Последние дни я носился, словно белка в колесе, разрываясь между учёбой, инспекцией объектов — арены и ночного клуба — и изматывающими совещаниями со своими людьми.

Встреча с Каэлом, Элидией и Шаркусом, а затем и со всеми ими разом в ресторане, отняли уйму сил. Единственным отрадным моментом стало то, что они не чинили препон и даже пообещали содействие в поисках информации об обелисках. Подозреваю, подобная уступчивость была прямым следствием моей откровенной беседы с ректором — тот, видимо, провёл не одну ночь, убеждая их в серьёзности нависшей угрозы. Ко времени нашей встречи они уже чётко понимали, как им надлежит поступать.

Впрочем, я не питал иллюзий. Эти существа живут тысячелетия, и какие истинные планы они строят в отношении меня — оставалось загадкой. А потому следовало держать ухо востро и неуклонно наращивать собственную мощь — как в людях, так и в личной силе. Главное — не допускать, чтобы мои действия были расценены как угроза их интересам. Малейший промах — и их благосклонность сменится настороженной холодностью.

Перед самым уходом, застав их всё ещё погружёнными в мрачные раздумья, я ловко сменил тему, намекнув на пару десятков новых блюд и кое-что совершенно особенное — то, что не появится в продаже. Никогда. Даже если пол-империи предложат за рецепт. Ну, разве что за половину... Хотя нет, и тогда — нет! Если уж он император распробует, то непременно захочет прибрать к рукам весь запас. Я полчаса выслушивал как ему та стела на площади нравилась.

Вы бы видели, как они воспряли духом! Словно испили эликсир молодости, смешанный с ударной дозой адреналина. Тут же посыпались вопросы: что, как, когда? Я же лишь загадочно улыбался, сохраняя интригу. И уже стоя в дверном проёме, бросил на прощание:

— Ваше величество! А не желаете ли узнать, что это за напиток, который я не стану продавать?

— Я весь внимание, — нетерпеливо отозвался император.

— Тогда спросите лучше у вашего друга, — кивнул я в сторону ректора. — Он уже имел удовольствие его отведать.

С этими словами я стремительно ретировался, оставив за собой лёгкий хаос. Так я отомстил Шаркусу за его наглое вымогательство: он умудрился выторговать у меня обещание готовить для него каждое утро кофе латте. Простой чёрный напиток ему не пришёлся по вкусу, а вот с молоком он влюбился с первого глотка. Жук, блин, и притом ещё и халявщик отъявленный.

***

— Санчес, приветствую тебя дружище, — распахнул я дверь в его мастерскую, где воздух, как всегда, был густо замешан на ароматах старого дерева, магических реактивов и аромата цветов от свежесваренного отвара.

— Здоровее видали, — буркнул он, не отрывая взгляда от сложного механизма на столе, но тут же поправился: — Хотя нет. Не видали.

Я мельком погладил пушистого кота, мурлыкавшего на прилавке, и поставил перед ним небольшую хрустальную чашу с замороженным десертом.

— Пойдём, приятель, в подвал, — предложил я. — Покажу кое-какие дары из моих странствий.

Едва эхо моих слов разнеслось по помещению, как Джи-Джи уже замер у потайной двери, нетерпеливо жестикулируя, чтобы я поторопился.

— Вот в чём дело, — начал я, спускаясь за ним по крутым ступеням и нарочито сокрушённым тоном. — Я повидал в том мире множество диковин, но забрать их не смог. Моя сумка, понимаешь, оказалась недостаточно вместительной. Да, она стала просторнее, и сохранность вещей в ней улучшилась, но как, скажи на милость, засовывать в неё вещи покрупнее?

— Кайлос, ты круглый дурак, — безжалостно констатировал он, вместо того чтобы выразить сочувствие.

— Прошу прощения? — не понял я.

— Сейчас разжую, Кай. Разве на третьем курсе Чалмор не преподавал вам заклятье трансформации?

— Кажется, я пропустил ту лекцию, — смущённо почесал я затылок, лихорадочно пытаясь перебрать в памяти расписание. Да, те самые три недели моего отсутствия… Чёрт возьми, должно быть, именно тогда они это и проходили.

— Теперь я согласен. Я и вправду дурак.

— Вот именно. А мир-то уже закрыт, — сокрушённо вздохнул Санчес.

Я лишь молча кивнул, с горечью осознавая, насколько он был прав.

Когда я ему всё выложил, то попросил научить этому заклинанию. Вот оказалось оно очень сложным. Во-первых, я должен мысленно представить, как оно уменьшается, сжимается молекулы и много чего еще, а во-вторых, после так же сосредоточенно представить, как оно вынимается и возвращает себе прежние размеры. Притом даже у этого заклинания есть пределы. Дом в сумку не поместить. А вот автомат с шоколадками, если такой встречу, — легко.

— Мечты-мечты, — прочитав мои мысли, проговорил Аэридан.

— Кстати, ты чего тут делаешь, разве не должен присматривать за Перчиком?

— Я что, нянька? — Но, уловив мой настрой, ответил: — Да нормально у него всё. С братом Вилера тусят на кухне и хомячат. А после на улице шкодят.

— Всё-равно присматривай.

— Так, Кай, готов? — Санчес был сама сосредоточенность.

— Ага.

Старик, чьи пальцы были вечно испачканы сажей и магическими реактивами, посмотрел на меня с выражением глубочайшего скепсиса. Чего это он. Думает, что я не справлюсь что ли?

— Ну, попробуй. Только, ради всех нас, не думай о хвостатых.

— Да я и не думаю! — обиженно буркнул я, сосредоточенно вглядываясь в массивный стол, занимавший добрую половину подвала что наскоро было очищен.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как магия пространства сгущается на кончиках моих пальцев.

— Reductio ad Saccuum! — провозгласил я, и мой голос прозвучал твёрдо и уверенно.

Эффект был мгновенным и впечатляющим. Стол блеснул серебристым светом, сжался до размеры изящной шахматной фигурки и юркнул в горловину пространственной сумки, висевшей у мены на плече.

— Видишь! Получилось! — триумфально воскликнул я, хлопая себя по сумке.

— Получилось-то получилось, — проворчал Санчес, нервно поправляя очки. — Теперь главное — достать. И помни: ключ — чёткий ментальный образ. Дуб. Стол. Четыре ножки. Никаких посторонних деталей!

Я кивнул, уже чувствуя себя повелителем пространства. Засунул руку в сумку, мысленно рисуя в воображении дубовую столешницу, сучки на дереве, массивные ножки...

— Выходи, красавец! — скомандовал я и рывком выдернул руку обратно.

На каменный пол подвала с мягким стуком приземлилась фигурка деревяного кота. Не просто кота, а точная, и быстро увеличившаяся до размеров того самого стола, копия кота артефактора. Здоровенный коричневый кот, размером с добрую лошадь, лениво потянулся, мурлыча, как работающая кузнечная меха, и с любопытством глянул на Санчеса.

В подвале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь оглушительным скрипом.

— Я... я же думал о столе! — растерянно пролепетал я, с ужасом глядя на гигантского голема кота.

— Я тебе говорил не думай о хвостатых! — заржал Санчес, а из глаз брызнули слёзы.

— Ты меня подставил, сбил с толку своим этим «Не думай о хвостатых», — чуть ли не прокричал, когда до меня дошло что он сделал.

— Помни, — помахал он пальцем отсмеявшись. — «Никаких посторонних деталей»! А ты наверянка, пока представлял стол, на подсознательном уровне думал: «Вот бы сейчас, как кот, прилечь и вытянуть лапы и лизать мороженое!» Пространственная магия — дама буквальная! Она взяла самый яркий образ из твоей головы — кота, желающего быть столом, — и материализовала его!

В этот момент с верхнего этажа донёсся возмущённый крик настоящего питомца, который, видимо, почувствовал себя обделённым вниманием. Гигантский двойник в ответ поднял голову и издал такое оглушительное «МРРРЯЯЯУ!», что с полок посыпались склянки.

— Ну что, повелитель пространства? — язвительно спросил Санчес, разглядывая своего нового «Питомца», который с наслаждением начал точить когти о стену. — Будешь теперь знать, что на лекции надо ходить, а не шляться по мирам. А теперь, бездарь, давай верни мне мой стол, пока он тут всё не разломал.

***

Следующей точкой на моём мрачном маршруте оказалась некая Глория, что, по иронии судьбы, числилась среди моих же людей. На неё указывали все собранные улики. Во-первых, её нередко видели в компании Лари в последние дни его жизни. Во-вторых, и это было куда весомее, именно в её жилище были обнаружены следы магии смерти. Теперь нам стало ясно откуда вынесли бездыханное тело нашего друга.

Убивать её я пока не собирался. Во всяком случае, не намеревался делать это немедленно. К счастью, мои люди чётко следовали разработанной методичке, где чёрным по белому было предписано: «Выйдя на цель, не брать, а вести наблюдение, дабы она вывела на заказчиков».

Мои «агенты» всё это время не спускали с неё глаз, и сегодня их терпение было вознаграждено. Глория, пустив в ход всё своё обаяние, успела вскружить голову Вилеру, который, по предварительной договорённости с Бренором, поддался её чарам. Теперь она вела его на встречу с неким «папочкой». И у меня крепло подозрение, что речь шла отнюдь не о её кровном отце. Возникал и другой вопрос: почему был выбран именно Вилер? Возможно, потому, что он, в отличие от других, не имел возлюбленной и, что важнее, входил в мой ближний круг, а значит, из-за него я более уязвим для их целей.

Она привела его в тот самый дом, что фигурировал в наших бумагах. Наш друг провёл в его стенах около двух часов, после чего покинул его, сохраняя безупречную легенду. Благодаря камню связи мы могли слышать всё, что происходило внутри.

***

— А я вас, кажется, узнал, — начал Вилер с подобострастной радостью в голосе. — Это ведь вы продали моему приятелю Филу тот самый «Зуб Ветра». Мне бы такой артефакт тоже не помешал. Я, если помните, приходил с ними тогда в первый раз, а когда пришёл повторно, вашей лавки уже на месте не оказалось, — с наигранным сожалением произнёс он.

— Пришлось срочно свернуть деятельность, — последовал спокойный ответ. — Налоги в столице неподъёмные, чиновники ненасытны, вы сами понимаете.

Далее диалог катился по руслу ничем не примечательных тем, однако самое существенное прозвучало под занавес. В тот момент, когда Вилер принялся жаловаться на мою, с его слов, деспотичную натуру, я на мгновение поймал себя на мысли: либо он столь искусно вжился в роль, либо и впрямь питает ко мне подобные чувства. С этим предстоит разобраться отдельно.

Когда они разошлись, ничем не примечательный с виду мужчина вышел спустя четверть часа и направился в противоположную сторону. Я оставил своих людей, чтобы те задержали Глорию и доставили в один из арендованных нами для подобных нужд домов. Сам же отправил Аэридана проследить за целью, ибо не мог сделать этого столь же безупречно.

Наш объект интереса скрылся в особняке на улице Мага Орфеуса Прекрасного. К слову, район считался одним из самых фешенебельных — здешние владения оценивались в десятки тысяч золотых. А сам маг, чьё имя носил проспект, был известен тем, что вывел большую часть цветов в Империи и за её пределами. Он был, если можно так выразиться, учёным-друидом, посвятившим всю свою жизнь флоре. Скончался же он по трагической случайности: в порыве радости принял излишне много нектара и уснул, а его новейший, плотоядный цветок не преминул им позавтракать. Печальный, но по-своему поучительный конец.

Самым поразительным оказалось то, что особняк, в котором скрылся наш невзрачный незнакомец, не охранялся вовсе. Аэридан потратил добрых полтора часа, обшаривая каждую щель в поисках рунических кругов, стражей или иных защитных артефактов — тщетно. Похоже, хозяин был невероятно уверен в собственной безопасности... или же мы упустили нечто куда более хитроумное. Впрочем, скоро всё должно было проясниться.

Мой бесшумный спутник в мгновение ока справился с замком, и я переступил порог. Внутри царила пустота — ни единого слуги. Вероятно, они были наёмными, приходившими лишь для уборки. Многие предпочитают подобную меру, когда не могут обрести по-настоящему преданную прислугу. Обстановка же в доме была богатой. Очень богатой. Роскошная мебель, картины, серебряная посуда. Причём всё оформлено со вкусом. Сам хозяин, как выяснилось, находился в подвале, куда вела крутая лестница за неприметной, почти потайной дверью.

Прежде чем отворить её, я активировал артефакт безмолвия, любезно предоставленный Санчесом. Даже если бы петли пронзительно взвыли, звук не вышел бы за пределы очерченного мною круга. Санчес, как всегда, был на высоте. Порой у меня возникало стойкое ощущение, что в прошлой жизни этот гений артефактов был либо вором-виртуозом, либо легендарным медвежатником — столько у него находилось приспособлений для бесшумного проникновения, вскрытия любых запоров и сокрытия личности. Это откровенно пугало.

Спустившись по каменным ступеням, я оказался перед массивной дверью с крепкими петлями и обитой железом. Имели руны, но они не оповещали хозяина о проникновение, а имели другой умысел, а именно скрывать звуки и запахи. За ней скрывалось обширное подземное помещение, откуда тянуло тошнотворным, сладковатым смрадом тления, руны были не активированы. Сомнений не оставалось — здесь имели дело с мёртвой плотью. Теперь всё встало на свои места.

Уловил приглушённые голоса и, заглянув в узкую щель, застыл от изумления.

Незнакомец стоял перед огромным зеркалом в позлащённой раме и вёл неторопливую беседу с женщиной, восседавшей на троне, сплетённом из костей и черепов. Сама же она и была живым скелетом, облачённым в струящееся прозрачное платье, сквозь которое проступали жёлтые кости. Зрелище было одновременно жутким и отталкивающе театральным. Типичная некромантка, словно сошедшая со страниц дешёвого романа ужасов. Если уж она столь могущественна, почему бы не обрести плоть? И зачем ей этот неудобный на вид трон? Хотя, что я говорю... она же и сама из одних костей. Ей, наверное, всё равно.

— Всё идёт согласно вашему замыслу, госпожа Моргана, — почтительно, не разгибая спины, докладывал мужчина. — Мне удалось склонить на свою сторону человека из его ближнего круга. Он питает к нему лютую ненависть и сам изъявил готовность помочь, возненавидев манеру, с которой Кайлос с ним обращается.

— Поторопись с ликвидацией, Разиэль. Наш владыка начинает терять ко мне благосклонность, и прежде, чем его гнев обрушится на мою голову, ты и все подобные тебе уже будете мертвы.

— Нам потребуется всего два дня, госпожа. Яд уже почти готов. Завтра передам его, и этот надменный выскочка будет отравлен. Никакая магия его не спасёт.

— А вот в этом я позволю себе усомниться, — распахнув дверь, я шагнул в подвал. — Retia Electrica!

Сеть из сияющих молний, напитанная до предела, опутала мага и отбросила его к стене, а я тем временем встал перед зеркалом.

— Что ж, анорексичная дамочка, не желаешь ли просветить меня, где ты сейчас находишься? Я бы с огромным удовольствием нанёс тебе личный визит, дабы пообщаться с глазу на глаз.

Отражение, взиравшее на меня, рассмеялось.

— И впрямь выскочка, — прозвучал насмешливый, холодный смешок.

— Не уходи от ответа, — я сжал сеть, и Разиэль издал пронзительный вопль. — Скажешь — и мы вместе посмеёмся.

Но изображение в зеркале померкло.

— Трусиха, — процедил я. — Что ж, тогда эту информацию предоставишь ты. Говори, кто она и где её искать.

Я ослабил чары, и сеть исчезла, обнажив обугленное, едва живое тело.

— Говори, кто она и где её логово.

Обугленный комок, лишь отдалённо напоминавший человека, издал безумный, хриплый хохот.

— Глупец! Беги, пока можешь! Теперь она сама найдёт тебя!

— Если скажешь — умрёшь быстро. Слово мага.

— Что ты, молокосос, возомнивший себя магом, знаешь о настоящей боли?

— Я, возможно, и не смогу тебя удивить, но вот моя покровительница, Морана, полагаю, вполне способна, — с этими словами за моей спиной проступил леденящий душу лик богини.

Тело Разиэля затряслось в конвульсиях. Он попытался отползти, но кожа слезла с его рук, как перчатка, и он рухнул, не сумев сдвинуться ни на пядь.

— Моргана Певчая Костей… она — верховный лич… Служит Малкадору… Вечному Императору всему мёртвому…

— Это весьма познавательно, но где мне её искать?

— Не… знаю…

— Эта душа — тебе, Морана.

Молния пронзила череп мага. Возиться с ним дальше не имело смысла — он и вправду не располагал нужными сведениями, а значит, задерживаться здесь было опасно. Разбив зеркало вдребезги, я послал срочное сообщение Большому Пуфу. Пусть его люди соберут всё ценное и доставят нашему доверенному лицу, Бейсику, в «Чаробанк». Он знает, как выгодно сбыть трофеи и перечислить нам выручку. Ведь с того раза, с особняка Шулайда, мы получили весьма солидный доход. Хе-хе.

***

Где-то в Адастрии.

Я вошёл в дом, где сидели Вилер, Бренор и Пуф. Они пили кофе и о чём-то болтали. Быстро они на него подсели.

— Как всё прошло? — усаживаясь за стол и налив себе из турки в чашку, сделал глоток. — Вкусно.

— Отлично, господин, нас никто не видел.

— Кай, зачем она тебе? — оглаживая бороду, мой друг-горец посмотрел со сомнением в глазах.

— Хочу выяснить, как он на неё вышел, не видела ли она с ним кого ещё, ну и вообще, что делает.

— Так давай мы сами. У тебя что, дел нет?

— Спасибо, друг. Я ценю твою поддержку. Но я сам. И это... ты подумал над моим предложением?

— Да, подумал, мы все подумали. Заедем домой по пути в Прибрежный.

— Отлично. В замке места хватит на всех, а ваш народ мне люб, и я был бы рад разделить с ними кров.

Гном улыбнулся.

— Вилер, а ты и вправду обо мне такого мнения?

— В смысле? — слегка опешил он, видимо, не понимая, о чём я.

— Я о твоём разговоре с некромантом… Ты меня там так хаял, что на миг подумал: а вдруг так и есть.

— Кай, да ты чего? — от волнения он даже перешёл на «ты», чего давно уже за ним не наблюдалось.

— Ну просто ты так же врал, что меня побрал ни, вот и закрались мысли.

— Да я для убедительности вспомнил Гарика, хозяина дома, где мать арендовала комнату. Он мерзкий деспот. Постоянно повышал аренду и ничего в доме не ремонтировал. Я, когда говорил о тебе, вспоминал его.

— Аа-а, — протянул я. — Понятно. Ну ладно. Ты, если чем не доволен, подойди скажи.

Все трое рассмеялись.

— Кай, вот ты шутник, — хохотал Бренор. — Его семья живёт в твоём доме. Сестра получает больше любой купчихи в Прибрежном. Мать — уважаемая женщина, с ней все на «вы». Когда она идёт за продуктами для тебя, народ к ней со всем почтением и уважением. Брат Тини учится у лучших учителей. Сам он зарабатывает столько, сколько бы и украсть не смог. И так у всех, кто тебя окружает. Смеёшься, да? Как можно быть недовольным?

— Ну мало ли… — смущённо произнёс я. — Пойду пообщаюсь.

Войдя в комнату, увидел, как симпатичная девушка по имени Глория сидит связанная на стуле, а её лицо озаряет страх.

— Скажи мне, — я развернул стул спинкой к ней и облокотился подбородком на него, — чего тебе не хватало? Деньги, защита, оплата лекарей, что?

— Силы.

— Ты одна из тех, кто ненавидит нас, магов?

— А за что вас любить? — она скривила лицо в презрении. — Вы обычных людей жрёте за свои игрульки. Хотите убиваете, хотите калечите, а вам за это только штраф, — с каждым словом она повышала тон.

— Понятно. И что же пообещал тебе Разиэль? Хотя погоди. Он сказал, что, если ты поможешь, он сделает тебя магом некромантии? Изменит твоё тело, и ты станешь магом? Можешь не отвечать, по твоему лицу и так всё видно.

— Да пошёл ты, тварь. Такой, как ты, убил всю мою семью. Ничего, найду его и убью, выпотрошу как свинью.

— Никого ты не найдёшь. А твой господин мёртв, да и обманул он тебя. Единственное, что может человека сделать магом, это вот это, — я достал из сумки «Зерно возрождения». — Или боги. Я дал тебе новую семью, которая бы о тебе позаботилась. Выйди ты замуж за Лари и жила бы как аристократка лет двести. Сейчас же… — я встал и пошёл на выход.

— Отведите её к стражам и расскажите им, что случилось. Спросят про Разиэль, говорите, как есть. Я был в своём праве. Удачи.

Попрощавшись вышел на улицу и направился домой. Меня ждут дела, а именно визит к одной особе — Варваре из семьи Кошельковых.