисленных битвах, обнаружил, что бессмертие — ничто перед лицом вчерашней медовухи. Его череп раскалывался на части, и каждый удар пульса в висках отзывался огненной болью. Пролетающая мимо мошкара звенела в его ушах, словно целый легион гномов точил свои секиры прямо у него в голове.

— Кончина моя пришла... — прохрипел он, с трудом приподнимаясь на локтях.

Его пальцы, дрожа, нащупали прохладную металлическую флягу у пояса. Сделав несколько жадных глотков ледяной родниковой воды, он почувствовал, как жуткая боль отступает, уступая место просто невыносимой. Следующее испытание потребовало титанических усилий — открыть глаза. Когда веки, наконец, поддались, его ослепило палящее тропическое солнце, которое, казалось, сконцентрировало все свои лучи исключительно для него одного.

Пляж напоминал поле брани после проигранной битвы. Тела его товарищей были раскиданы в живописных, хоть и неестественных, позах, а воздух вибрировал от мощного хора храпа. И тут, словно видение, из походной палатки появилась Юлия — свежая, сияющая и порхающая, как бабочка на утреннем цветке. Она с лёгкостью подбросила в котёл пучок ароматных трав, и через мгновение до носа гнома донёсся спасительный запах мятного отвара с мёдом.

От этого благоухания мёда, что секунду назад казался спасением, ему стало не по себе, и в память хлынули обрывки вчерашнего вечера. Большой Пуф, с присущим ему азартом, предложил пари — кто больше выпьет, не свалившись на песок. Последним, кто остался на ногах, вроде бы был Кайлос. Булькус и Вул'дан, ещё вечером хваставшиеся своей магической выносливостью, теперь мирно почивали на песке. Балин и Торгрим, с умным видом рассуждавшие о том, как «молодёжь нынче не умеет пить», лежали рядышком, причём седобородый Торгрим обнимал пустой бочонок, как дитя. Что уж говорить об остальной команде — те пали, едва одолев второй бочонок. Лишь капитан Марк на морально волевых дабы пасть лицом в грязь перед командой, продержался до третьего, но и его могучее тело теперь покоилось у кромки прибоя.

Решив привести себя в порядок, гном направился к палатке. Едва он отодвинул полог, как на него обрушилась звуковая волна, сравнимая с рёвом разъярённого тролля. Когда глаза привыкли к полумраку, он увидел источник этого природного явления. Это были не пещерные жители, а Перчик и Большой Пуф, которые, устроившись голова к голове, издавали такие рулады, что от них дрожали стенки палатки. Теперь стало ясно, почему Юлия предпочла готовить на открытом воздухе, несмотря на прекрасно оборудованную походную кухню внутри.

«Эх, — с ностальгией подумал Бренор, — вот бы нам такие удобства, когда они только повстречались с Кайлосом...»

С тех пор прошло всего четыре года, но казалось, будто пролетел целый век. Воспоминания о ночлегах под открытым небом, походной похлёбке и не таком обилии припасов казались теперь такими далёкими. Всё изменилось, и, окидывая взглядом лагерь, гном с удовлетворением отметил — менялось оно к лучшему.

Совершив утренний туалет и сбрызнув лицо холодной водой, он вышел из палатки и опустился на песок рядом с Юлией, которая с улыбкой протянула ему дымящуюся кружку спасительного отвара.

— Скажи, а Кайлос давно встал? И где его носит?

— А он не ночевал в палатке.

— Да? Хм-м, странно. Пойду поищу. И спасибо за отвар.

Бренор поднялся и пошёл прогуляться по пляжу в поисках друга. Дабы подшутить над ним, мол, что он говорил, что его алкоголь не возьмёт, если он того не захочет. Вот только, пройдя до корабля и обратно, среди всех, кто спал на пляжу, черноволосого парня не обнаружилось.

— Что-то нигде нет его, — сказал он задумчиво, присаживаясь обратно на стул.

— Может, гулять пошёл?

— Может, но непохоже на него.

«Аэридан, где Кайлос?» — обратился гном мысленно к фамильяру друга, а в ответ молчание.

— А Радужный куда пропал-то? — от неожиданности произнёс он это вслух. Потом вспомнил, что он пил вместе с ними. Так как Перчик долго того подначивал: коли упадёт он раньше, то все эклеры, что приготовит Кайлос, — его, а ежели он упадёт раньше, то лично будет таскать ему какое-то шоколадное фондю или фондан в течение года.

— Господин Бренор, вы фамильяра господина Кайлоса?

— Да, видела его?

Девушка весело улыбнулась, отчего и самому гному как-то сразу жить веселее стало. Красивая эта Юлия, ямочки на щеках, глубокие глаза, вся такая сияющая, один минус — человек и высокая, на две головы выше него.

— Спит вместе с бельчонком. Вы, видимо, не заметили их.

Гном зашёл в палатку, внутри больше теперь напоминающую мини-дворец, и небрезгливо растолкал Аэридана.

— Пошёл прочь, — последовал ответ, а демон-коняшка перевернулся на другой бок.

— Слышь, алкоголик радужный, Кайлос где?

— Там, — буркнул он и снова засопел.

— Где там?

— Там — это там. Отстань, коротышка, а то лягну — мало не покажется, — пробурчал он, не открывая глаз.

Бренор от такого реально офигел. Ведь фамильяр сейчас находился не в истинном облике и потому был размерами с его ладошку. И он ещё смеет его называть коротышкой.

Сходив до раковины и налив воды, он вылил графин на бельчонка и Аэридана, так как лежали они рядом.

— Подъём, мелочь пузатая, — прокричал он.

— Ты чего творишь? — проревел в ответ Аэридан от злости, преображаясь в тот же миг и упираясь рогом в грудь гнома.

— Кайлос где? — спросил он, ничуть не испугавшись размеров пегарога, хоть они и впечатлили, а пульсирующий рог внушал трепет.

— Я же тебе уже говорил, он… — тряхнул пегарог головой. — Вот же голова раскалывается. Так, погоди, мне срочно нужно выпить какао с зефирками, а то сейчас копыта отброшу.

Гном спокойно ждал, в этот момент проснулся гоблин, и тихо чтоб никого не разбудить, стал на всех шипеть: на хрена так орать. Когда до него дошли слова Бренора, тот вместо того, чтобы завалиться спать, попытался обратиться к духам за помощью, но те его, видимо, послали. Потом он достал медовухи из под подушки и сделал пару глотков. Лицо приобрело осознанное выражение, но духи всё также молчали, проговорил он когда вновь попытался попросить помощи.

— Странно, молчат, — произнёс гоблин, делая очередной глоток, а после протягивая бутыль гному. Тот поначалу хотел отказаться, но после всё же принял, сделал смачных глоток, осушив полбутылки.

— Хорошо, однако, сразу в голове прояснилось, — и снова приложился к бутылке.

— Алкаши, — покачал головой Перчик, протягивая маленький стаканчик.

Через час все в лагере были разбужены и ходили по пляжу в поисках Кайлоса. Кричали, звали, но через три часа все орали. Так как стало понятно: он пропал.

— Ты реально его не чувствуешь? — в который раз Перчик спросил пегаса.

— Нет, — с явным раздражением ответил он. Потому как впервые с ним такое. Чтоб его проводник в мире людей не ощущался. Ежели бы он умер, то фамильяр последовал за ним в его новый мир, куда переродилась душа. Сейчас же такое ощущение, будто Кайлоса не существует вообще в этом мире и или в каком-либо другом. Он даже взлетел вверх, чтоб осмотреть остров, но тот оказался нереально большим и чем-то напомнил ему черепаху.

— Итак, план такой, — властно начал Вул’дан, его низкий голос прокатился по пляжу, заглушая шум прибоя. — Булькус, ты и капитан Марк остаётесь с людьми и возглавляете ремонтные работы. Экономьте силы — неизвестно, что скрывают эти воды или джунгли. Остров может оказаться не таким безлюдным, как кажется.

— Значит, вы идёте на разведку? — уточнил Марк, хотя ответ был очевиден.

— Именно так. Кто со мной? — Орк обвёл собравшихся тяжёлым взглядом.

Мгновенно лес рук взметнулся вверх, словно частокол из решимости. Даже юнги, стараясь казаться выше, тянулись на цыпочках.

— Похвальный энтузиазм, — Вул’дан одобрительно хмыкнул, скрестив мощные руки на груди. — Однако корабль не должен оставаться без надёжной защиты. Булькус, при всём уважении к твоим талантам, в одиночку тебе не справиться. — Маг воды только кивнул, ничуть не задетый — он трезво оценивал свои боевые возможности.

Последовали жаркие, хоть и недолгие дебаты. Несмотря на внушительные габариты орка, нависавшего над собравшимися подобно грозовой туче, итог был предрешён необходимостью. Вглубь острова отправилась пятёрка добровольцев: неугомонный Руми, гоблин Большой Пуф, бессмертный Бренор, сам Вул’дан и переливающийся всеми цветами радуги пегарог Аэридан, ну, последний и не спрашивал ни у кого разрешения. Остальные же тянули жребий. Так Балин и Торгрим остались в помощь Булькусу.

Что до Перчика, то ему досталась короткая соломинка. Он вытянул обломанную палочку и разразился таким виртуозным многоэтажным ругательством, что даже бывалые моряки покраснели, а затем постарались запомнить сказанное, так, на всякий случай. Однако стоило Бренору, подмигнув, шепнуть: «Кто же поможет Юлии с теми самыми жареными рёбрышками? Ведь только он понимает, как правильно готовить подобное…», как мордочка бельчонка прояснилась. Пожелав команде удачи наскоро и без былого энтузиазма, он стремглав помчался к палатке, где уже разносился соблазнительный аромат готовящегося пира, а девушка орудовала тесаком, разрубая рёбра. Гномы также, подслушав, утопали в ту же сторону, на прощание пожелав им удачи.

***

Отряд, отправившийся на поиски Кайлоса, продирался сквозь джунгли, такие плотные, что казалось, сама природа возвела перед ними неприступную стену из деревьев, кустарников, лиан и прочей зелени. Пять часов изнурительного пути — а преодолели они от силы пол километра. Вул’дан поначалу прокладывал дорогу водяными серпами, но вскоре осознал, насколько это истощает его силы.

Тогда инициативу перехватил Руми, принявшись прорубать проход с помощью меча, кастеты тут были бессильны. Орк смотрел на это с растущим изумлением и лёгкой завистью. Парень работал уже целый час, и на его лице не было и намёка на усталость. В голове орка зашевелилось подозрение: уж не употребил ли этот крепыш ту же диковинную «горошину», что и его Великий шаман Чёрное Проклятье? Откуда иначе взяться такой нечеловеческой силе? Он даже начал сомневаться, что в честном поединке, без применения магии, ему удастся одолеть этого коренастого богатыря. Если верить рассказа, Руми являлся вроде как чемпионом всей Империи Феникса. «Нет, точно надо будет уговорить Кайлоса поделиться этим сокровищем», — пронеслось в голове у орка.

Он уже собрался задать навязчивый вопрос, как вдруг непроходимая чаща неожиданно расступилась. Земля пошла на уклон, плавно перетекая в обширное каменное плато, испещрённое глубокими расщелинами, которые тянулись до самого горизонта.

— Аэридан, как нам лучше пройти? — поинтересовался Бренор, чьё зрение было не таким острым.

Пегарог взлетел и увидел, как на самом плато шевелится море неведомых зверей, чем-то напоминающих, если брать аналогию из памяти Кая, гиен. О чём он и сообщил им.

— Много их? — поинтересовался Большой Пуф.

— Да. Очень. Сотни три, а может, и больше. Размеры у них приличные. Мы, может, и справимся, но, боюсь, задержаться придётся.

— Нет. Кайлос бы без причины не пропал и уж точно бы дал знать. Потому предлагаю идти через ущелье, — высказался орк, и другие, не имея иных причин двигаться по плато, отправились в самое широкое ущелье.

Несмотря на солнце, когда они оказались меж каменных стен, что давили своей монументальностью, тут было довольно темно. Но это не все проблемы. Например, ущелье не было прямым, и чтобы пройти его насквозь, за которым через пару километров вроде как вновь начинается лес и холмы, придётся попетлять, так как на протяжении всего пути оно извивалось, как змея. Пуф поинтересовался, на сколько большой остров, то Аэридан вновь их удивил.

— Когда час назад взлетал, он был в два раза меньше. Сейчас он куда больше, если меня не глючит.

— Как такое возможно?

— Без понятия. Мне вообще этот мир не нравится. Быстрее бы Кай с ним покончил. Хочу домой, — пожаловался Аэридан. И все были с ним согласны.

Когда они прошли до середины ущелья, а стены стали сужаться, а еще все заметили в них норы. Тогда Руми высказал то, что вертелось у всех на уме.

— А вам не кажется, что слишком много тут паутины? — проговорил он, и в ту же секунду раздался звук клацанья по камням, что пронизал до самых костей.

— Спина к спине! — выкрикнул Вул’дан, когда сотни и сотни пауков размерами с собаку стали вылезать из нор и бросаться в атаку.