Беседа

— Благодарю вас, владыка. Ваше гостеприимство — словно тень великого древа в знойный полдень.

— Закрой глаза — и можно решить, что передо мной говорит истинный сын пустыни, — заметил Рашид, и в его глазах плеснулась тёплая усмешка.

— Это — лишь малая дань уважения к вашим обычаям, — я склонил голову в почтительном поклоне.

— Благодарен, лестно слышать. Но мы можем обойтись и без излишних церемоний. Мне ведомо, сколь тягостна витиеватая речь для уроженцев Империи. На что я ответил понимающей улыбкой.

— Во-первых, хочу, чтобы ты знал: данная беседа состоялась по двум причинам. Первая — твои спутники, — его взгляд скользнул в сторону Вул’дана и Перчика. — Ими ты меня чрезвычайно заинтриговал, и не только ими. Марина Великолепная и ещё муж Вортис известны повсеместно. Да и Санчес Забегайлов, победитель нашего конкурса, также личность, заслуживающая внимания. Вторая — твои деяния. Скажи мне правду: это ты истребил гильдию «Безмолвные Клинки» и собственноручно низверг Фламе по прозвищу «Белое Пламя»?

— Мы всего-навсего… подмели один из углов вашего дома, где завелись пыльные мыши, — ответил я, находясь в тени его гостеприимства.

— Намёк на их балахоны. Смешно, — по лицу Рашида скользнула лёгкая улыбка.

— Видите ли, Рашид ибн-Фарид, это было дело сугубо личное, — я облокотился на каменный парапет. — Но и для вас в случившемся есть выгода: гильдия «Безмолвные Клинки» более не омрачает ваш лучезарный град. А их предводитель, увы, отправился к праотцам досрочно — в наказание за своё упрямство.

— И в чём же именно он вам отказал, если не секрет?

— Отнюдь. Не пожелал аннулировать контракт на мою голову. Я предлагал, честное слово. Тем более, что заказчик, господин Шулайд, уже мёртв.

— А, вот теперь многое проясняется, — проговорил он, и по его задумчивому виду стало ясно, что названное имя ему знакомо, быть может, даже лично.

— Кайлос, а тебе не приходило в голову, что у меня с ними могли быть… деловые отношения? Теперь многие из их обязательств повиснут в воздухе мёртвым грузом.

— Нет, не приходило. Если честно, мне это глубоко безразлично. Я, к слову, разобрался и с вашим местным «достоянием» — грозным духом Игнисом аль-Касимом. Как Вы полагаете, стоит ли такому человеку теперь тревожиться о ваших деловых неурядицах? — Глаза мои подёрнулись живой тьмой.

Рашид был мужчиной с крепкими нервами, но тьма — не та стихия, к которой легко привыкнуть. Он инстинктивно отшатнулся, но мгновенно овладел собой.

— Кайлос, ты выглядишь весьма юным, и ты должен понять моё замешательство.

— Понимаю. А потому даю слово мага: всё, сказанное мною, — чистая правда. Вам не грозит от меня опасность, пока Вы не решите обратиться против меня сталь и магию.

— Дело не только во мне! Многие знатные рода пользовались их услугами, и теперь их кошельки изрядно оскудеют.

— Ещё раз повторю: мне безразлично. Пусть приходят. Я сотру их всех с лица земли. Но! Надеюсь, что вы сможете их образумить, что связываться с тем, личного врага Братства Абсолюта, того, кто сразил ни одного архимага, того, кто пьёт с королями и императорами. Вы просто ничего обо мне не знаете. Поверьте, когда вы наведёте справки, то вознесёте хвалы богам, что я покинул ваш дом как добрый друг, а не как враг.

— Что ж… Предлагаю сменить тему. Расскажи поподробнее о том, что произошло с тем, кого нельзя было победить.

— Конечно, — с радостью согласился я.

Далее я изложил всё, что случилось в Зале Вечного Горна. Рашид слушал с неослабевающим вниманием, ни разу не прервав. Услышав о трёх желаниях, он не смог сдержать искреннего изумления.

— Вот так всё и было. Души ваших предков ныне свободны и отправились на перерождение.

— И ты полагаешь, у них есть шанс?

— Да. Игнис не пожирал их, а копил, дабы однажды всей этой мощью разорвать сковывавшие его цепи.

— Предлагаю вернуться к столу.

— С удовольствием, — ответил я, понимая, что ему нужно многое осмыслить, чтобы понимать, как дальше вести со мной диалог.

Когда мы вновь расселись, Рашид медленно поднялся, а его глаза горели.

— Вы не просто подмели пыль, вы очистили наш дом от скорпиона, что жил под порогом тысячелетия. Мои скромные дары — это капля воды в колодце моего долга.

Тебе, Кай, вручаю «Сердце Вулкана» — кузнечный молот предка, способный ковать пламенную сталь без раскалённого горна. — Первый из трёх слуг, что вошли, когда мы расселись, вручил мне огромный молот, испещрённый рунами, мана-кристаллами и чем-то ещё. Это лучше узнать у Санчеса. Я с благодарностью принял дар.

— Вам, Вул’дан Ночной Прилив, — «Плащ Пустынного Духа» из шкуры легендарного «аль-габи» (невидимого шакала), скрывающий владельца в песчаной дымке.

— Перчику — пожизненный запас «слёз феникса» и крошечный, но невероятно острый «кинжал предателя», который, по слухам, всегда находит путь в спину врага.

— Благодарю вас, Рашид ибн Фарид, — Бельчонок повесил кинжал на пояс, надев специальные ножны с удобными застёжками, что не будут мешать ему бегать.

И когда успели сотворить. Ах да, магия. Всё время забываю.

— Уважаемый, не доводилось ли вам иметь дел с неким графом Сухар... Сухалимом? — произнёс я, намеренно слегка коверкая фамилию.

— О, это весьма... достойный человек, — ответил Рашид таким тоном, что у присутствующих не осталось ни малейших сомнений в обратном.

— Имеются ли в вашем городе предприятия, находящиеся под его дланью? Или, быть может, он ведёт дела с кем-то из уважаемых жителей Огнебора?

— Ему принадлежит примерно пятнадцать процентов... — Правитель позволил себе лёгкую, но красноречивую гримасу неудовольствия. — Он весьма состоятелен, и с ним многие сотрудничают.

— В таком случае, примите от меня дар, уважаемый Рашид ибн-Фарид. В скором времени этого человека, как и всего, что с ним связано, не станет. Вы сможете смело... изъять в казну имущество этого «достойнейшего» мужа. Он переступил черту, за которой нет возврата, и его ждёт неминуемая кара.

— Кайлос, вы вступаете в опасную игру. Это раз. А два — он приближён к королю.

— Это не имеет значения. Приговор уже подписан. Вор и убийца должен быть наказан. Скажите, вам знаком род Аурелисс?

— Разумеется. Один из древнейших родов нашего королевства. Увы, он был уничтожен в противостоянии с графом Сухалимом.

— Во-первых, уничтожен не полностью. Во-вторых, Ева Аурелисс — моя возлюбленная и, вероятнее всего, будущая супруга. Я дал слово во всём разобраться и вернуть то, что было похищено. А свои обещания я имею привычку выполнять.

Я говорил это всё неспроста. Я желал, чтобы Сухарик начал нервничать, чтобы мысли обо мне отравляли каждый его день — когда я явлюсь, когда нанесу удар. Если же Рашид и вправду с ним в натянутых отношениях, то это мне лишь на руку. А коли нет. Ну нет так нет. Кому надо тот подсуетится и нанесёт удар.

— Что ж, если всё обстоит именно так, как ты говоришь, то нужные уши непременно услышат то, что им надлежит услышать, — подтвердил он мои мысли. Хозяин дома улыбнулся, и мы вернулись к завтраку.

Впрочем, если посмотреть на моих спутников, выходило, что они завтракали уже в седьмой раз. Неужели им никогда не бывает достаточно?

***

Обменявшись любезностями, мы покинули покои правителя, дабы поведать нашим спутникам о состоявшемся разговоре и вообще случившемся этой ночью. Они слушали с величайшим вниманием, а затем засыпали меня вопросами. Сказать, что вопросов было «несколько» — значит погрешить против истины. Их оказалось великое множество. Всё это время Ева смотрела на меня попеременно то с ужасом, то со страхом, а под конец — с чем-то, похожим на уважение. Это зрелище приводило меня в лёгкое смятение: как в одном человеке за какие-то два десятка минут могут сменять друг друга столь разные чувства?

— Итак, друзья мои, — подвёл я черту, — мой путь лежит в ином направлении. Здесь наши пути расходятся.

— А ты не полагаешь, что тебе не помешает помощь? — вежливо, но настойчиво вступил Вортис. — Из твоих же слов можно предположить, что предстоит дело опасное, и лишняя пара опытных магов тебе явно не повредит.

— Благодарю, но мы справимся с Перчиком и Санчесом. Спасибо вам, но так надо. У меня к вам иная просьба: приглядите за Евой.

Да, я попросил их взять её с собой в оркские земли. Сердце моё обливалось кровью при одной мысли, что она может отправиться со мной навстречу опасности. А если я так себя чувствую, значит, брать её точно не стоит.

— Не терзайся напрасно, Кайлос, — успокоила меня Марина. — Я лично приму её под своё крыло.

— Благодарю вас. Я всё выясню, после разберусь с графом и тогда заберу её.

— Ты же не забыл, что верховный шаман Дар'гхун по прозвищу Чёрное Проклятье жаждет с тобой встречи? — напомнил Вул’дан.

— И я непременно удостою его своим визитом. Слово мага. Тем более, прозвище у него столь красноречивое, что просто будет ошибкой с моей стороны не заглянуть на огонёк, — мы обменялись весёлыми улыбками и принялись собираться.

Вортис, Марина и Вул’дан — этого вполне достаточно, чтобы отразить любую угрозу, какую только сможет послать на них Мадур Сухолим. Вопрос лишь в том, отважится ли он вообще соваться к оркам. А ведь это не просто орки, а маги известные и уважаемые, чьё мастерство может стоить ему куда больше, чем сомнительная победа.

Когда все удалились из комнаты, оставив нас наедине, я приблизился к Еве. Мягко обняв её, я усадил возлюбленную к себе на колени и принялся нежно перебирать пальцами её шелковистые волосы.

— Ева, выслушай меня, — начал я, и голос мой прозвучал тихо, но весомо. — Говорят: на других надейся, но сам не плошай. Будь осмотрительна. Маги, что сопровождают тебя, сильны, но даже они могут не успеть отразить внезапный удар из тени артефактного болта.

С этими словами я надел на неё изящный кулон. Он был прекрасен — тонкая работа с переливающимися самоцветами, но она пока не ведала, что в оправе скрывался мана-кристалл, а сам артефакт был создан, чтобы защищать именно от таких угроз, как зачарованные болты. Мы его смогли проверить только на тех, что сами делали, а вот какие будут у убийц, но будем надеяться на лучшее.

— Взять тебя с собой… как же сильно мне этого хочется, — признался я. — Но едва эта мысль возникает, моё сердце сжимается в тревоге. Значит, не стоит тебе ступать на эту тропу. С ними тебе будет безопаснее.

— А как же ты? — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди, словно прислушиваясь к стуку того самого сердца. — Если с тобой что-то случится?

— Не терзай себя, всё будет хорошо, — попытался я успокоить её. — А если что… часть моих владений отойдёт тебе. Станешь весьма состоятельной особой.

Я улыбнулся, но она внезапно отпрянула и вновь ударила меня кулаком по плечу. Снова. И снова было больно. «Не вставить ли под мантию стальную пластину?» — мелькнула у меня практичная мысль.

— Зачем мне золото, если не будет тебя? — по её щекам заструились слёзы. — Ты мне нужен, а не сокровища. Я столько лет без них прожила — и не умерла же.

Я аккуратно, подушечками пальцев, смахнул её слёзы.

— Не спеши приговаривать меня к забвению, — тихо прошептал я, ладонь моя по-прежнему покоилась на её щеке. — Я не для того прошёл столько, чтобы в одночасье растерять всё обретённое. Лучше вот, попробуй. Говорят, вкусняшки — лучшее лекарство от плохого настроения.

Я протянул ей плитку шоколада «Алёнка». Она с любопытством развернула обёртку, отломила аккуратный квадратик и отправила его в рот. На её лице, словно на чистом пергаменте, проступила целая гамма чувств: изумление, любопытство, а затем — чистая детская радость, переходящая в восторг.

— Насчёт графа не терзайся, — продолжил я, пользуясь тем, что её рот был занят, — проблемы уже стучатся в его ворота, он просто ещё не слышит их топота. Я разберусь с ним, едва вернусь. Сейчас же мне нужно проверить, не являются ли те самые «клыки» на горизонте новым Обелиском. Если нет — я сразу же отправлюсь к тебе. Понимаешь, я рассчитывал, что он здесь, в Огнеборе, и всё удастся решить быстро. Но этот змей предпочёл ускользнуть в столицу. Может, струсил, а может, затеял нечто иное. Не в том суть. Обещаю, мы вернём тебе всё: твои земли, родовые гнёзда и всё, что было утрачено. А после, если пожелаешь, продашь это и переедешь ко мне. Если же нет… что ж, тогда придётся мне жениться на Хельге.

Лишь благодаря неестественной реакции мага мне удалось избежать очередного удара. Я резко поднялся, бережно усадив её на диван, и в тот же миг воздвиг перед собой сияющий щит, принявший на себя ослепительный луч света.

Последовало ещё с полдюжины таких же яростных, но бесплодных выпадов, пока мне это не надоело. Я шагнул во тьму и возник у неё за спиной, резко обернул к себе и прижал так, чтобы не дать ей вырваться. Она попыталась что-то выговорить, но я нашёл куда более убедительный способ прекратить этот поток гнева — я прижался губами к её губам, заглушив все возражения. После этого у нас уже не осталось ни времени, ни желания для разговоров.

***

Поскольку душа моя неизбывно жаждет благодеяний, я великодушно предоставил нашим спутникам мою карету. И что примечательно, никто из них даже не попытался изобразить подобающую в таких случаях церемонию с возражениями вроде: «О, нет, как же ты сам?» или «Не стоит столь щедрого дара!». Они просто уселись, махнули нам рукой и умчались в предзакатную дымку. Тоже мне друзья. Могли бы и отказаться.

Нам же пришлось обзавестись скакунами и продолжить путь верхом. Для меня это не было обременительно, однако Санчес пребывал в настроении, которое можно описать как «гроза в пустыне». Но стоило мне вручить ему серебряную пиалу, доверху наполненную замороженными сливками с ванилью, как тучи на его челе рассеялись. Любопытно, что шоколад не снискал его благосклонности, и это невольное разочарование разом прекратило воркотню Аэридана о том, что я разбазариваю не возобновляемые ресурсы. Он и так, скрепя сердце, расстался с двумя плитками, вручив их Еве.

Что до меня — я был только рад расстаться с каретой. Бесспорно, она удобна, но нет ничего прекраснее, чем мчаться на добром коне по торговому тракту, пока по обеим сторонам простираются золотистые барханы, подобные застывшим морским волнам. Это — подлинная свобода. В такие мгновения ничто не тяготит душу: ни налоги, ни заботы о протекающих трубах в подвалах ресторана, ни алчные чины имперской бюрократии. Есть только ты, верные спутники рядом и бесконечная дорога под копытом скакуна. Хотя кто знает, насколько он действительно верен...

К слову. Перед самым нашим отъездом Майя донесла до меня любопытное известие. Чиновник по имени Вилис Хитробокий из патентного ведомства, тот самый, что помогал нам «сберечь» изрядную сумму, недавно продал свой дом, дабы продолжить питаться в моём ресторане. Выяснилось, что его изгнали со службы за то, что он брал непомерные взятки и при этом свято блюдил принцип «все яйца в одну корзину», ни с кем не делясь. Что ж, так ему и надо. Карма, она ведь не слепа — она просто очень внимательна и предельно иронична.

***

Спустя три дня.

Карета мерно покачивалась на ухабах пустынной дороги. Её пассажиры сознательно избежали заезда в столицу Пылающих Песков, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Однако граф Сухолим обладал не только несметными богатствами и обширными связями, но и множеством приспешников, жаждавших выслужиться перед своим покровителем. Ему немедленно доложили, что Еву Аурелисс видели в сопровождении трёх орков, а также намекнули, что в пустынных просторах могут случаться всякие неожиданности, и исчезновение трёх «клыкастых» навсегда может остаться тайной песков.

Граф, разумеется, воспрял духом, узрев наконец возможность раз и навсегда завершить тяжбу за земли. Пока Ева была жива, он не мог оформить владение законно — король не допускал сего. Да, они вели общие дела, приносившие немалый доход в казну, но закон есть закон, и король Раджах Сахир блюл его неукоснительно. Золото он любил, но закон любил больше, ибо именно он позволял собирать с подданных ещё больше золота, а с иноземцев — втрое против того.

Поздним вечером.

Время было позднее, и наши путники решили устроить привал. Роскошной палатки, подобной как у Кайлоса, у них, разумеется, не имелось. Но это не стало проблемой — всё необходимое для ночлега у костра было при них. С одной стороны, могло показаться странным, что столь уважаемые маги согласились спать на простых циновках под открытым небом. Но с другой — на этом настояла сама Марина. Видимо, ей захотелось обрести долю романтики: провести ночь на свежем воздухе, под шёпот звёзд, зажарить на огне кусок сочного мяса, испить вина или душистого травяного отвара.

И вот барашек был готов, его соблазнительный аромат поплыл в ночном воздухе, заставляя всех присутствующих сглатывать слюну. Дружная компания уже собралась приступить к трапезе, как вдруг Вортис, до этого момента бесшумно перебиравший монету между пальцев, резко вскочил на ноги. Мгновенно вокруг группы воздвиглась сияющая стена из хрустальной воды — и тут же в неё с противным шипением врезалась туча отравленных болтов и стрел, а следом обрушился шквал боевых заклинаний.

Воспользовавшись тем, что водяная стена скрывала происходящее внутри от взоров нападавших, Марина бесшумно ушла под землю. Поскольку вокруг простирались пески, сделать это было энергетически менее затратно, нежели в других местностях. Первым делом она переместилась на расстояние в сотню метров от лагеря. Там, осторожно вынырнув из песчаной толщи, она обнаружила трёх магов и почти два десятка вооружённых людей, готовых ринуться в атаку.

Бросив взгляд в сторону стоянки, она увидела, как водяная стена рухнула, и в сторону врага полетели водяные копья — настолько тонкие и прозрачные, что их можно было разглядеть лишь в отсветах костра. «В который раз я восхищаюсь твоим мастерством, любимый», — пронеслось у неё в голове. Так виртуозно контролировать свою стихию способен далеко не каждый архимаг. Что будет, когда он достигнет этого ранга, даже страшно представить. Да, это будет не скоро, может, лет через триста, но будет, а время… Время пройдёт.

Едва первые копья достигли цели, ночную тишину пронзили вопли боли. Прежде чем маги противника успели среагировать, четверо нападавших рухнули замертво. Только тогда магам огня удалось выставить перед своими рядами защитную стену из пламени, поглотившая остальные копья.

«Глупцы», — мысленно усмехнулась Марина, прекрасно понимая, что эти преграды вряд ли сдержат атаку мужа. «Ох, как же вы сейчас удивитесь», — она стояла за спинами врагов и улыбалась, готовясь насладиться представлением.

В тот же миг из его вскинутых рук вырвалась новая серия водных игл, которые со свистом врезались в узлы сосредоточения вражеских заклинаний. Защитные стены попросту рассыпались в воздухе, не успев хоть что-то противопоставить. «Как же приятно видеть эти растерянные лица», — с холодным удовлетворением отметила она.

Следом в строй нападавших врезались водные серпы, выпущенные Ночным Приливом. Стоило отметить, что их качество было на высоте — почти на уровне мастера. Из пяти выпущенных четыре нашли свои цели. И тут же Вортис принялся отчитывать молодого орка, так как все пять должны были достичь цели. Он же атаковал обычных воинов, а не магов.

— Когда мы вернёмся в академию, тебе придётся месяц отрабатывать это заклинание, раз уж ты до сих пор не можешь с ним справиться! — прогремел его голос.

«Бедный Вул’дан», — с лёгкой усмешкой подумала Марина.

После водяных серпов, выпущенных орком, в бой вступила Ева. Её луч света, направленный в мага, не сумел пробить защиту — что и неудивительно, ведь против них выступали трое магистров. Однако суть была не в этом. При столкновении с барьером луч порождал ослепительную вспышку, способную на мгновение лишить зрения всех в округе. Если не знать об этой её особенности, ослепнуть было проще простого. К счастью, Марина была в курсе её этой особенности и успела прикрыть глаза.

Среди нападавших поднялся крик: одни вскрикивали от боли, другие — от страха перед внезапно наступившей слепотой. Этим моментом следовало воспользоваться.

— Discipulus, — прошептала она.

Песок под ногами нападавших внезапно пришёл в движение, превратившись в зыбучую трясину, и люди начали погружаться в него. Крики стали ещё отчаяннее. Но уже через минуту воцарилась тишина — выжить удалось лишь троим, а маги, тем более магистры, не станут попусту вопить. В Марину тут же полетели сгустки огненных шаров, и ей пришлось вновь скрыться под землёй, где они были ей не страшны.

Тем временем Вортис продолжал наставлять нерадивого ученика.

— Перед тобой — трое магистров пламени. Да, они сильнее, но если бить в средоточие, в точку, откуда начинается плетение…

— Господин Вортис, перед вами не Кайлос, — попытался оправдаться Вул’дан. — У меня нет такого зрения, я не могу увидеть точку плетения.

— А ты должен видеть через «не могу», — раздражённо проговорил «Тень Солнца», попутно развеяв два огненных копья, летевших в Еву. — А ты чего уставилась, разинув рот? Хочешь, чтобы твой Кайлос себе другую нашёл? Как там её… Хельгу?

— Ох, зря вы это сказали, учитель, — с лёгким укором покачал головой Ночной Прилив.

Черты лица девушки исказились гневом, глаза залились ослепительным белым сиянием, а всё её тело окутала белоснежная аура, которая за мгновение сконцентрировалась в единое заклинание, до дна опустошив её источник.

— Sol Iaculum! — выкрикнула Ева, и сотни солнечных дротиков устремились к вражеским магистрам, всё ещё сосредоточенно готовившим новые атаки. В последний миг, повинуясь воле магэссы света, все дротики слились в одно гигантское копьё, которое пробило огненную защиту, а затем — и грудь одного из магистров. Ева в изумлении расширила глаза, не веря, что ей удалось одолеть мага на два ранга выше.

— Такого не может быть, — прошептала она, охваченная бурей противоречивых чувств.

— Разумеется, не может, — спокойно опустил её на землю наставник боевой магии. — Поблагодари Марину: если бы она не отвлекла его, у тебя ничего бы не вышло. А теперь ты пуста, как бутыль из-под вишнёвой настойки. О, великие предки, кого вы ниспослали мне в ученики! Почему меня окружают одни неумехи? Лишь один достоин моего внимания, да и тот — не орк. За что же такое наказание? — воздел он руки к небу, словно взывая к высшим силам, затем резко опустил их и в тот же миг выпустил заклинание: Carcer Glacialis!

Три ледяных кольца, вращающихся с невероятной скоростью, устремились к оставшимся магам. В них было вложено столько мощи, что даже магистры огня были поражены такой расточительностью. Тут же в их спины врезались сферы сжатой земли, а из-под ног начали вырываться острые каменные копья. Когда ледяные кольца достигли цели, они столкнулись с огненной преградой, уничтожив друг друга. И Вортис, и магистры огня остались почти без маны, но Марина была полна сил. Два заклинания «Кулаки земли», возникшие над головами противников, обрушились вниз, размозжив их черепа с такой силой, словно те были спелыми арбузами. Битва была окончена.

Остаток ночи Вортис посвятил разбору ошибок Евы и Вул’дана, терпеливо (и не очень) объясняя каждую их оплошность. Марина же легко уснула под размеренное ворчание супруга. Два шара с опытом, влетевшие в её грудь, только улучшили её настроение. Конечно, три было бы лучше, но и так неплохо.