Первый луч утреннего солнца, бледный и холодный, только обозначил очертания пиков, когда я тронулся в путь. Предстоящий мне путь не близок, и, дабы скрасить однообразие, я достал из глубин сумки маленький бумажный кулёк с семечками. Их тихий щелчок о зубы стал единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину гор. Перчик от угощения отказался, а Аэридан спал.

Изумрудный пушистик, устроившись у меня на другом плече, шепнул, словно боясь разбудить радужного: «Чувствуешь что-нибудь? Новое?» Я на мгновение замер, вслушиваясь в собственное нутро, в тихий гул источника энергии у себя в груди.

— Ничего. Пока всё как обычно, — с некой разочарованностью ответил я, и мы двинулись дальше.

Вскоре под ногами вместо каменистой тропы упруго отозвалась твёрдая, ровная поверхность. Это была дорога. Не тропа, а именно дорога, некогда проложенная для машин, и, судя по сохранности, созданная на совесть. «Вот умели же раньше делать», — невольно сорвалось у меня с языка, и я мысленно усмехнулся сам себе. Звучало это прямо так по-стариковски, что я сам себе усмехнулся. Можно ещё поныть о том, что вода была прозрачнее, небо голубее, а трава зеленее. Кстати, о стариках… Я как-то читал, откуда берётся этот миф. Всё до банального просто: с годами часть рецепторов отмирает, и мир тускнеет на вкус и цвет. Оттого и кажется, что пиво было бархатистее, а девушки — неземными красавицами. Впрочем, я отвлёкся.

Дорога, изгибаясь упругим серпантином, повела нас наверх. Я горько пожалел, что не прихватил тот самый велик, что видел в поселении «Бумеранг». Он бы сейчас очень пригодился. «Надо будет серьёзно поговорить с Санчесом и Чалмором, — отметил я про себя, сглатывая очередную семечку. — И непременно сделать в ресторане. Пусть поработают над моей сумкой, чтобы можно было засовывать туда что-то крупнее. Хотя бы тот же велосипед». Эта мысль заставила меня тихо усмехнуться. Я знал, что они согласятся, особенно когда узнают о новых ингредиентах, что я притащу.

На саму вершину я взобрался, потратив чуть меньше суток. Последние часы давались невероятно тяжело. Я брёл, едва переставляя ноги, будто по грудь в смоле. Энергия здесь фонила с такой силой, что мой внутренний источник рвался из груди, словно дикий зверь. Собрав волю в кулак, я прямо посреди древнего пути опустился на колени, а затем сел в позу для медитации Сукхасана. Нужно было успокоить разум, обуздать хаос в мыслях и усмирить бушующую внутри силу. Не знаю, сколько часов провёл я так, полностью погружённый в себя, в борьбу за равновесие. Но когда я наконец открыл глаза, внутри царили тишина и порядок, а на небосводе вовсю светило солнышко. С лёгкой улыбкой облегчения я поднялся и сделал последний шаг.

И вот вид, открывшийся с вершины, поразил меня до глубины души. Внизу была долина, что простиралась мёртвым полем, лишённым намёка на растительность, а посреди него парил идеальный шар. Он был цвета того самого стекляшки, что мы убили в первом обелиске. Как его там звали? Ах да… «Смарагдовый Пастырь».

— А раньше он был другого цвета, — проговорил Перчик.

— Старикашка ты мой, — весело потрепал его по загривку, и мы принялись спускаться. Это оказалось куда приятнее, чем подниматься.

Стоило мне оказаться на середине пути между тем местом, где я спустился, и эфирным ядром, как услышал окрик.

— Чужак, стой, не делай этого, — прокричала молодая женщина, в которой я узнал жрицу Милославу.

Я развернулся и дождался её. Она подошла одна. Толпа оккультистов осталась там вначале. И скажу я вам, было их немного, человек двести. Видимо, остальные бегают всё ещё по лесам и меня ищут.

— Ловко ты нас провёл. Мы тебя ищем, а ты, оказывается, все эти дни был среди нас и искал сам себя.

— Спасибо. Шалость удалась.

— Что? — её лицо сделалось непонимающим.

— Ничего. Вы что-то хотели? У меня тут как бы дела. Надо стражу навалять и ядро уничтожить.

— Не делай этого. Ты убьёшь всех... ты убьёшь его.

— Скорее всего, так. Но я склонен думать, что всё будет иначе. Если это всё, тогда я пойду.

— Не позволю, — с этими словами она достала кинжалы и бросилась на меня.

Её рывок был невероятен. Честно. Не многие маги молний и ветра смогут так ускориться. Если бы не тренировки с Вортисом, то, скорее всего, первый удар я бы пропустил. Ну, может, не пропустил скорее бы она ударила в защиту, но всё равно круто.

Я отошёл в сторону, и она пролетела мимо. Из этого я сделал вывод: у неё есть способности, но нет опыта в драки с таким как я. Отчего мне сразу перехотелось с ней драться.

— Слушайте, дамочка, успокойтесь и поберегите свои нервишки.

Вновь рывок, атака кинжалов, метивших мне в горло. Уйдя в последний момент от атаки, я поставил подножку, отчего женщина покатилась кубарем по земле.

Пока она поднималась я пошёл к ядру.

— Там это… другие побежали, — указал на спуск Перчик.

— Разберёшься? — он кивнул и, спрыгнув с плеча, побежал им навстречу. Пробегая мимо жрицы, показал ей язык и неприличный жест.

Когда мне оставалось шагов сто, Милослава опять атаковала меня в спину. Честно, вот такой скорости я точно не ожидал, и потому теперь сам покатился по земле. Мой кепарик слетел с головы, куртка в пыли, на штанах в районе колена дырка.

Я вскочил, оглядел себя. И такая злоба меня взяла. Меня мало кто поймёт, но вот эти вот одежды мне прям близки сердцу. Отчего мне стало так обидно.

— Ты чего, совсем, что ли? Я только вещи постирал и погладил, — подняв и отряхнув кепку, надел её, бросил на неё полный недовольства взгляд: — Дура, — и пошёл дальше.

Похоже, моё негодование её совсем не обеспокоило, она, что-то там приняв, опять бросилась ко мне.

Подняв из земли стену земли, в которую она смачно врезалась, и, мне кажется, я даже услышал, как она сломала нос. Затем создал вокруг неё клетку. В которую она начала молотить кинжалами со скоростью пропеллера.

Тем временем бельчонок атаковал оккультистов. По моей просьбе он их только ранил, а не убивал. Почти. В принципе им и так конец. Не хорошие они люди. Да и я не лучше их. Но буду считать себя злом во благо.

Беснующая Мила, к моему удивлению, почти пробила прутья клетки.

— Вот же неугомонная, — произнёс я, накидывая на неё сеть из молний. Это оказалось куда эффективнее земляной клетки. Боль это ей не причиняло, если она не касалась её. Точнее, одного раза ей хватило, чтобы это понять.

— Посиди и подумай над своим поведением. На вот, съешь пряник. Говорят, сладкое помогает успокоить нервы таким, как ты. Хотя тут нужно кое-что другое, но этого я дать тебе не могу. Точнее не хочу.

Она вновь удивила меня, поймав угощение, думал проигнорирует.

— Зачем тебе всё это? — услышал я, когда мне оставалось всего ничего.

— Честно, не знаю, но моя миссия — закрыть все осколки миров. До того, как начнётся «день разъединения». Более можешь не спрашивать, сам не ведаю. Но чувствую, что я поступаю правильно.

Когда я развернулся к шару, то замер. Из него медленно вышел мужчина, сотворённый из чистой энергии. Я приготовился к новой схватке, и чуйка говорила: будет непросто. С такой-то подпиткой в виде ядра. Ему меня ушатать — раз плюнуть. Нет, был бы я избранный какой, то и не сомневался. А так я просто сильный маг (правда, неопытный), что нашёл дневник Бильбо и принял его ношу на себя.

— Здравствуй, Кайлос.

— Эм, привет, — честно такого я не ожидал, а потому в миг растерял весь боевой настрой.

— Меня зовут Варламов Сергей Кириллович. Я учёный, что работал здесь, и это из-за меня произошёл взрыв. А вон там, — он указал на клетку пальцем, из которого ударил разряд, и моя клетка из молний растворилась без следа, — Варламова Мила Григорьевна. Моя жена и моя правая рука. Мы с ней разработали теорию, по которой это ядро питало бы наш мир.

— Приятно познакомиться, — ну а что я ещё скажу. — А вы не могли бы приглушить яркость, а то светитесь, как новогодняя лампочка. Он на это только улыбнулся и в тот же миг преобразился, принимая облик нормального человека. Мужчина лет пятидесяти, рубашка в красную клетку, светло-коричневые брюки, белый халат с бейджиком. Короткие седые волосы и небольшая бородка. Морщинистое лицо. Такой типичнейший учёный, если вы понимаете, о чём я.

— А как вы моё имя узнали?

— Твой друг сообщил, — он указал на бельчонка, что сидел на задних лапках и мотал головой перед оккультистами, чтобы те и не думали снова вступать в бой. Из той толпы, что пришла как минимум человек тридцать сейчас были ранены.

— Скажи, Кайлос, зачем ты к нам пожаловал?

Врать было бесполезно, точнее, не имело смысла, а потому я выложил ему всё, включая свои догадки. Все теории и прочие замыслы, что роились в моей голове. Даже достал всё, что добыл с других трёх обелисков. Круглую пластину после победы над стражем в мире теней, золотой песок после убийства короля Лаодитов и кусочек льда, что остался от сердца Хеймдраллира, и который не тает.

Пока мы говорили, жрица подошла к нам. И, слава богам, не пыталась меня убить.

Он минут пять разглядывал предметы, повертел всё, потом показал Милославе, та также минут пять разглядывала, а после вернула мне обратно.

— Это всё часть чего-то большого. Так думаю. Получается, если ты исполнишь то, что задумал, то должен получить в конце что-то, во что все эти части соединятся, и это что-то нужно для предотвращения нечто более грандиозного по типу произошедшего здесь.

— Получается так, — ответил, хотя сам так и не думал. Я же их просто собирал. Но он молодец. И я, молодец, конечно. Потому что всё рассказал.

— Значит, делай что задумал, — Сергей Кириллович отошёл в сторону.

— Не допущу этого, — Мила вновь вынула кинжалы.

— Опять двадцать пять, — всплеснул я руками.

— Милая, отойди, пожалуйста.

— Но тогда он тебя убьёт, — закричала она, более не в силах сдерживать эмоции.

— Пусть. Может, тогда я обрету покой.

— А как же я, — женщина от расстройства чувств выпустила из рук оружие. Из неё как будто вынули стержень. Она бы свалилась на колени, но учёный её поймал.

— Всё будет хорошо. Кайлос позаботится об этом мире. Верно я говорю? — они оба посмотрели на меня.

— Честно? Хотел вас всех убить и не давать второго шанса. Видя, какую её сектанты творили дичь, да и она сама… Убивала кучу невинных. Давать вам второй шанс ну вот совсем не хочется. С другой стороны, я не бог и не судья вам. В моих силах дать разумным этого мира начать новую жизнь. А уж как вы этим шансом воспользуетесь, мне без разницы. Но поверьте, скучно точно вам не будет.

Я подошёл и дотронулся до ядра. На ощупь оно оказалось холодным, я бы даже сказал, леденящим. Я постарался сосредоточиться на её бушующих потоках, что пытались разорвать мой источник, но внутри меня был океан спокойствия, и ворвавшаяся энергия по началу, поднявшая волну беспокойства, медленно, но неумолимо, начала успокаиваться.

По ядру начали расходиться зияющие трещины, сквозь которые был виден бушующий хаос. Воздух трещал от неукротимой энергии, грозящей в любой момент разорвать хрупкую реальность в клочья. Это был очередной осколок мира… мира Скорби Крон. Его сердце всё ещё пульсировало лиловым светом, когда я вошёл внутрь.

Боль, острая и жгучая, пронзила меня, но я старясь сохранить самообладание запел. Мой голос, тихий и настойчивый, был полон не материнской нежности, а несгибаемой воли заклинателя, приказывающего буре утихнуть.

Я ничего умнее не придумал, чем запеть колыбельную, вот только звучала она иначе:

С каждым произнесённым словом свет ядра мерк, трещины начинали срастаться, словно раны на невидимой коже мира. Буйная энергия, покорённая силой древнего заклинания, уступала моему приказу. Ещё один мир был спасён от небытия. Энергия ядра растворилась во мне, а точнее была мною поглощена без остатка.

Знаете, когда я убаюкивал ядро, у меня создалось стойкое ощущение что это кто-то другое говорил моими устами. И я даже догадываюсь кто. Я, конечно, без предъяв, но немного обидно. Будем надеяться за это выдадут плюшки.

— Удачи вам в новом мире, — помахал я им рукой, забирая небольшой шарик, что лежал у моих ног. В следующий миг я оказался в Ничейных землях перед обелиском. Активировав символы, отправил их в мир, куда отправлял всех. Обелиск завибрировал, а после исчез.

— А у тебя здесь есть дом? Или ты, как кочевник, вечно в пути? — раздался над ухом тоненький голосок Перчика, успевшего в последний миг впрыгнуть со мной в мерцающий портал.

— Дом имеется, и даже замок, — успокоил я его, чувствуя, как за спиной смыкается проход между мирами. — И немаленький, тебе непременно понравится. А при замке есть собственный лес, довольно обширный. Если, конечно, ты предпочтёшь жить не в стенах, а среди крон. Всё валим отсюда. Пока меня никто не спалил, мне лишние вопросы не нужны.

— А они будут, Кай, — за спиной прозвучал бархатный, полный весёлого лукавства голос ректора Шаркуса. — Как минимум штук сто.

— Это был не я, — брякнул я с наигранной невинностью, медленно оборачиваясь.

— Неужели? — Левая бровь ректора изящно поползла вверх. — А я, между прочим, наблюдаю с той самой секунды, как ты ступил из портала на этот песок.

— Значит, вы всё видели, — вздохнул я, капитулируя. Ректор кивнул, и в уголках его глаз заплясали весёлые чертята. — Что ж... Тогда да, это я.

— В таком случае, полагаю, ты пригласишь меня на скромную трапезу, угостишь чем-нибудь вкусненьким и… любезно объяснишь, что, собственно, происходит.

— А может, не стоит обременять вас такими мелочами? — сделал я последнюю вялую попытку увильнуть.

— Стоит, Кай, ещё как стоит, — парировал Шаркус, и в его голосе зазвенела сталь. — Тем паче, что я проиграл пари Каэлу и отныне обязан приглядывать за тобой. Сам не думал, что первый же день моего подопечного окажется… столь занятным, и что это будет касаться дел государственной важности. И, очень подозреваю, именно что исчезновение стелы в Адастрии рук моего подопечного.

— Кай, а давай его прикончим? — прошипел Перчик, выпуская на свет божий острые, как бритва, коготки. — И он никому ничего не расскажет.

— Попробуй, — с лёгкостью согласился я, пожимая плечами.

Едва бельчонок исчез в попытке молниеносной атаки, как тут же материализовался на прежнем месте, прижатый к земле невидимым, но могущественным давлением.

— Какой забавный и резвый зверёк, — с неподдельным интересом отметил Шаркус. — Да ещё и говорящий. Любопытнейший экземпляр. Подобные создания — большая редкость.

— Вот видишь, — обратился я к своему спутнику, который с трудом поднялся и принялся ожесточённо отряхивать взъерошенную шёрстку. — Я же тебе говорил: в этом мире люди куда сильнее. Местные маги запросто могут оторвать тебе хвост, даже не испортив причёски.

— А чего раньше-то не предупредил, что он могущественный Шептун? — возмущённо проворчал Перчик.

— Чтобы ты на практике усвоил, что не стоит пытаться укокошить каждого, кто вызвал твоё недовольство, — отчитал я его. — А вас, господин ректор, прошу простить эту выходку. Мой друг нуждался в наглядном уроке.

— Всё в полном порядке, Кай, — великодушно махнул рукой Шаркус. — Ужин в твоём ресторане — и инцидент будет исчерпан.

— Договорились.

— Раз договорились, тогда не будем терять времени. И, кстати… — ректор с лёгкой брезгливостью окинул взглядом мой наряд. — Ты как-то… весьма экстравагантно одет.

— Это по-пацански, — с достоинством парировал я.

— М-м-м… Знаешь, мне это решительно не нравится, — покачал головой ректор. — Будь добр, переоденься.

— Эх, ничего вы не смыслите в деревенской моде, — вздохнул я.

И, произнеся это, я одним движением мысли отправил свою одежду в глубины сумки, облачившись в строгую, отглаженную мантию учащегося.

Час спустя мы восседали за обильно накрытым столом в отдельной кабинке «Не Лопни Маг». Вейла, заметив моё появление, тут же устремилась ко мне, но я мягко остановил её взмахом руки, пробормотав: «Я всё знаю. Обсудим позже». В её глазах мелькнуло беспокойство, но она, кивнув, отступила.

Затем мы с ректором остались наедине, и я принял решение отбросить все увёртки. Причина была проста и весома: мне отчаянно требовались союзники. Мои противники ныне — отнюдь не деревенские задиры или мелкие аристократические рода, а могущественные маги, чьи силы простираются далеко за пределы обычного понимания. А кто-то, я подозреваю, может оказаться и куда могущественнее — я намекал на инцидент с плазменными гранатами. В такой игре архимагистр ветра был союзником более чем желанным.

Однако я поставил условие — нерушимую магическую клятву, что он не проронит ни слова без моего согласия, если он не убедит меня в необходимости такого шага. Но он сумел меня убедить. Ректор приоткрыл завесу над тревожными событиями, творящимися в иных королевствах. К примеру, полностью прервалась связь со Звёздным Небом — величественной империей, парящей на летающих островах. После таких новостей молчание стало бы преступлением. Так что вскоре о нашей беседе будут знать Каэл и Элидия.

Мы проговорили до рассвета, пока первые лучи солнца не начали золотить витражи. Когда Шаркус удалился, я, наконец, присоединился к своей маленькой команде, терпеливо ожидавшей меня всё это время. Без лишних слов мы направились в наш склеп. Пришло время узнать, какая участь постигла Лари.

***

Все мы собрались в прохладной тишине склепа, замкнув скорбный круг вокруг бездыханного тела Лари.

Я сделал шаг вперёд, и предательская влага выступила на глазах. Сдержать эмоции не вышло. Видеть охладевшие черты друга — совсем не то, что услышать о его кончине. Это проникает глубже, в самую душу, оставляя в ней ледяную, тяжёлую пустоту.

— Прости меня, старый друг, — тихо прошептал я, сжимая кулаки. — Клянусь, я найду твоего убийцу. Тот, кто это совершил, познает страдания, перед которыми смерть покажется милостью. Экссургэрэ экс умбрис! Ос мортуи, михи квинквэ рэспонсада!

Плоть Флинта озарилась призрачным зелёным сиянием, и вскоре его энергетическая сущность, высвободившись из оков плоти, предстала передо мной в виде полупрозрачного видения.

— Кто лишил тебя жизни, друг мой? — был мой первый вопрос.

— Торговец оружием, — последовал безвоздушный ответ.

— Что стало причиной?

— Я отказался предать тебя.

— Где свершилось убийство?

— В доме.

— В ка… — начал я, но Бренор мягко, но твёрдо прервал меня.

— Не надо, Кай. Мы уже знаем, что где это случилось.

— Остались ли у тебя близкие? — продолжил я, чувствуя, как время истекает.

— Сестра… Юлия.

— Где мне её искать?

— Не ведаю…

С последним словом душа Лари Флинта начала таять, словно дым на ветру.

— Морана! — воззвал я, в отчаянии вскинув руки. — Я ни о чьём не прошу для себя и буду верно служить тебе, направляя в тёмные чертоги души всех, кто встанет на моём пути. Лишь об одном молю — пусть его душа возродиться в мире, куда я отправляю обитателей осколков!

Ответом мне сначала была лишь гробовая тишина. Я уже подумал, что богиня меня не удостоит, — и с чего бы ей снисходить до моих молитв? Хотя после мира Крон мне казалось, я кое-что заслужил.

Но затем по склепу, едва слышно, разлился весёлый, словно хрустальный перезвон, смех. И прямо в воздухе перед нами проступили очертания дивной девы, чья красота была столь ослепительна, что по спине побежали ледяные мурашки.

— Я тобой довольна, — прозвучал в голове её голос, чистый и холодный, после чего видение исчезло.

— Благодарю тебя, Госпожа! — я склонился в низком, почтительном поклоне, и все мои спутники, как по команде, последовали моему примеру.

Когда последний отсвет лика богини угас, вместе с ним исчез и Лари, обрётший, наконец, покой.

***

— Итак, прошу внимания, — начал я, едва мы все разместились в просторной гостиной моего дома. — Охрану не ослаблять. Найти того, в чьём доме он встретил свой конец. Далее, мне требуется лучший зодчий, специализирующийся на храмовых постройках — невзирая на его происхождение. Он должен возвести храм Мораны в чертогах моего замка.

Я сделал паузу, переводя взгляд на следующего человека.

— Фил, ты на время освобождаешься от текущих обязанностей. Наймёшь искуснейших каменотёсов и отправишься с ними в мою цитадель, прихватив с собой и архитектора, дабы на месте обозначить фронт работ. Я предоставлю тебе чертежи с разметкой под будущий погост для моих близких и место для самого святилища. Там же надлежит воздвигнуть фамильный склеп — каким он будет, решайте сами, но под моим гербом. Там мы и предадим земле прах Лари. Если что не так посоветуйся с гномами. Они помогут.

Далее мой взгляд скользнул по собравшимся членам ОПК «Гурман».

— Ваша задача — разыскать эту Юлию. Отправляйтесь в Прибрежный и выясните все возможные пути, куда она могла скрыться. Но прежде зайдите к Санчесу — пусть снарядит вас по последнему слову: палатка, как у меня, и всё прочее в том же духе. Всё ясно?

— Так точно, господин, — прозвучал почтительный хор в ответ.

Наконец, мой взгляд остановился на трёх управляющих.

— Ром, Майя, Алатея… В течение ближайших месяцев я ожидаю, что каждый из вас подготовит себе достойную смену для текущих постов. Впереди у вас новые проекты.

— Претендент уже есть, — немедленно отозвалась Майя, и её слова тут же, с лёгкими вариациями, поддержали Рома и Алатея.

— Вейла, отныне ресторан всецело в твоём ведении. К слову, как справляется Миала? Не проявляет ли излишнего любопытства?

— Никак нет, господин. Мы проверяли дважды, как вы и наставляли. Всё чисто — не суётся в чужие дела, не пытается ничего выведать. Лишь бранится и грозит навестить ночью тех, кто халатно относится к обязанностям.

— Это в порядке вещей. Я плачу вам столь щедро, что работа должна быть безупречной. Подбери себе замену — девушку из числа своих сородичей, непременно статную. Мне весьма по душе ваша врождённая… обходительность. Если у неё имеется вожак, и она готова покинуть его, пусть скажет — я с этим разберусь.

— Благодарю вас, господин, — Вейла поднялась и склонилась в изящном поклоне.

— На этом всё. Приступайте к… — я сделал паузу, заметив, что все уже готовы ринуться исполнять распоряжения. — Стоять! Я ведь завершил очередной осколок и добыл там «кофе» — проговорил я загадочно.

Собрание замерло, уставившись на меня во все глаза. Я столько времени изводил их ворчанием о том, как мне не хватает этого напитка, что их изумление было вполне оправдано.

— Сегодня я угощу каждого из вас. А после научу правильному приготовлению. Заранее предупреждаю — продаже он не подлежит. Исключительно… вот прямо-таки исключительно для самых почтенных гостей. Кого именно, Вейла, ты и сама прекрасно знаешь.

Когда я закончил приготовления и расставил чашки, реакция оказалась самой разной: одним напиток пришёлся по вкусу, другим — не очень. Я пояснил, что кофе — приобретённая страсть, и, распробовав его, уже никто не сможет от него отказаться. Больше всех новый вкус оценил Грохотун. После того как все разошлись, он подошёл ко мне и выпросил не только научить его готовить, но и отсыпать ему зёрен про запас. Пришлось поделиться.

А затем меня ожидал неприятный разговор с Евой, которая, судя по всему, была на меня серьёзно разгневана. Вероятно, по причине моего внезапного исчезновения на три недели. Или же… может, стоит снова куда-нибудь свалить? Вот только о новых обелисках мне пока ничего не было ведомо.