Игнис аль-Касим, Разрушитель Обетов 

Давным-давно, когда Огнебор был всего-навсего небольшим поселением вокруг Вечного Пламени, могущественный архимаг Ашур аль-Хашими (далёкий предок нынешнего правителя, с которого началось правление) обнаружил в самых глубинах, ниже источника, запечатанный саркофаг из чёрного обсидиана. Ему стоило огромных усилий, десятки смертей его людей, драгоценных зелий, чтобы снять печати, наложенные предками. Он грезил могуществом и верил, что найдёт его в саркофаге. Вот только внутри был заточен джинн невероятной силы — Игнис аль-Касим. Его поймали и заключили в темницу ещё древние расы, опасающиеся его коварства.

Ашур, будучи честолюбивым, вступил с джинном в сделку. Классическое «три желания» в обмен на свободу. Джинн согласился, но с одним условием: за каждое желание Ашур должен был добровольно отдать частицу своей души как «печать договора».

Первое желание: Ашур пожелал мудрости, чтобы править справедливо. Порождение истинного пламени одарило его всезнанием, но это знание принесло одну лишь тяжесть и парализующий страх перед любым решением, поскольку он видел все возможные последствия каждого своего выбора. В виду чего не мог принять верного решения.

Второе желание: Ашур пожелал силы, чтобы защитить свой народ. Джинн наделил его могуществом, сравнимым с силой трёх архимагистров, но эта сила постоянно жгла его изнутри, требуя выхода и превращая его в тирана.

Третье желание: Отчаявшись и чувствуя, как его душа иссякает, Ашур пожелал свободы... для джинна. Веря, что так он освободится от проклятий и Игнис отпустит его.

Это и была ловушка. Услышав третье желание, огненный джинн поглотил последнюю, самую важную частицу души мага — ту, что держала его самого в мире живых. Ашур аль-Хашим пал замертво, обратившись в прах, а освобождённый джинн обрёл свою истинную форму — существо из чистого, разумного Вечного Пламени.

С тех пор Игнис аль-Касим обитает в лабиринте раскалённых пещер под городом, который он помог основать. Он не может покинуть это место, так как его сущность теперь намертво связана с тем самым источником, что питает Огнебор. Но он нашёл способ «питаться» и обретать всё большую силу, продолжая свою коварную игру. Каждый, кто набредал на него, отдавал частичку своей души. Прошли тысячелетия, и джинну осталось набрать совсем немного силы, чтобы разорвать связь с источником и освободиться навсегда от оков. Когда он это сделает, то станет править миром, как он того заслуживает по праву сильного.

Безмолвные клинки 

Когда ночь окончательно вступила в свои права и Ева погрузилась в сон, я в сопровождении своего фамильяра, Перчика и Вул’дана — который, казалось, почуял мою ночную вылазку каким-то внутренним чутьём, — отправился с неформальным визитом. Если фортуна окажется ко мне благосклонна, я покончу с этой угрозой раз и навсегда.

Аэридан, невидимый и бесшумный, выследил двух фигур в серых балахонах. Те, сделав несколько бесцельных петель по ночному рынку, бесследно растворились в стене глухого переулка, примыкавшего к Горну Отверженных — заброшенной, полуразрушенной кузнице, которую суеверные горожане предпочитали обходить стороной.

Входом оказалась не дверь и не арка, а идеальная, почти невидимая щель между двумя базальтовыми плитами. Она поддавалась лишь при нажатии на три определённые, случайно выглядящие камни в строгой последовательности. За ней зияла узкая расселина, уводящая вглубь, в систему естественных геотермальных разломов, куда не проникали ни свет, ни звуки города. Пегарог не стал следовать дальше. Запомнив комбинацию, он вернулся — и поступил мудро, поскольку никто не ведал, какие защитные механизмы таились впереди.

Мои худшие ожидания оправдались. Едва мы спустились, как до меня дошло: лёгкой прогулки не получится. Мы оказались не в простом убежище, а в самом настоящем лабиринте смерти. Первое же помещение, через которое нам предстояло пройти, оказалось ловушкой. Вул’дан, сделав неосторожный шаг, активировал механизм: дверь за нашей спиной захлопнулась, а комната начала наполняться ядовитым газом. Только моя мгновенная реакция спасла нас — я активировал сферический барьер из живого электричества, который надёжно отсекал ядовитую смесь. Мы простояли так около минуты, пока газ медленно не рассеялся и двери вновь не открылись.

Покинув ловушку, мы очутились в коридоре, расходившемся в двух направлениях.

— Включаем магическое зрение и осматриваем всё, — тихо скомандовал я. — Стены, пол, потолок. Ищем любые аномалии.

Орк кивнул, а бельчонок, недолго думая, так сказать нас всякий пожарный взгромоздился мне на плечо.

Включив его, я принял решение двигаться налево. Возражений не последовало. Наш путь сопровождался смертоносными сюрпризами: нас едва не пронзили внезапно выскочившие из стен копья, затем последовал залп отравленных болтов, выпущенных артефактными арбалетами. Один из них пролетел в сантиметре от моего виска. Проблема заключалась в том, что ловушки были чисто механическими, а потому магическое зрение против них оказалось бессильно. Пришлось идти, окутав себя доспехом из молний, в то время как орк следовал за мной по пятам. Поддерживать подобную защиту так же долго, как я, он не мог, так что мне волей-неволей пришлось стать для него живым щитом.

Когда лабиринт коридоров наконец завершился, мы, затаив дыхание, вышли в обширный зал. Его убранство поражало: стены, потолок и пол были выложены идеально гладким чёрным стеклом — обсидианом, если не ошибаюсь. В центре зала зиял овальный бассейн, от водной глади которого веяло неестественной для этих глубин прохладой. И всё бы ничего, если бы не два десятка пар глаз, уставившихся на нас в немом ошеломлении. Мы вторглись в самое сердце убежища, где наёмные убийцы собирались, дабы передохнуть и восстановить силы.

— Вы нас не ждали, а мы припёрлись, — процедил я, выпустив с обеих рук сгустки ослепительных молний.

Однако едва разряды поразили двоих ассасинов, я осознал всю опрометчивость своей затеи. Магия, отразившись от зеркальных стен, с удвоенной силой рикошетом вернулась ко мне. К счастью, доспех из молний поглотил удар, и я остался невредим.

— Переходим на старую добрую сталь! — крикнул я орку и бельчонку, обнажая клинок. Похоже, они только этого и ждали.

Вул’дан, срывая с плеча свою массивную секиру, устремился в атаку по правому флангу, тогда как изумрудный комок шерсти и ярости рванул влево.

Перчик превратился в смазанный молнией смерч. Его малый рост делал его практически неуязвимой мишенью. Скажу прямо — победа нам не досталась легко. Наши противники оказались искусными бойцами, а некоторые из них владели магией на уровне адептов и мастеров. Когда бельчонок атаковал первого, кто встал у него на пути, его когти встретили преграду из спрессованной земли, внезапно покрывшей тело врага.

Мой пушистый союзник не был глупцом и не стал лбом пробивать укрепление. Он резко увернулся от каменного кулака, обрушившегося на него сверху, и провёл молниеносные резы по ахилловым сухожилиям двоих убийц, стоявших за спиной мага земли. Сообразив, что так он принесёт куда больше пользы, он продолжил метаться между рядами врагов, нанося не смертельные, но калечащие раны. Добить лежащих — не проблема. Главное сейчас — обездвижить их всех.

Для орка же эти маги-самоучки не стали сколь-либо серьёзным препятствием. Его секира, насыщенная магией водной стихии, с лёгкостью пробивала самые хитросплетённые защитные чары. Он бил не наугад, а целясь в узловые точки сосредоточения энергии. Всего одного точного удара было достаточно, чтобы доспехи рассыпались, обнажая уязвимую плоть. Скорость, с которой он вращал своим оружием, вышедшим из-под молота искусного мастера Гул’дана, была поистине поразительна. Пока я только обнажал клинок, выбирая первую цель, он уже отправил одного в мир иной и устремился к следующей жертве. Его секира, описывая смертоносные дуги, обрушивала на противников такую мощь, что тела отбрасывало словно щепки, а иные и вовсе рассекались надвое. Вид крови давно перестал смущать моё сознание, а все эти люди были наёмными убийцами, торгующими чужими жизнями. Потому угрызений совести я не испытывал.

Орк, издав оглушительный рёв, ринулся вперёд, сходу атаковав троих противников. Здесь он слегка переоценил свои силы. Всё-таки перед нами были не простые стражники, а профессиональные убийцы. Пока он обрушивал удар на рослого мужчину, двое других ловко увернулись и нанесли ответные удары — один в спину, другой в бедро. Оба клинка нашли свою цель.

Я не успел броситься ему на выручку. Глаза Вул’дана вспыхнули ледяным голубым сиянием, и ударная волна отбросила обоих нападавших. Впрочем, не только их — самого орка тоже отшвырнуло назад, и он с глухим стуком грохнулся о стену. Магия вновь сыграла против нас, отразившись от необычных зеркальных поверхностей.

В этот миг на меня набросились двое, но мой клинок, описав широкую дугу, не позволил им приблизиться. Всё же фехтование — не моя сильная сторона, сколько бы часов я ни посвятил тренировкам. Воин из меня никудышный. На кулаках я ещё могу кое-как продержаться, но с оружием в руках… Сплошное недоразумение. Второй взмах, задуманный как рубящий удар сверху, завершился тем, что лезвие с противным скрежетом чиркнуло по потолку. Мои противники сперва опешили от столь странного манёвра, но, осознав, что это не уловка, а чистейшая неумелость, с презрительными усмешками устремились вперёд.

Возникший в ту же секунду режущий барьер, разделявший нас на расстоянии одного шага, рассёк их пополам. Приём, которым я некогда одолел Рюгарра в Чёрном Бору, когда мне было два, то есть почти три года, вновь доказал свою эффективность и прочно занял место в моём арсенале.

Краем глаза я заметил, как один из тех, кто стоял ближе к выходу, видя стремительное сокращение рядов своих собратьев, шмыгнул за дверь. Сомнений не оставалось — он спешил поднять тревогу или привести подмогу.

Для орка эти самопровозглашённые маги не представляли сколь-либо серьёзной угрозы.

— Похоже, вы здесь справитесь и без меня, — крикнул я, — а я пойду побеседую с главным!

Бельчонок в ответ махнул мне лапкой, и в тот же миг его окровавленные когти, отсекли кисть ближайшему противнику.

Вул’дан одарил меня улыбкой, от которой у любого здравомыслящего человека кровь застыла бы в жилах, и ринулся на здоровенного воина, облачённого в доспехи из спрессованной земли.

На моём пути к двери возник самый громадный из всех собравшихся здесь «отдыхающих». Он оскалился и демонстративно провёл толстым пальцем по своему горлу.

Я в ответ скептически закатил глаза, резко ускорился и сократил дистанцию, между нами. Ошеломлённый такой прытью, детина не успел среагировать. Я коснулся его заросшей густой шерстью груди и прошептал: «Punctum Ultimum».

— Это твоя конечная станция, — проговорил я, переступая через уже бездыханное тело.

Он не был магом, а потому заклятье подействовало мгновенно. Суть его проста: оно разрывает связь между разумом и плотью, останавливая сердце.

— Все эти души — тебе, Морана, — прошептал я, скользнув в зияющий проём.

Преследование заняло у меня минут двадцать. На пути то и дело возникали его собратья, пытавшиеся преградить мне дорогу. Стены здесь были из обычного камня, а потому магия работала безотказно. Сложности возникали лишь тогда, когда на моём пути вставали другие маги — приходилось бить от всей души не сдерживая себя. Не время экономить силы, мне надобно ускориться и не упустить цель. Препятствиями служили не только люди, но и многочисленные двери, однако я безошибочно знал, куда бежать: Аэридан неотступно следил за беглецом и мысленно направлял меня, стоило мне свернуть не в ту сторону.

В итоге, настигнув беглеца, я оказался в обширном гроте немалых размеров. Я и прежде ощущал, как с каждым шагом наш путь уходит всё глубже под землю. Это подземное пространство явно служило иным целям — нечто вроде тренировочной площадки. Однако меня не встретила толпа воинов, жаждущих схватки. Видимо, столь поздний час располагал более к отдыху, нежели к боевым учениям, чему я, признаться, был несказанно рад.

Преследуемый мною мужчина, судя по его вытянувшемуся лицу, тоже осознал тщетность своего замысла и, отчаянно рванув с места, помчался дальше.

Так я очутился в новых лабиринтах коридоров, что в конечном счёте привели меня к дверям, за которыми, как я полагал, находился глава гильдии. Двери эти были искусно выполнены, а окружающая обстановка разительно отличалась богатством убранства. Оказалось, здешние обитатели отнюдь не были аскетами. Их убежище служило не только временным пристанищем, но и постоянным домом для многих. По пути я успел мельком заглянуть в несколько покоев и могу свидетельствовать — обустроились они здесь более чем достойно: просторные комнаты, добротная мебель, все удобства. Видимо, дела у их гильдии шли более чем успешно, и слово «шли» здесь является ключевым.

Когда же я пересёк порог, моим взорам предстал старец, восседающий в кресле, обитом тонкой кожей, за массивным столом из белого дерева. Вообще, вся обстановка в покоях была выдержана в молочных и белоснежных тонах.

Человек, за которым я гнался, в отчаянии попытался броситься на меня с клинком, но был сражён молнией, что пронзила его грудь, испепелив сердце.

— Доброй ночи, многоуважаемый, — я обратился к старцу. — Не вы ли здесь главный? А то мне придётся возвращаться и снова пуститься на поиски того, кто держит бразды правления в своих руках.

— Какой торопливый юноша. Кайлос, если не ошибаюсь?

— О-о, какие познания! — я притворно удивился. — Логично, ведь именно вы приняли заказ на мою голову. Что ж, позвольте проинформировать: ваш заказчик мёртв. Так что, быть может, прекратите эту вендетту и сохраните себе жизнь? Как вам моё великодушное предложение?

Старец окинул меня изучающим взглядом, а затем рассмеялся — сухим, словно шелест опавших листьев, смехом.

— Меня зовут Фламе «Белое Пламя». Я возглавляю эту гильдию вот уже четыре столетия. Мы не отменяем контракты. Это — во-первых. Во-вторых, ты отсюда так просто не уйдёшь, поскольку твоя смерть — наша задача. Предлагаю достойный поединок в Зале Огня. Не хочу, чтобы ты испортил мне мебель. Слишком много сил я вложил в то, чтобы обустроить эти покои.

Мне на мгновение показалось, что он пытается меня одурачить, но, окинув взглядом комнату, я вынужден был признать: здесь всё было обставлено со вкусом, и портить это великолепие действительно не возникло желания. «Вернусь сюда позже и приберу всё к рукам», — мелькнула у меня мысль.

— Согласен, — кивнул я. — Прошу, показывайте дорогу.

Я отступил в сторону, пропуская его вперёд. Мы проследовали по коридору, свернули дважды направо, и когда тяжёлая дверь отворилась, перед нами предстал просторный куполообразный зал с белоснежными стенами, расписанными фресками. На них были изображены наёмные убийцы, сражающиеся с чудовищным созданием, чем-то напомнившим мне джинна из старых сказок — но не доброго, а того, в кого его превратил коварный визирь.

— Это Дух Песков?

— Так точно. Игнис аль-Касим, Разрушитель Обетов. Самое опасное существо в этих землях. Увидишь его — не верь ни единому его слову. Но тебе с ним не встретиться, так как сегодня я положу конец твоему существованию.

— Понятно. Благодарю за предостережение. И ещё один вопрос... У вас здесь имеется сокровищница? На случай, если мне удастся вас одолеть. Хочется обзавестись чем-нибудь на память. Скажем, парой-тройкой сундуков с золотом.

— Имеется, — на его губах заиграла улыбка. — В моём кабинете, за шкафом. Поверни статуэтку на полке дважды налево и трижды направо — проход откроется.

— «Слетай, проверь, не обманывает ли нас этот старый хитрец. Не хотелось бы устранить его, так и не узнав истины», — мысленно попросил я радужного приятеля.

— «Уже лечу!» — радостно отозвался Аэридан и тотчас же растворился в воздухе.

— Признателен. Что ж, начнём?

— С величайшим удовольствием.

И в тот же миг на меня обрушилась ослепительная стена живого пламени.

Сжимая в руках гримуар и мана-кристалл, я шагнул во тьму, уходя с линии атаки. Однако стена пламени, словно обладая собственным разумом, плавно развернулась и устремилась точно туда, где я находился мгновение назад. Невероятное, почти абсолютное владение стихией. Рядом с таким мастерством любая академическая магия выглядела бы жалкой пародией.

Молниеносным рывком я оказался позади старца.

— Скажите, вы здесь единственный владыка гильдии, или же это всего лишь один из её филиалов? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Это один из ключевых наших оплотов, — невозмутимо ответил он, одновременно насылая в мою сторону огненные кинжалы.

Отвратительное заклинание. В отличие от обычных, эти кинжалы, встретив барьер, не рассыпались, а начинали методично, с невероятной скоростью долбить по нему, высасывая энергию прямо из мага-заклинателя. То есть меня.

Пока я стоял внутри защитной сферы, размышляя над тактикой, Фламе изменил подход. Он прекратил прямые атаки и начал двигаться по залу, его пальцы выписывали в воздухе сложные узоры. От них потянулись тонкие струйки «Белого Холода» — пламени, что мгновенно замораживало всё на своём пути, вытягивая тепло и магическую силу. Мой барьер, едва соприкоснувшись с ним, не выдержал и рухнул, заставив меня спешно отскакивать. Увы, один из потоков успел задеть моё плечо, когда я попытался увернуться. Боль была не обжигающей, а леденящей, и я отчётливо почувствовал, как часть внутренней энергии угасла. Настоящая паника начала подкрадываться ко мне. Что это за пламя? Ладно, белое — понятно, он раскалил его до состояния плазмы, но с чего бы ему выжигать во мне ману? Дальше хуже. Взглянув магическим зрением, я увидел, как энергия сочится из раны, которая наотрез отказывалась затягиваться. Я дважды применил заклинание исцеления — безрезультатно.

Затем старец призвал из стен зала призрачные образы — те самые, что были изображены в битве с джинном. Они не атаковали физически, а обрушили на меня магию теней. Меня спас доспех тьмы, да и то лишь благодаря моему изначально большому запасу сил. Каждый их удар был подобен удару молота, высасывая энергию чудовищными порциями. И тут до меня наконец дошло. Он не просто так предложил сражаться здесь. Это его место силы. Место, где он могущественен как нигде больше. Какой же я был глупец, согласившись на его условия. Меня обвели вокруг пальца, словно неопытного ребёнка. Что, впрочем, так и есть, я по сравнению с этим четырёхсотлетним старцем глупое дитя.

Я выпустил луч магии смерти во Фламе, сбивая его концентрацию — старец явно не ожидал такого заклинания да с такой силой. Вслед за этим, магией тьмы я обрушил на призрачные тени стаю воронов, вышибая из них остатки энергии. Мой луч, к слову, сумел пробить защиту архимага и ранил его в грудь, заставив отшатнуться, — и в тот же миг призраки окончательно рассеялись. Пользуясь моментом, я обрушил на него шквал из десяти молний, надеясь добить, но в спину мне вонзился «Пламенный Кинжал». Огонь был обычным, но от этого не менее обжигающим и мучительным.

Истекая кровью и чувствуя, как магические силы покидают меня, я отчётливо осознавал: в честном противостоянии мне его не одолеть. Он силён, виртуозен в магии и опытен в боях. Столкнись он с Вортисом — и я бы не взялся предсказать исход той битвы.

Я попытался собраться с мыслями, но адская боль в спине мешала сосредоточиться. Из-за этого я пропустил очередную атаку, которая прожгла мне бедро. Едва я начал читать заклинание, как он снова обрушился на меня. И, что хуже всего, казалось, что запасы его источника ничуть не уступают моим. Он, подобно Вортису, использовал технику разрушения плетений — это было ожидаемо, но оттого не менее неприятно.

Собрав всю свою волю в кулак, я на этот раз не стал уворачиваться от очередного потока «Холодного Пламени». Вместо этого я встретил его грудью, и в последний миг выпустил сконцентрированный сгусток магии смерти прямо навстречу леденящему огню.

Эффект превзошёл все ожидания. Мой луч пронзил старца насквозь — и немудрено, я вложил в него всю силу, что хранил в мана-кристалле. Две противоборствующие силы — выжигающий холод и абсолютная смерть — столкнулись с такой мощью, что стена с изображением джинна позади Фламе не выдержала и взорвалась.

В стене теперь зиял проём, за которым виднелся спуск в неизвестность. Но сейчас было не до любопытства. «Чудовище» из плоти и огня, несмотря на зияющую дыру в груди, всё ещё дышало.

Он, заметив, что мой взгляд устремлён сквозь него, обернулся и с изумлением уставился на пробоину, потеряв концентрацию. Мгновения, которое подарила мне его растерянность, оказалось достаточно. Упустить такой шанс я не мог.

— Морана, прими его душу! — выдохнул я.

Тёмная пелена окутала старца. Его белый балахон почернел и рассыпался в прах, а холодный огонь в глазах угас навсегда. Из груди архимага — а он определённо был не ниже этого звания — вырвался шар, наполненный опытом и силой, и врезался в мою грудь, расширяя границы моего источника.

«За такую могущественную душу я точно должен получить награду», — промелькнула у меня мысль.

— Получишь… Хм, если выживешь.

Её голос растаял в воздухе, а я рухнул на колени. Во мне почти не осталось магии. Лишь одно было ясно как день: с гибелью старца истощение моей силы наконец прекратилось.

В зал, тяжело дыша, ворвался орк. Он был изрядно потрёпан, его доспехи испещрены глубокими порезами, а тело покрыто запёкшейся кровью. Подбежав ко мне, он опустился на одно колено.

— Во внутреннем кармане... зелья, — с трудом выговорил я, сплёвывая кровь.

Отложив в сторону свою массивную секиру, он с проворством, удивительным для его комплекции, извлёк несколько фиалов и один за другим влил в меня три снадобья среднего исцеления.

— И кто же сумел так изувечить тебя? — его голос был хриплым от усталости.

— Да был тут один... С виду — тщедушный старец, а на деле — квинтэссенция мощи Вортиса в человеческом обличье. Сильный тип... Помоги подняться.

Опираясь на его мощную руку, я встал на ноги и ощутил, как живительная энергия зелий распространяется по телу, затягивая раны и возвращая силы. Подобрав с пола гримуар и мана-кристалл, я бережно убрал их в сумку. В этот миг в зал влетел бельчонок, размахивая внушительным ломтём копчёного сала.

— Чего уставился? — бодро проворчал он. — Мне, между прочим, подкрепление требуется. Будешь? — Я отрицательно мотнул головой. — А ты? — протянул он другой кусок орку.

— Не откажусь, — тот с благодарностью принял угощение.

Внезапно в помещение, словно вихрь, ворвался Аэридан. Столь радостным и возбуждённым я видел его лишь однажды — когда мы выменяли ту самую, третью по счёту, пачку какао.

— Старик не солгал! Там и впрямь сокровищница! — едва выдохнул он и стремглав помчался обратно в кабинет, а мы, не мешкая, устремились вслед за ним.

За массивным шкафом обнаружился потайной проход в небольшую комнату, доверху заставленную сундуками с золотыми монетами и всевозможными артефактами.

— Похоже, банковским ячейкам они предпочли собственное хранилище, — заключил Вул’дан, окидывая взглядом богатства.

— Часть моя! — безапелляционно заявил бельчонок. — Кай, одолжи мешок, да побольше! Наконец-то смогу скупить все те лепёшки! А то в вашей компании, прожорливой, рискуешь помереть с голоду!

— Вообще-то, это ты подчистил все тарелки с едой, — парировал я столь несправедливому обвинению.

— Не придирайся к мелочам и давай мешок!

Помимо золота, здесь хранились и мана-кристаллы, которые я мигом опустошил, впитывая содержавшуюся в них энергию и наполняя свой истощённый источник до краёв.

— Вот теперь совсем иное дело, — на моё лицо легла довольная улыбка.

— Нет, вынужден согласиться с Перчиком, — покачал головой Вул’дан, наблюдая, как гаснут шесть высших мана-кристаллов. — Ты и впрямь ненасытен.

Когда мы, покидая логово, проходили через разрушенный зал, из зияющей расщелины в стене донёсся зов.

— Иди ко мне, Евгений. Нам надлежит побеседовать, — нашёптывал голос, полный древней мощи, способный вселить ужас в сердце любого смертного. Но только не в моё.

Всё, что я услышал, было: «Иди ко мне, убей меня — и получи щедрую награду в виде бесценного опыта». Тут звучит злодейский смех… Или геройский? А впрочем, неважно, я иду.