Где-то в окрестностях столицы Адастрии.

Глубокая ночь. Дорога, залитая холодным светом полной луны, и небольшой отряд, движущийся по ней. Группа состояла из трёх гномов, одного гоблина и человека. Шестеро всадников, закутанных в чёрные плащи с надвинутыми на лица капюшонами и масками ехали на порученное им господином задание.

Они направлялись в поместье богатого рода Балдуинов, владевшего множеством таверн в столице — заведений исключительно для аристократии и состоятельных горожан. Однако за последние месяцы их прибыль упала почти до нуля, если сравнивать с прежними доходами. И, разумеется, во всём был виноват некто Кайлос Версноксиум открывший ресторан, будь он неладен, «Не Лопни Маг».

Глава рода, Патрикас Балдуин, более не мог терпеть подобного унижения. Если так продолжится, их ждёт разорение, а иного ремесла они не ведали — иные сферы уже заняты родами, способными ответить жестоко. Этот же Кайлос — одиночка. За ним не стоит ни могущественного клана, ни влиятельного покровителя. Да, пару раз к нему заходил сам император, но и к ним августейшая особа также наведывалась. Ничего необычного.

Поначалу они планировали украсть рецепты, но юноша оказался прозорлив и запатентовал все свои блюда. Откуда только деньги взял. Хотя с его ценами это для него точно не проблема. Попытки обойти запрет привели к тому, что семь печей в их тавернах взорвались. Да ещё и штраф пришлось заплатить. На семейном совете решили похитить одного из младших поваров, что работает в ресторане, выведать рецепты и секретные ингредиенты, дабы готовить нечто схожее, но не идентичное — дабы патентное бюро не имело претензий. К тому же, в последнее время люди стали массово уходить к нему — платил он щедро, а взамен требовал лишь клятву о неразглашении. Правда, брал он не всех, хоть на этом ему спасибо.

Захват помощника повара прошёл безупречно. Но дальше началось странное. Похищенный не только не выдал секретов, но и смеялся всю дорогу. Утверждал, что они совершили величайшую ошибку в жизни, и скоро им всем придёт конец, а его — освободят, щедро компенсируют неудобства и оплатят им с женой ужин. Он даже благодарил похитителей за то, что выбрали именно его, а не кого-то другого. Этот безумец просил избить его — мол, за это получит сверху ещё пятьдесят золотых. Этот Кайлос сумасшедший раз так печётся о просто помощнике повара.

Поместили "психа" в кладовую, при этом его да связывать не стали, настолько все были в шоке от его поведения. Патрикас собрал совет, где и изложил суть произошедшего. Что делать дальше, никто не знал, но, здраво рассудив, что, если всё и вправду так, — надо готовиться к войне. На том и порешили: если уж выбирать между разорением и войной, они изберут последнее.

***

Отряд специального назначения для решения деликатных проблем — или, как его окрестил Кайлос, Отряд Прикрытия Кухни «Гурман» (ОПК) — прибыл к поместью Балдуинов на рассвете. Именно в этот час охрана, поддавшись дремотной истоме, бдит менее всего.

После тщательной разведки было решено проникнуть через канализационные туннели, ибо восьмиметровый забор, усиленный защитными рунами, представлялся непреодолимым. Малейшая попытка взобраться на него немедленно вызвала бы стражу, чего допустить было никак нельзя.

— Называйте меня «Великая Тень»! — прошептал Грохотун, натягивая на голову маску с аккуратными прорезями для ушей, сработанный Санчесом специально для подобных миссий. Эти маски, что ныне надел весь отряд, скрывали не только лица, но и магические отпечатки, делая их призраками в ночи.

— Тенью, что чихает громче, чем дракон после щепотки нюхательного табака, — пробурчал Бренор, поправляя пояс, утяжелённый пятью топориками, тремя метательными ножами и заветным магическим котелком как у Кайлоса «на непредвиденный случай». Вдруг ожидание затянется, а скрашивать его лучше за трапезой.

Отряд двинулся по канализационному тоннелю, который, к всеобщему изумлению, источал не привычное зловоние, а удушливый аромат дорогих духов или пряностей — видимо, Балдуины спускали в стоки просроченную парфюмерию или ещё чего. Иначе столь странный феномен было не объяснить. Открытие это произошло случайно: Балин забыл активировать защитный артефакт от запахов. Данное открытие повергло ОПК «Гурман» в лёгкий шок. Столь эксцентричный особняк им довелось посещать впервые.

Гоблин, сморщившись от густого запаха ванили, громко чихнул, и с потолка свалилась затхлая бриллиантовая заколка.

— Я просто жирею от этих богатеев! — фыркнул Торгрим, подбирая её. — У них даже канализация хорохорится! Интересно, что же тогда хранится в их сокровищнице, если подобные безделушки отправляют в сточные воды?

Выбрались они в некоем подсобном помещении, откуда, судя по всему, прислуга выливала помои и прочие отбросы. Естественно, в столь поздний час здесь никого не было, но это отнюдь не означало, что можно позволить себе лишний шум или неосторожность. Когда все выбрались и приготовили оружие, Грохотун Большой Пуф с величайшей осторожностью приоткрыл дверь, вглядываясь в густую тьму.

— Чисто. Пошли, — беззвучно махнул он рукой, выбираясь наружу.

Во дворе их ожидал не только бдительный взор стражников, но и декоративный пруд, населённый карпами-переростками. Проходя мимо, они стали свидетелями происшествия, которого никто не мог предвидеть. Один из карпов, заметив любопытную рожу Бренора, заглянувшего в воду, внезапно выпрыгнул и нанёс гному смачный удар хвостом по лицу.

— Ах ты, чешуйчатая тварина! Это прямое объявление войны! Ты у меня сейчас прямиком пойдёшь в сумку, а после в суп отправишься! — яростно прошипел гном, но Руми удержал его от попытки ворваться в пруд и атаковать рыбу.

— Наставник, мы пришли сюда не для этого, — тихо, но твёрдо напомнил он.

— Живи, пока живёшь, тварь! — проворчал гном, погрозив кулаком удаляющемуся карпу, и двинулся дальше.

Продвигаясь через сад, они внезапно замерли, услышав храп такой силы, что оставалось диву даваться, как от него не срабатывают охранные руны. Казалось, сама земля содрогается под ногами. Оказалось, Балдуины наняли гнома-садовода, мастера своего дела. Тот спал, обняв садовую лейку, но даже во сне, между раскатистыми всхрапами, бормотал заклинания: «Разрастись, азалия, и покарай тех, кто топчут газоны!» Кусты азалий вокруг нервно подрагивали, будто и впрямь готовые к атаке.

Отряд с величайшей осторожностью обошёл спящего, не желая его будить. Ибо если уж он храпел с такой мощью, то его крик наверняка поднял бы на ноги не только стражу, но и всю округу.

Воистину, поместье Балдуинов, которое они накануне вечером осматривали с пригорка, напоминало скорее причудливый замок разбогатевшего торговца луком, нежели родовое гнездо аристократов: избыток позолоты, кричащей даже в сумерках, выдавал тщетные попытки купить величие за монету. Сады были подстрижены с почти болезненной педантичностью, а вдоль дорожек, словно в насмешку над вкусом, стояли обнажённые скульптуры в сладострастных позах — гномы, эльфы, дракониды, орки и прочие народы, кроме людей, — все держали фонари, будто намеренно желая смутить вора своим неестественным видом. Иначе зачем выставлять такое напоказ?

Сморщившись и высказав своё «фи» отряд пошёл дальше.

Теперь же, проникнув внутрь особняка, они оказались в мире сюрреализма. Возникло стойкое ощущение, что они забрались не в обитель богатого рода, а в логово безумцев. Поживи здесь пару дней — и крыша поедет безвозвратно, а рассудок останется где-то позади. Всё из-за внутренней обстановки: повсюду висели кричащие гобелены с изображениями предков (все с одинаково удивлёнными густыми бровями), от которых становилось не по себе — казалось, они следят за каждым шагом. Куда ни кинь взор стояли дорогие, но уродливые вазы в форме совокупляющихся лебедей, словно перенесённые из кошмара какого-то развратного гончара.

— Что с ними не так? — тихо, почти беззвучно, выдохнул Руми, озираясь с лёгким отвращением.

— Они богаты. Точнее, были богаты, — так же шёпотом ответил Грохотун. — А вот вкуса им не досталось. И нанять мага-декоратора, чтобы обставил всё как подобает, не догадались.

— Скорее, пожадничали, — прошептал Бренор, разглядывая скульптуру двух целующихся косуль и с брезгливостью отворачиваясь. — Предпочитают поражать количеством золота, а не изяществом души.

Пройдя по первому этажу, они достигли конца северного коридора, где располагалась неприметная дверь, ведущая в подвал. Взломать её не составило труда — к всеобщему изумлению, она оказалась и вовсе незапертой. Спустившись по каменным ступеням, группа спасения буквально расцвела, вдохнув ароматы, царящие в погребе: воздух был насыщен пряными нотами выдержанного сыра, копчёного мяса, трюфелей и благородного старого вина.

Их цель, младший помощник повара Лорик, сидел за импровизированным столом из дубовых бочек и с невозмутимым видом наставлял крысу в искусстве приготовления соуса бешамель.

— Добавь щепотку тёртого мускатного ореха! — внушал он грызуну, который старательно толкал лапками крошечную тёрку.

Увидев спасателей, Лорик разочарованно вздохнул:

— Уже? Я почти убедил крысу открыть здесь филиал нашего ресторана. — Поднявшись с бочек, он протянул руку крысе. — Пока, Рататуй, может, ещё свидимся.

К изумлению отряда, крыса вежливо пожала ему руку.

ОПК «Гурман» был снаряжён просторными сумками с пространственными чарами, и потому уходить с пустыми руками не собирался. Род Балдуинов должен был понести заслуженное наказание за свою дерзость. Прежде чем покинуть подвал, шестёрка ловко опустошила его, запихивая в свои волшебные сумки всё, до чего могла дотянуться. За какие-то десять минут погреб опустел.

— Всё, выходим, — скомандовал Большой Пуф, — пока у нас всех крыша не уехала окончательно от этого безумия.

— Давайте пройдёмся по дому, — предложил Торгрим. — Все спят, а хозяев надо наказать. Одной еды и вина маловато будет для справедливого возмездия.

Возражений не последовало. Отряд разделился: Балин и Торгрим отправились на поиски сокровищницы, Грохотун с Горцем двинулись обследовать покои, а Руми и Лорик направились к сараю, дабы обеспечить путь к отступлению.

Сокровищницу отыскали без труда — её даже не утруждались скрывать особо. Подойдя к массивной, искусно украшенной двери, они тщательно её осмотрели, и на их лицах расплылись знакомые ухмылки. Уже в который раз они проникали во владения враждебных родов, вскрывая хранилища ценностей одним и тем же изящным способом — попросту растворяя стену рядом с дверью с помощью магии земли. Дверь, конечно, была зачарована, защищена рунами и прочими хитростями — защита хоть куда. Но то, что стены также требовали укрепления, до их жадных умов так и не дошло.

Переступив порог небольшой комнаты, Балин и Торгрим обнаружили, что золотые монеты аккуратно упакованы в стеклянные банки с бирками «Варенье из одуванчиков».

— Какие же они извращенцы! — возмущённо прошептал Балин, выгребая золото столовой ложкой.

— Полностью с тобой согласен, брат, — отозвался Торгрим, уже набивая сумки дорогим оружием, самоцветами и ювелирными изделиями. Артефакты он трогать не стал — от них исходил неприятный запах, будто кто-то, наевшись жирной пищи, облапал их своими неумытыми пальцами. Остатки жира протухли, и теперь от артефактов несло затхлостью. «Бр-р-р. Мерзость какая», — брезгливо передёрнуло Торгрима.

Балин, покончив с золотом, окинул помещение взглядом в поисках ещё чего-нибудь, что можно было бы «экспроприировать». Его внимание привлёк семейный альбом Балдуинов: на миниатюрах все предки были изображены с тарелками супа. Недолго думая, он искусно заменил все лица на рожицы, вырезанные из картофеля — раз уж они так любили запечатлевать себя с едой.

Тем временем Бренор, пробравшись на кухню, деловито складывал столовое серебро, в то время как Грохотун, попробовав местный паштет, сморщился и, не удержавшись, оставил на столе «анонимный отзыв»: «Суховато. 2 звезды из 5. Совет: добавить сливок и сменить повара». Дегустировать остальное после такого он не рискнул.

Когда отряд уже спускался в канализацию, Балин заметил, как Лорик с трудом тащит огромную головку сыра — ту самую, что не поместилась в сумки.

Лорик, заметив его любопытный взгляд, пояснил:

— Это для фондю! Кайлос оценит. Сыр дорогой, отменный.

Балин лишь улыбнулся в ответ. Фондю под ледяное пиво он и сам очень уважал.

Оседлав лошадей, ОПК «Гурман» двинулся в сторону Адастрии. Задание было не только выполнено, но и перевыполнено. Теперь можно было и отдохнуть — с чувством выполненного долга и приятной тяжестью в сумках.

***

Утро в доме Балдуинов началось с пронзительного крика, столь истошного, что поднялись даже те, кто не собирался покидать постели до полудня. Патрикас, поднявшийся в столь ранний час, уже был не в духе, но когда он увидел, во что превратили его родовое гнездо…

— Как… Как такое могло произойти? — только и смог вымолвить он, бессильно опуская плечи и озираясь вокруг.

Семейство Балдуинов, высыпавшее из своих покоев на первый этаж, обнаружило, что, помимо пропажи золота и провизии, все их дорогие гобелены теперь украшены изящной вышивкой: «Не лопни, маг — лучший ресторан в городе!».

Когда хозяин дома ступил на кухню, повар, бледный как полотно, принялся жаловаться, что некто «скорректировал» рецепты в поваренных книгах:

— Вместо соли — сахар! Вместо перца — корица! Пусть ваш фамильный паштет теперь пахнет яблочным пирогом!

«И то толку будет больше», — гласила дерзкая приписка на полях.

— Особенно усердствовали над нашим родовым рецептом «Тушёной дичи с трюфелями», — продолжал повар, дрожащим пальцем указывая на страницу. — Добавили целую этажерку с комментарием: «Совет: замените дичь на старый сапог — вкус тот же, экономия на 200%!».

Не проронив ни слова, глава рода вышел в сад, где громче всех вопил мастер-садовник. А всё потому, что Руми, пока другие опустошали сокровищницу, срезал все розы, азалии и прочие цветы, задумав составить гигантский букет для Майи.

Далее он проследовал в библиотеку, где все книги были переставлены, а портреты предков — разрисованы. На двух полотнах, изображавших особо уважаемых родичей, красовалась надпись: «Я обожаю Кайлоса», а ниже — аккуратное розовое сердечко.

В гардеробе, как ему доложили, все дорогие плащи и мантии были изрезаны на ленты, а в обувь… похоже, наведалась целая стая котов, дабы оставить свои «дары». Это стало последней каплей.

Сжав кулаки, Патрикас в бешенстве принялся кричать, а затем приказал собрать всю охрану во дворе. Сначала он разберётся с ними… Нет, сначала они всё отработают, а уж потом он разделается с ними — и с этим выскочкой Кайлосом. Война так война. Только для начала надо понять, где взять денег на оплату наёмников. Сокровищница-то пуста.

***

Когда отряд дожидался в лесу предрассветного часа. Грохотун Большой Пуф, порывшись в своих бесчисленных карманах, с внезапной тревогой обнаружил пропажу одного небольшого мешочка из грубой ткани. В нём хранились тщательно высушенные грибы особого сорта, которые он изредка жевал — не для насыщения, но для лёгкого расслабления духа. Грибы были изрядно крепкими, а потому гоблин откусывал лишь малую толику, размером с ноготь.

Перебрав все складки своей одежды, он со старательно изображаемым безразличием поинтересовался у спутников:

— Э-э, друзья… не попадался ли вам красный мешочек с вышитым пегарогом?

Оказалось, не просто попадался. Бренор, отвечавший на привале за стряпню, нашёл его ранее у костра. Понюхав содержимое и сочтя аромат пикантным и возбуждающим аппетит, щедрой рукой высыпал всё в кипящий котёл, дабы «обогатить вкус и без того превосходной похлёбки».

Услышав сие, гоблину на мгновение стало дурно. Он мысленно прикинул, какая чудовищная доза психоактивных веществ пришлась на каждого из отведавших ужина. Когда же гном, заметив его бледность, спросил: «Что-то не так, приятель?» — Грохотун только махнул рукой, сделав вид, что всё в полном порядке, мол, он не в обиде. Всем понравилось и ладно.

— Ничего, ничего… Главное, что похлёбка всем понравилась, — пробормотал он, с тоской думая о предстоящих часах, которые обещали быть… весьма необычными для всего отряда.

В глазах его читалась тихая паника, но гордый гоблин предпочёл сохранить лицо, решив, что лучше уж сойти за чудака, чем признаться в содеянной оплошности, которая ныне угрожала превратить их задание в феерическое и непредсказуемое путешествие.

***

Пройдя по старой навивающей прекрасные воспоминания тропе «Старого Алхимика», я достиг Омута Тихих Мыслей. Вступать в беседу с русалкой не стал, но по старой памяти бросил в воду несколько подарочков — гребень ручной работы, бусы, браслет и разной бижутерии по мелочи. Уже отойдя, услышал тихое, словно шелест камыша: «Благодарю». Я улыбнулся, бросив через плечо: «Всегда пожалуйста», — и двинулся вслед за Виссарием.

Добрались мы до места, где обосновалась Тораксия со своим роем, относительно быстро. Это была та часть Чёрного Бора, где гигантские поляны, усыпанные разнотравьем и цветами, расступались перед древними деревьями.

Уже на подходе я заметил на ветвях знакомые грозди шариков, но с неожиданным отличием — они были не лазурными, а зеленоватыми, точнее, светло-изумрудными, словно капли утренней росы.

Сама королева Тораксия также претерпела изменения, в размерах и окрасе. Она стала втрое крупнее, и вид её теперь внушал если не страх, то почтение. Ещё там, в замке осколка мира, она была немаленькой, но сейчас её габариты приближались к размерам истребителя МиГ 29. Что до цвета… Её брюшко отливало зелёным, словно лист малахита. Видимо, это и было причиной смены цвета тех самых «горошин».

— Приветствую, ваше величество. Как поживаете? — Я достал складной табурет из пространственной сумки и устроился на нём.

— Здравствуй, Кайлос. Всё благополучно. Популяция растёт. Дары здешних лесов и вправду щедры. Подобного изобилия мы не видели с тех пор, как покинули родной мир.

— Я рад, что угодил. Наш договор всё ещё в силе?

— Хотела бы сказать «нет», но…

— И вновь я рад, что вы оказались мудрой и «честной». Поскольку обмани вы меня — Чёрный Бор стал бы вашей могилой, а мне этого ой как бы не хотелось. Кстати… Зачем вам тела тех деб… безумцев что напали на меня?

— Удобрение.

— М-да уж. И часто такое происходит?

— Случается, когда люди вторгаются на наши земли. Особенно замечательное получается из магов. Прям красота.

— Понятно, — самого передёрнуло от отвращения. — Тогда следующий вопрос: почему шарики зелёные и как это отразится на тех, кто их отведает?

— Зелёный цвет — от местной флоры. Что до последствий… Понятия не имею.

— Примерно так и предполагал. Выходит, вы и ваши… особенные пчёлки всем довольны?

— Более чем.

Пока мы обменивались любезностями, ко мне стаскивали те самые шарики, которые тут же исчезали в недрах моей пространственной сумки. И было их… ошеломляюще много. А знаете, сколько именно? Без малого сотня штук. Я от такого известия едва не рухнул в осадок. Так как по пути я насчитал несколько сотен гроздей, в каждой из которых зрело не менее трёх десятков таких сфер, и это только вдоль тропы, а мне принесли жалкие…

— Это что за щедрость? — не удержался я от сарказма.

— Так и знала, что ты не в курсе, — прозвучал голос Тораксии, вибрирующий, словно жужжание гигантских крыльев. — «Горошины», как ты их называешь, не созревают в одночасье. Мы напитываем их год за годом. Для полного созревания требуется как минимум пять лет по местному исчислению. То, что отдали тебе, — наш дар в благодарность за этот чудесный новый дом. Мы взращивали эти сферы круглые сутки, всем роем, уделяя остальным малую толику нашего внимания. Поскольку знали — ты скоро пожалуешь в гости.

Мои грёзы о том, чтобы стать первым миллиардером Керона, разбились о суровую реальность. При всём притом ещё надо выяснить, что эти «шарики» дают. А вдруг они, наоборот, не дают счастья, а заставляют стать психом или погрузит того, кто сел в полное отчаяние.

— Печально это сознавать, но против природы не попрёшь, — вздохнул я, убирая складной стул. — Что ж, и на том спасибо. Увидимся через три года. Как раз к тому времени гномы достроят мой замок и буду навещать вас чаще.

Я уже собрался уходить, но резко остановился и обернулся.

— Слушай, а может, у тебя есть какие-то просьбы? Чем-то помочь могу?

— Есть одна, — прозвучало после краткой паузы.

— Я весь во внимании.

— Понимаю, тебе это покажется чудовищным… но из вашей плоти получается превосходное удобрение. Цветы от него растут куда пышнее, чем без него.

К горлу подкатил ком от таких слов.

— И? — сумел я выдавить.

— Я вижу, ты сильно возмужал — и телом, и в магическом плане. Твоя мощь впечатляет. Честно признаюсь, не будь её — я бы атаковала тебя без раздумий.

— Благодарю за откровенность, но ближе к делу.

— Да, конечно. Ты наверняка часто сталкиваешься с недоброжелателями. Мы были бы рады получить их тела. Души, разумеется, ты обещал богине. Нам же достаточно и…

— Погоди, погоди. Откуда ты знаешь о богине? И вообще я ей ничего не обещал.

— На тебе же горит её метка? Разве твой фамильяр не сказал тебе об этом?

— Не-а, промолчал. Видимо, запамятовал.

Себе же сделал пометку прибить одну радужную…

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. На этом, пожалуй, всё. До встречи.

Обратный путь я проделал в глубокой задумчивости. Вырвал меня из размышлений окрик. Замерев, я взглянул в ту сторону, откуда он донёсся. Там стоял мужчина в белой мантии, подобие той, что носила Офелия.

— А вот и удобрение подоспело, — бросил я в ничего не понимающее лицо некроманта.