Проснулся я на рассвете, когда солнце ещё только вступало в свои права, боль в районе груди. Я не сразу понял, в чём дело, только спустя минуту до меня дошло. Кто-то умер, кто-то из тех, кто давал клятву. Сердце сжалось от боли. Я впервые ощутил подобное, и, скажу я вам, это не из приятных ощущений. В голове зароились тысячи мыслей, кто умер и почему.

Вскочив и разбудив Перчика, я быстро собрал вещи, а после попросил Аэридана, чтобы он отвёз меня в эпицентр, но он отказал. Чему я был сильно удивлён.

— Кай, я не отказываюсь помочь. Дело в другом.

— В чём? — едва сдерживая ярость, потребовал я ответа.

— Первое: я знаю, кто умер. Второе: там в небе, — указал он рогом, — летает какая-то тварь, страшная до жути, и она обладает защитой от магии. Прикинь, сегодня ночью с ним столкнулся и не смог пробить ему шкуру. Только скрывшись в божественном плане, мне удалось свалить от него. Вообще, мне этот мир не нравится. Больно тут все сильные какие-то.

— Это он о небесном дьяволе голубозавре говорит, — зевая, бельчонок уселся на камень. — Самый опасный в нашем мире. С ним лучше не связываться. И пулемёт, что ты видел на Крылатском, не от земных тварей, а от него. Потому как голубозавр может сжечь поселение за пару заходов, магия его не берёт, только сталь, и то так себе.

Я от такой новости весь гнев растерял.

— Что еще за птица такая?

— Голубь, что превратился в тварь размерами с птеродактиля. Потому его так и прозвали — голубозавр. Особенно любит нападать на караваны.

— Так стоп. С этим потом. Ты сказал, знаешь, кто умер?

— Да. Ларри Флинт. Наши думают, его убил некромант. По крайней мере, такие следы обнаружила стража.

— А как ты узнал?

— Так Грохотун передал. Через мир духов.

— А разве у гоблинов тоже туда доступ есть?

— Не знаю, как у гоблинов, но у нашего друга точно есть. Он там вообще нынче в авторитете.

— Что он еще сказал?

— Отряд делает всё по твоей методичке. Опрашивает свидетелей, ищет улики, ну и так далее. Остальные усилили охрану и занимаются делами. Тело заморозили, как ты и приказал. Тебя все ищут, мне пришло сказать, где мы, чтобы народ успокоился.

— Молодец, спасибо, — я облегчённо выдохнул, а после принялся разжигать костёр. Значит, не всё так плохо. Да, друг умер, и ещё будут умирать. Единственное, что я могу сделать, так это найти убийцу. Когда вернусь, допрошу тело, а после попрошу Морену отправить его в лучший мир. Почему я так легко рассуждаю о связи с богами? Да потому что голову себе сломаешь, если начнёшь задумываться. Как по мне, это просто могущественные маги, что достигли такой мощи, которая не укладывается в нашей голове, вот и зовём мы их богами. Нам так проще, мне так проще.

— Не понял, — Перчик сел передо мной. — Вы что, и вправду из другого мира?

— Да.

— Не осколка, а прям самого настоящего? — его хвост начал шевелиться всё быстрее и быстрее.

— И снова да.

— А можно мне с вами пойти, когда вы сваливать будете?

— Разумеется. Только проведём ритуал привязки.

— Это что еще?

— Ты парень ушлый и сильный. У нас мир другой. Могут тебя и прибить, но обычных людей хватает. Так что привязка не даст тебе чудить.

— А кормить будешь?

— Сколько в тебя влезет.

— Тогда не вопрос. Ритуал так ритуал, — бельчонок сел на бревно, готовясь к трапезе.

Когда мы позавтракали, и я собрал вещи, упаковав всё в сумку, то из-за дерева вышла Анна. Выглядела она не очень.

— М-м-м, привет, Анна, а ты чего тут?

Подойдя к поляне, она, закатив глаза, упала, потеряв сознание.

— Похоже, мы здесь задержимся, — спрыгивая с моего плеча, Перчик обнюхал лицо девушки, а после выдал: — От неё кровью пахнет.

Подложив ей под голову куртку, я полез за зельем исцеления. На вид у неё изнеможение. Вот только дать его я не успел, на поляну вышли новые гости.

Отряд вооружённых людей во главе с Кощеем.

— Здравствуйте, Григорий Вячеславович, а вы какими здесь судьбами?

— Привет, Кайлос, да вот по душу Анны.

Я встал, заслоняя её.

— Она вышла буквально пять минут назад и вырубилась. А что, собственно, случилось?

— Убила Кешу.

— Кеша — это… — Повертел я рукой в воздухе.

— Повар в «Одуванчике», — он подошёл и сел рядом с Перчиком, от чего тот поёжился, когда Григрой потрепал ему шёрстку. Как я понял, бельчонок своими когтями не может причинить ему вред, вот и терпит.

— Будете кофе?

— Не откажусь.

Пока заваривал самый прекрасный во всех мирах напиток, то решил, пока Анна не очнулась, сменить тему.

— Представляете, сижу вчера у костра языками чешу с пушистым, никого не трогаю, как вдруг бандиты заявились ввосьмером. Говорят: «Еду отдавай, а то мы тебя убьём». Кстати, двое ваших знакомых были. Что за зёрнами ходили.

— И где они сейчас? — По нему было видно, как он напрягся.

— Не знаю. Я сказал, что ничего не отдам, и они ушли.

— Смешно Кай.

— Ага. Я вроде ясно дал понять, что со мной шутки плохи. Не поняли, пришлось с ними пошутить.

— То есть они мертвы?

— Конечно, — ответил я, протягивая чашку и произнося это таким тоном, словно мы говорим о мелочах по типу спичек, погоды или вкуса кофе. Стоп, вкус кофе — это не мелочи. Это очень важно. В это время остальные трое стражников Крылатского стояли в напряжённых позах, но оружие в мою сторону не направляли.

— Так что же случилась за беда? Ведь у него здоровья хоть куда. Как она могла и главное, за что убить вашего Кешу?

— Люди слышали, как он кричал на неё: «Воровка». Позже его брат зашёл проведать, а там труп с ножом в шее. Анны нигде нет, а вот кусок от её сарафана, — ткнул он чашкой в девушку, у которой и правда была порвана одежда, — нашёлся в рукаве убитого.

— То есть вы думаете, что она что-то украла, а после убила борова, а затем сбежала?

— Именно так.

— Допустим. А скажите-ка мне, любезный Григорий Вячеславович, кто его брат? Ну этого самого Кеши.

— Мэр Крылатского.

Тут мне сразу всё стало ясно. Ещё и Анна начала приходить в себя.

— Сейчас мы у неё и спросим, как всё было, — улыбнулся самой беззаботной улыбкой.

Анна встала, огляделась и, резко вскочив, попятилась спиной.

— Успокойся, Анна, — начал я спокойным, тихим и очень уверенным голосом, — никто тебя не тронет. Они просто хотят знать, что произошло.

— Он из-за тех колец, которыми вы меня угостили, начал сначала попрекать, а после набросился и попытался изнасиловать.

Я повернулся к Кощею: — Вот видите, она ни в чём не виновата.

— Знаю, вот только Радик хочет её видеть и судить.

— Что-то мне подсказывает, что суд она проиграет. Давайте так поступим. Вы сейчас вернётесь в Крылатское и скажете, что нашли её тело, мол, задрал зверь страшный. Она в свою очередь уйдёт в самое далёкое поселение и будет там жить.

— Не получится, Кай, — с явным сожалением проговорил он.

Я видел, что он хочет согласиться, но вот что-то его удерживало.

— Потому что он видел, — теперь чашка взметнулась в сторону молодого парня с автоматом, что почему-то смотрел в сторону Анны.

— А это у нас кто? Хотя погодите, сам догадаюсь. Младший брат? Нет, кажись сын? Ага, сын. Наверное, того Радика, и его послали с вами, чтобы вы её не отпустили.

Я встал вновь, заслоняя собой девушку, и бросил изучающий взгляд на парня. Лет двадцать, не больше.

— Парень, жить хочешь?

— На… пошёл, — перевёл он дуло на меня.

— Как грубо. Но ладно дебилам простительно невежество. Почти. Послушай, последний раз предлагаю разойтись по-хорошему.

Я видел его взгляд. Такой не отступит. А чтоб так сказать случайностей… Gladius Nox Ventilabrum — меч, сотканный из тьмы, вонзился ему в череп сверху вниз. Затем пустил заклинание развязывания тела.

— Дурак, мог бы еще пожить, — сказал я, садясь обратно. Я, конечно, уже привык, что на меня смотрят удивлёнными взглядами, но у этих четверых они были очень огромными.

— Я ему предлагал, вы сами слышали. Ну так как, Григорий? Разойдёмся миром?

— Ты вообще кто такой будешь? — впервые в его голосе прозвучали нотки страха, я же только ткнул чашкой в небо. Понятно намёк слишком неточно, можно всякого надумать. Но мне как-то без разницы.

Он еще немного посидел, потом поднялся и попросил Анна отдать куртку, они её в крови измажут и сделают вид, что зверь потрепал.

Когда они уже почти скрылись, я остановил их.

— Кощей, скоро ваш мир снова станет прежним, будьте готовы осваивать огромные земли, но и сражаться с другими.

Он ничего не ответил, лишь кивнул, и скрылся в лесу с задумчивым выражением лица.

— Анна, а у тебя есть куда пойти? А то я тебя с собой взять не могу, у меня девушка очень ревнивая. К зверям еще ничего, но вот, когда девчонок из других миров таскаю как-то не любит.

От моих слов она вновь упала, потеряв сознание.

— М-да уж, — подняв голову, опять подложил ей куртку.

Просидев с ней минут пять, решил всё-таки дать зелье, но меня остановил пегарог.

— Может, не надо Кай?

— А чего такое?

— Так это, — возник он, сидя на груди девушки, — кто знает, как на неё повлияет зелье. Вдруг скопытится.

— Хм-м, логично. А что предлагаешь?

— Откормить её. Нам сколько идти до эпицентра если пешком, недели две, вот за это время её и откормить. Она вон какая худая.

— За две недели особо не наешься.

Тут девушка опять пришла в себя.

— Что… Что случилось? — приподнялась на локтях, принимая сидячее положение.

— Ты опять выключилась. Так, давай я приготовлю супчик, и ты поешь.

Встав, она немного пошатывалась, её тело слишком слабо. Пришлось задержаться на поляне ещё на сутки, дав ей время прийти в себя. Пока закипала вода в котле Алхимика, я разогрел эчпочмаки — под ароматный бульон лапшички они были просто идеальны. Пока спутница ела, её взгляд, полный тихого изумления, следил за моими руками. Я принялся готовить пюре с котлетами из куриной грудки, щедро сдобренными чесноком и соевым соусом. Потом заварил для неё чай, а себе, разумеется, приготовил кофе с корицей. От этого напитка я теперь не откажусь никогда. Даже не просите, не стану ничего иного пить. Это в разрезе той, прежней жизни, я закупил его впрок с избытком. А коли суждено мне прожить если не вечность, то хотя бы тысяч так двадцать лет, то эти запасы — сущие копейки.

Пока я колдовал у походной плиты, и девушка, и бельчонок смотрели на мою магию как заворожённые. Овощи сами себя мыли и чистились, а на сковороде кусочки мяса переворачивались в такт щелчкам пальцев. Всё это время мы перебрасывались незначительными фразами, постепенно стирая неловкость нашей встречи. Выяснилось, что родни у неё не осталось, но она знает пару общин, где могла бы найти Приют. Я, так сказать, пообещал снарядить её «приданым», с которым примут в любом месте. Она спросила, зачем мне всё это, на что я лишь отшутился, сославшись на обострившийся «синдром спасителя». Нашла она меня просто. Когда всё произошло выбежала на улицу. Поначалу не знала, куда ей бежать и готовилась к худшему. Так стоя за бараком в тени, она услышала разговоры неких Сома и Дирта, что говорили обо мне. Пошла за ними, и вот она здесь.

На следующее утро, едва первые лучи солнца позолотили макушки деревьев, мы тронулись в путь. Нам предстояло добраться до Чёрного леса, но сначала я намеревался сопроводить её до поселения, где, по её словам, должны были быть знакомые которые приютят. Оттуда, как она сказала, до опушки уже рукой подать, ибо лес простирался необъятным массивом.

Поначалу я полагал, что название его связано с дурной славой — кишащими в чаще чудовищами или иной напастью. Однако реальность превзошла ожидания. Лес и впрямь был чёрным. Буквально всё: трава, кусты, древние исполины, листва — всё было окрашено в угольные, смоляные оттенки, словно поглотившие весь свет. Воздух, густой и тяжёлый, пахнет тленом и влажной золой. Угнетённый этой немой симфонией угасания, я почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Мрачное зрелище, от которого кровь стынет в жилах и просыпается тоска.

Именно здесь, как поведала мне спутница, нашли приют какие-то оккультисты, чувствующие себя вполне вольготно. Я попросил её рассказать о них подробнее. Идти было далеко, а так — хоть история скрасит наш невесёлый путь. Притом начала она рассказывать с каким-то нездоровым энтузиазмом.

— Их культ называется «Дети разлома». Они не поклоняются богу в привычном понимании. Они почитают саму катастрофу — «Великий Разлом». Их догматы: «Великий Разлом» был не трагедией, а Рождением. Они верят, что старый мир, Крон, был ложным, несовершенным, «спящим». Разлом Эфира стал актом пробуждения, когда истинная, дикая и необузданная реальность прорвала плотину условностей.

Высшей силой, а именно Божеством для них является «Страж Эпицентра». Они не считают его монстром. Для них это — «Дитя Ядра», первородное дитя новой реальности, физическое воплощение воли «Великого Разлома». Это бог-зародыш, который пока спит, накапливая силу, чтобы завершить преображение мира.

Цель культа: не выживание, а помощь в преображении. Они считают себя акушерами при рождении нового мира. Их миссия — ускорить пробуждение Стража и помочь ему завершить начатое, стерев последние остатки старого Крона.

Я, когда всё это услышал, только и сказал: «Писец».

— А ещё у них жрица что управляет ими. Зовут её Песнью Разлома. Когда-то она была учёным-арканистом, работавшим на Эфирном Реакторе. В момент Разлома её сознание не разорвало — оно слилось с волной энергии, и она стала первым "Озарённым". Ей около…, никто не знает точно, но выглядит она не старше меня— её тело состоит из живой плоти и твёрдого света, который пульсирует под кожей. Её глаза — два уголька в пепле, а голос звучит как хор шёпотов, наложенных друг на друга. Она не носит маску, как остальные, и её лицо — это карта безумия и экстаза, потому что она видит будущий мир после пробуждения Стража и считает его прекрасным.

— Ты так говоришь о ней Анна, да к тому же столько деталей знаешь, будто восхищаешься этой тёткой.

— Она сильная. Никто не посмеет тронуть её и пальцем, — бросила она с вызовом.

— Ну так иди и примкни к ним.

— А ты пойдёшь со мной? — она остановилась и взяла меня за рукав, — с тобой меня точно возьмут.

— Нет, спасибо. У меня ещё куча не решённых проблем. Пряники в огороде созрели, зефирки подросли, леденцы пора выкапывать. В общем, дел невпроворот.

Она печально опустила глаза. А ещё похоже совсем меня не слушала.

— Слушай Ань, а нет другого пути к этим вашим Горам Скорби? А то что-то мне это лес не нравится.

— Нет.

— А ты, Перчик, может, знаешь?

— Не-а, я в эти места вообще не ходил. Мне тут тоже не нравится. Был бы ты не такой красавчик, то и сейчас бы не пошёл.

— Понятно. Ну, будем надеяться, мы с ними не встретимся. С этими вашими фанатиками.

***

Достигнув посёлка Солнечный, я в точности повторил схему, опробованную в Крылатском: расспросы, торговля, а после обмен еды на кофе. Удача на сей раз была переменчива — кофе удалось раздобыть совсем немного, однако судьба вознаградила нас иным, куда более ценным трофеем. Мы смогли выменять целую пачку КАКАО! Услышав об этом, Аэридан, обычно невозмутимый, с театральным трагизмом воздел копыта к небу и рухнул мне на ладони, изобразив глубокий обморок, из которого его не могли вывести даже самые заманчивые запахи готовящейся еды.

Снарядив девушку провизией и — что куда важнее — главной ценностью для здешнего мира: семенами овощей, что я берёг для поистине царских сделок, вроде тех самых какао-бобов, что мне удалось бы с помощью друидов культивировать в Кероне, мы обменялись прощальными взглядами. Оставаться на ночлег я не стал. Покинул Солнечный с наступлением вечера, когда первые тени начали поглощать улочки. Мне совсем не улыбались новые осложнения. Не прошло и недели, а на моей совести уже лежало четыре жизни. А если копнуть глубже, по моей вине погибло не четверо, а тринадцать человек. Я дал себе слово — больше никого не отправлять на тот свет без крайней, смертельной необходимости. Именно это решение, тяжёлое и безрадостное, и заставило меня столь поспешно покинуть гостеприимные стены посёлка, укрывшись в сгущающихся сумерках.

***

Адастрия.

Пока Бренор в компании двух других бородатых коротышек опрашивал торговцев лавок, что стояли на тихой улочке, куда Лари часто сворачивал по пути домой — хоть путь этот и был длиннее. Руми и Грохотун в это время обходили набережную, докучая расспросами местным рыбакам, пропахшим тиной и тухлой рыбой.

Внезапно Руми заметил, что гоблин, обычно хмурый и сосредоточенный, на мгновение застыл, а потом его лицо озарила широкая, почти безумная улыбка. Столь безудержной радости Руми ещё не видывал на его зеленоватой физиономии. Это была не просто усмешка — это было самое что ни на есть чистое счастье, подобное тому, что озаряло его самого, когда Майя снисходила до согласия на свидание.

— И чему это ты так скалишься? — удивлённо спросил Руми.

— Радужный связался, — прошипел гоблин, и его глаза заблестели с непривычной влажностью. — Они с Кайлосом отыскали КАКАО! Скоро я, наконец, вкушу настоящий напиток богов — какао с зефирками!

— Но вы же вроде уже изобрели некий эрзац, — напомнил Руми, скептически подняв бровь.

Гоблин лишь отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— От того зелья одни проблемы. Нам Магистрат запретил его варить. Вещает, что тени наши от него пугают обывателей, да ещё в женские бани заходят и девок пугают и не только.

— А понял, не знал, — на лице чемпиона расцвела улыбка.

— А вот чего это он туда в одиночку подался? Мог бы и нас прихватить, — проворчал Руми, внезапно нахмурившись. — Мы могли бы ему помочь.

— Возьмёт, если будет нужда. Ты думаешь, там всё просто? Вон, Пегарог — создание божественное, и то едва по щам не схлопотал. Говорит, водятся там твари, что видят его даже когда он не хочет этого.

— Да брось! Господин не может видеть Аэридана, коли тот не пожелает.

— О чём я и толкую! — развёл руками Большой Пуф.

— Ладно, а как у них вообще дела и когда ждать возвращения?

— Вроде как недели через три. Но это не точно. Пока он лишь пытается отговорить Кайлоса тащить сюда какую-то девушку.

— И правильно, — понимающе кивнул Руми. — Ева в последнее время стала какой-то дёрганной, будто на иголках.

— А то неясно? — фыркнул гоблин. — К ней Хельга наведалась, да и подкинула «шутку». Мол, коли Кай пропал, значит, приглянулась ему какая-то красавица, и скоро явится с ещё одной женой на порог. А после — как ветром сдуло. Оставив нашу «Светлую» в тяжких раздумьях. Вот она и изводит себя вопросами: кого притащит, да почему «ещё одна»... Где же тогда первая, коли она сама не жена?

В этот миг к ним, тяжело ступая по булыжникам, подошли гномы во главе с Бренором.

— Итак, друзья, просеяли мы здешние слухи, — его голос, грубый и уверенный, нарушил тишину, отчего рыбаки зафырчали. — Теперь нам ведомо, из какого именно дома вынесли тело нашего друга. Осталось выяснить, кто там живёт и к кому наведывался Флинт.

Пятёрка ОПК «Гурман», не сговариваясь, двинулась к цели. Они шли сплочённой группой, полные суровой решимости. Они выполнят свой долг. И господин Кайлос, вернувшись, непременно оценит их усердие и вознаградит по-царски. А именно — ящиком той самой божественной вишнёвой настойки, ради которой стоило горы свернуть. Пф-ф. Что там горы они богу шею намылят если надо.