Гномка кивнула одному из своих спутников, и тот, войдя в пещеру, активировал руну, после чего вернулся с бесстрастным лицом.

— Сколько рун у вас на счету? — спросил я, продолжая держать её за руку и медленно поглаживая. Конечно, Ева этого не одобряла. А я не смог удержаться. Мне просто нравилось издеваться над гномкой. Точнее, над гномами, что её сопровождают.

— Три. Было бы четыре, если бы не твоё «своевременное» вмешательство, — укорила она меня.

— Если бы не я, у тебя было бы две, не больше. Что ж, удачи, — я развернулся, чтобы уйти затем остановился и наклонился к ней. — Не советую вам следовать за нами! — прошептал я ей на ушко. — Там ловушек полно, ещё застрянете. Потом обвинять начнёте. Да и, чего доброго, решу, что я тебе нравлюсь, а потому ты за мной увязалась. Я же вижу, как ты на меня поглядываешь! А я, между прочим, занят. У меня есть девушка.

Неся всю эту чушь, я отвлекал принцессу. Дело в том, что я успел заметить ещё одну руну, которая, судя по вибрациям, была руной Смерти. Но когда гномы ушли, и я позвал Лирель, чтобы она попробовала её активировать, та сразу заявила, что это руна Жизни. Странно… а я явственно чувствовал привкус смерти. Видимо, и вправду всё из одного источника: жизнь и смерть — две стороны одной медали, начало и конец.

— Кай! Надо спешить! — донёсся голос Майлса.

Я даже не стал отвечать — какой смысл? Нужно было двигаться дальше. Так мы преодолели ещё две локации: одну — с мрачными, пузырящимися болотами, другую — с озером, скованным хрупким льдом. И лишь в третьей нам улыбнулась удача. Мы оказались на опушке смешанного леса. Стояла глубокая ночь, и воздух то и дело прорезали светлячки, мелькавшие, как живые искры. Именно там я разглядел пятую руну — Молнии. Выпустив в неё сгусток энергии, я почувствовал, как пространство вокруг нас сжалось, и нас мгновенно перенесло в центр локации. Оказалось, те, кто соберёт пять рун, автоматически завершают первый этап. Об этой детали я, конечно, тоже не знал.

К сожалению, мы оказались не первыми. Группа из четырёх девушек и Лекса, младшего брата Кларис, уже находилась здесь, у центрального обелиска.

— Есть какие-то плюшки за то, что пришли первыми? — поинтересовался я у Майлса.

— Нет, — покачал головой тот. — На первом этапе главное — уложиться в отведённое время и найти пять рун.

— Ошибочка, — к нам подошла одна из девушек, её глаза блестели от торжества. — Кто первый, тот получает дополнительное очко. Так что у вас пять, а у нас — шесть. — Она довольно улыбнулась и вернулась к своим.

В небе вспыхнул магический таймер, оповестивший, что до окончания этапа осталось меньше двух часов. Это время я посвятил медитации, восстановлению сил и попросил сделать то же самое своих спутников.

Из почти полутора сотен участников найти и активировать пять рун смогли лишь семь команд: пять с третьего курса и две с четвёртого. Кому-то не хватило смекалки, кому-то магов с нужной стихией.

Когда время вышло, я ожидал, что нас отправят обратно в Академию, но оказалось, что второй этап начинается сразу же. Впрочем, желающие могли покинуть Игры — достаточно было поднять руку, и тебя, вместе со всей командой, телепортировали бы обратно. Но такие мелочи нас не интересовали.

Из амулетов, висевших на шее, вновь раздался голос ректора Шаркуса:

— Поздравляю всех, кто сумел собрать пять рун! Тех, кому удалось найти меньше, прошу не отчаиваться — у вас ещё есть все шансы на победу. А теперь — условия нового этапа! Он называется «Знамя Победы»!

— Среди руин древнего города спрятаны пять знамён. Те, кто по истечению срока в двадцать четыре часа, будет обладать знаменем получит шесть очков. Если вашей команде удастся удержать два знамени — получите двенадцать. Вы можете объединяться в альянсы! К примеру, три команды совместно удерживают одно знамя — каждая получит по два очка. Правила ясны? Разрешены только несмертельные заклинания. Убийства запрещены категорически!

— Три… два… один… Удачи всем!

Мир поплыл перед глазами от ослепительной вспышки, и мы с командой очутились внутри полуразрушенного двухэтажного дома. Стены, сложенные из грубого булыжника, кое-где просели, крыша и межэтажные перекрытия отсутствовали напрочь, открывая вид на небо, где пылал магический таймер, отсчитывающий оставшиеся сутки.

— Выходит, убивать нельзя, но калечить — пожалуйста. Я правильно понял правила? — уточнил я, окидывая взглядом руины.

— Видимо, так, — оскалился в ответ орк, и мы молча поняли друг друга. Своё знамя мы никому не отдадим.

— Не стоит так радоваться, мальчики, — охладила наш пыл Лирель. — Стоит какой-нибудь толпе объединиться для захвата знамён, и пиши пропало.

— Верно, — поддержал её Майлс, стоя у оконного проёма и внимательно изучая окрестности. — Толпой нас запросто задавят. Особенно если четверокурсники решат действовать сообща.

— Так, народ, а не пора ли нам пообедать? — неожиданно предложил я.

На меня уставились с таким единодушным изумлением, что я и сам на мгновение смутился.

— Вы что, не голодны?

— Солнышко моё, выкладывай, что ты задумал? — Ева подошла ко мне, а её коготочки постучали по моей щеке. — Я же по твоей довольной роже вижу, что ты что-то затеял.

— Ой, ладно, сдаюсь, — развёл я руками. — Весь кайф своими догадками портите. Идите за мной.

Мы вышли из укрытия, и я указал на небо.

— Видите эти столбы света?

— Ну? — недоумённо протянул Майлс.

— Это и есть те пять знамён. Их специально сделали видимыми, чтобы нельзя было спрятаться в каком-нибудь подвале.

— Откуда ты это знаешь? — не отрываясь, смотрел на ближайший столб Майлс. Одно из знамён действительно находилось совсем близко, метрах в пятистах.

— Это логично. Иначе засядешь в укрытии, окружишь себя иллюзиями — и всё, конец интриге. А организаторам нужно, чтобы мы учились сражаться в открытую.

— Какой у нас план? — спросил орк, когда я предложил всем вернуться в наше каменное укрытие.

— Сначала — наваристый суп, потом пюре с котлетами, затем партия в нарды и чай с тортом, — невозмутимо ответил я.

— Звучит отлично, — тут же поддержал Вул’дан, в то время как остальная троица лишь хлопала глазами, явно не понимая моего замысла.

— Не поняли? — уточнил я. Они синхронно замотали головами.

— Всё просто. Когда до конца останется меньше пяти минут, мы двинемся туда, где сосредоточено больше всего знамён, и заберём их все разом. Кто-то, возможно, догадается о подобной тактике, но основная масса увязнет в бесконечных стычках за контроль над флагами.

— То есть ты хочешь поставить всё на кон в последний момент? — уточнила Лирель.

— Именно так, — кивнул я.

— Отлично, тогда заявляю права на две порции котлет, — улыбнулась она.

Вот уж действительно — хрупкая с виду красавица, стройная, как тростинка, а ест за троих. Для неё умять двадцать котлет — не вопрос. Как-то раз они с Вул’даном поспорили, кто больше съест. Орк позорно сдался после сорок восьмой котлеты, а Лирель спокойно доела свою пятидесятую.

Пока мы трапезничали, отдыхали, готовили шашлыки, распевали песни и играли в карты и нарды, мимо нашего укрытия то и дело проходили другие команды. Большинство смотрело с завистью, некоторые крутили пальцем у виска. Мы же лишь демонстративно улыбались в ответ, всем видом показывая, что нам и тут вполне комфортно.

Время от времени мы забирались на уцелевшие фрагменты стены, чтобы оценить обстановку. Столпы света в небе то сближались, то расходились в разные стороны. Часто доносились звуки магических баталий — раскаты молний, свист огненных метеоров и прочие шумы сражений. Народ активно тратил ману, что нас только радовало. Когда же на таймере остался ровно десять минут, мы двинулись к точке, где светились сразу два знамени. Остальные три разбросало по разным углам локации.

— Друзья теперь слушаем что каждому из вас надо сделать…

***

Руины храма неизвестного божества.

В центре обвалившегося зала, под сводами, сквозь которые проглядывало бледное небо, стояли два знамени. Их древка крепко сжимали две девушки из команды Лекса. Сам он вместе с двумя другими участницами — воплощениями стихий огня и воды — помогали двум отрядам четверокурсников отбивать бесконечные атаки. Если их план увенчается успехом, каждая команда получит по четыре очка — почти как за собственное знамя.

Однако такое положение дел пришлось по вкусу далеко не всем, и на их позиции постоянно обрушивались новые волны противников. Третьекурсники накатывали, отступали, перегруппировывались и снова шли в бой. Силы защитников были на исходе, но, судя по таймеру, отсчитывающему последние тридцать секунд, победа была у них в карманах.

Правилами Игр Феникса не запрещались союзы, но и предательство с целью забрать всё себе тоже не возбранялось. Правда, среди одиннадцати человек, удерживающих позицию, почти все были знакомы — выходцы из богатейших магических родов, для которых запятнать репутацию ради сиюминутной выгоды было немыслимо. Им были не нужны ни кольца, ни доступ в библиотеку. Здесь главным был престиж. Статус победителей. Всё остальное — суета.

— Народ, кажись, малышня сдаётся! Глядите, как бегут, пятки сверкают! — весело прокричал Руммикс, тряся кулаком вслед отступающим.

— С нашей стороны тоже бегут! — доложила девушка-третьекурсница, стоявшая на южной стене.

Никто не мог понять, что вызвало такую панику. Они, конечно, сильны, но не настолько, чтобы обратить в бегство всех одним лишь видом. Маги не привыкли отступать без боя, и атаки должны были продолжаться до последней секунды.

Вдруг обороняющиеся резко задрали головы, ослеплённые ярким светом, что озарил всё вокруг. В локации царил глубокий вечер, но стало светло, как в полдень, и всё потому, что с неба на них пикировал метеорит невероятных размеров — именно он и заливал окрестности ослепительным сиянием. Его габариты были столь чудовищны, что даже магистр вряд ли смог бы уцелеть под таким ударом.

— Это заклинание уровня архимага! Кто-то использовал артефакт! — в ужасе закричал Рафикс.

— Не может быть! Это прямое нарушение правил! — выкрикнула Марьянесса, едва успев парировать очередной огненный шар.

— Эй, я не готов умирать ради дурацких колец!

— И я! Меня вообще сюда насильно записали! — Защитники, побросав посты, бросились наутёк, подальше от зоны поражения.

Когда до падения метеорита оставалось не больше десяти секунд, дрогнули и те, кто держал знамёна. Бросив их, они устремились в рассыпную.

Отбежав на безопасное расстояние, все обернулись, ожидая, как огненная гора разнесёт храм в пыль. Однако ничего подобного не произошло. Метеорит бесследно растаял в воздухе, а из него вышла пятёрка учащихся.

— Это была иллюзия! — закричала Марьянесса, и все бросились обратно.

Ворвавшись в зал, они увидели улыбающегося Кайлоса, окружённого настолько плотными коврами из молний, что подойти к нему было невозможно.

— Попались, — подмигнул он, и в этот момент прозвучал гонг, возвестивший об окончании второго этапа.

***

Воздух на в стартовой локации был густым и колким, словно пропитанным ядовитым газом. Едва материализовавшись, мы ощутили на себе тяжёлые, откровенно враждебные взгляды. Это был не просто проигрыш в состязании, это была немая ненависть, которую я буквально чувствовал кожей, будто мелкие иглы касались лица. Уф-ф-ф… Однако исходила она лишь от небольшой, но сплочённой группы человек десяти, стоявших особняком. Их молчаливой злобе противостоял ликующий гул остальных участников, которые аплодировали и выкрикивали одобрительные, хоть и обидные для проигравших, слова. Мы их провели, и публика это оценила. Да им не достались знамёна, но и зазнаек с четвёртого курса развели как…

С грацией актёра, завершающего свой выход, я изящно склонился перед толпой.

— Примите нашу сердечную благодарность за столь тёплый приём нашего скромного представления, — произнёс я с лёгкой игривой улыбкой.

Среди той самой кучки недоброжелателей я заметил ту самую магэссу, что подходила к нам ранее с гордым заявлением о шести набранных очках. Её лицо искажала маска сдерживаемой ярости. Мимо неё, широко и победно ухмыляясь, прошёл Майлс.

— Ой, а у кого же теперь, скажите на милость, целых семнадцать очков в зачёте? Ах да, кажется, это у нас! — не удержался мой друг, и его реплика прозвучала как изящный, но безжалостный финальный аккорд.

Но почивать на лаврах нам не позволили. Судьи объявили, что следующий этап начнётся уже через час. Из обрывочных пояснений стало ясно, что теперь все будет приближено к суровой реальности боя: нам предстояло сражаться на последних крохах маны, добираясь до глубин своих резервов.

Во всем этом сквозила какая-то тревожная странность. Зачем вдруг потребовалось готовить магов в таком суровом ключе? Со слов моих более опытных товарищей, предыдущие Игры были куда более… церемониальными. Ну, подрались немного для виду, и на том спасибо. А здесь — упор на слаженность, тактику и смекалку. Неспроста все это…

Внезапно в сознании, подобно шелесту листвы, прозвучал настойчивый голос.

— Не забудь о своём обещании, — напомнил Аэридан.

— Помню, помню, не терзай меня, — мысленно парировал я. — Все будет приготовлено в лучшем виде.

Если говорить о сути нашего трюка, то все было проделано с почти что артистическим изяществом. Я попросил своего фамильяра поднять наш небольшой отряд в воздух. Затем мы совместными усилиями создали сферу из спрессованной земли, ставшую нашим укрытием. Лирель окутала её иллюзией бушующего пламени, а чтобы придать обману неоспоримую реальность, Ева вплела в него ослепительные нити света, озарившие все вокруг на добрую полверсты. Венчал же композицию мощный водяной шлейф, созданный искусством Вул’дана. Зрелище получилось на редкость правдоподобным. И да, за свой вклад в этот спектакль «великодушный» пегарог потребовал плату, от которой у меня дрогнуло сердце: эклеры весом, эквивалентны его собственному весу в истинной, могучей форме. Что ж, искусство требует жертв.

***

Воздух на площадке сгустился от напряженного ожидания, когда амулеты ожили. Ректор Шаркус глашатай Игр Феникса бодро начал вещать.

— Участники священного состязания! Пришло время третьего, решающего этапа. Да, команда, набравшая семнадцать очков, кажется недосягаемой... но это лишь иллюзия. Мы приготовили для вас нечто особенное.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собравшихся.

— Отныне вашим полем боя станет Королевская битва! Каждый против каждого. Объединяйтесь в союзы или полагайтесь исключительно на собственные силы — но в финале должна уцелеть только одна команда. Даже если в ней останется единственный стойкий боец. А чтобы вы не ограничивались набивкой очков, то команде, что останется последней, достанется десять очков сверху.

Вокруг послышался возбуждённый гул. Народ переглядывался, оценивая бывших союзников как потенциальных жертв. Многие уже строили коварные планы, о чем красноречиво свидетельствовали их хищные ухмылки.

— Магию можно применять без ограничений, — продолжал ректор. — На всех участников будет наложено величайшее заклинание «Возрождение Феникса», дарующее павшим второй шанс. Каждое ваше поражение вернёт вас на стартовую позицию. А победа... Каждый поверженный соперник принесёт вашей команде одно очко. Так что шанс на победу есть у каждого!

Наша группа оказалась в центре всеобщего внимания. Те, кого мы так изящно переиграли, смотрели на нас с нескрываемой злобой. Но и их самих теперь окружали недобрые взгляды бывших соратников — в преддверии всеобщей бойни предательство витало в воздухе.

— Приготовиться! Королевская битва начинается! Три... два... один...

Ослепительная вспышка — и мы очутились на гигантской круглой арене, напоминавшей учебные площадки Академии, но превосходящей их размерами. И едва я успел осмотреться, как мир перевернулся.

Передо мной, в самом центре арены, высился черный обелиск. Тот самый, что я уже видел триджды. Леденящая душу осознание заставило сердце учащённо забиться. Каким образом он здесь оказался? Неужели это лишь иллюзия, часть декораций? Не может быть. Я чувствую его вибрации.

Пока я стоял, парализованный этим зрелищем, в меня уже летел огненный шар. Спасибо Майлсу — мой друг среагировал мгновенно, воздвигнув магический барьер. Без его быстрой реакции моё участие в Играх завершилось бы в первый же миг.

— Благодарю, сударь вы весьма вовремя, — улыбнулся я, в то время как мои пальцы сплетались в сложных жестах, окутывая отряд колышущимся барьером из сияющих молний.

И тут же на выставленный мною барьер обрушился ливень из магических атак. Сотни плетений — ослепительные сферы пламени, ледяные шипы, копья сгущённой тени — разбивались о нашу защиту, рассыпаясь снопами искр. Воздух гудел от высвобожденной энергии, пахнув озоном и раскалённым камнем. Странно, но среди этого хаоса я не видел и следа магии жизни. А ведь я знал, на что способен Лекс — мне довелось на собственной шкуре испытать его целительную силу во время наших многочисленных спаррингов. Взгляд скользнул в его сторону: он был полностью поглощён спасением своих товарищей, на которых ополчилась большая часть сражающихся.

Но четвёртый курс — не третьекурсники, которых можно взять числом. Каждый из них был опытным бойцом, и просто так их не задавить.

Начавшееся затем и вовсе трудно было описать словами. Магия фонила с такой силой, что волосы на руках поднимались дыбом, а кожа покрывалась мурашками. Не прошло и пяти минут, как от изначальной толпы участников не осталось и половины. Мы же все это время отсиживались под надёжной защитой. Поняв её прочность, остальные стали искать жертв попроще.

— Кай, мы не можем отсиживаться вечно, — голос Вул’дана прозвучал собранно и чётко. Пока он говорил, его пальцы уже ткали новое заклинание, навешивая его на магическое кольцо. Быть способным удерживать в готовности до трех сложных плетений — это впечатляло. Для такого требовалась поистине стопроцентная концентрация.

— Тогда поступим так, — мой голос прозвучал решающе. — Майлс и Ева, прикрывайте тыл. Вул’дан, Лирель, ваша цель — ослабить ряды противников, выбивайте самых слабых и одиночек.

— А ты? — спросил Лавий без тени издёвки, лишь с желанием понять общий замысел.

— А я займусь четверокурсниками, — я усмехнулся, ощущая знакомый прилив адреналина. — Что-то не нравятся мне их самодовольные рожи.

Наметив себе цели, я пригнулся в боевой стойке, чувствуя, как магия наполняет мышцы.

— Готовы?

— Готовы! — ответила хором моя команда.

— Тогда понеслась.

***

Адастрия

Последние отблески лунного света таяли в предрассветной дымке, когда Лари Флинт неспешно брёл по пустынным улочкам Адастрии. После ночной смены в ресторане его охватила приятная, заслуженная усталость. Но сегодня она была особенной — он шёл не в душную ночлежку и не в сырой подвал, а в собственный дом. Небольшой, уютный, с черепичной крышей и крохотным садиком — но его, только его.

В двадцать лет стать домовладельцем в столице — такое мало кому удавалось. Пусть его владение находилось на окраине, зато в спокойном, благоустроенном квартале, где селилась половина сотрудников ресторана. Большинство снимали жилье — щедрый Кай арендовал для них квартиры, особенно для тех, кто переехал из Прибрежного. Но Лари был среди них единственным, кто получил дом в полную собственность. Кайлос выкупил недвижимость для тех, кто был с ним с самого начала. Многие считали эти истории вымыслом, но Лари лишь усмехался их зависти — он-то знал правду.

— Привет, Лари, — раздался знакомый голос.

Перед ним стояла Глория, очаровательная официантка из ресторана, к которой он питал нежные чувства. Несколько раз он провожал её до дома, и однажды она даже позволила ему лёгкий, смущённый поцелуй в щеку.

— О, привет! Что ты здесь делаешь в такой час? — удивился он.

— Вышла за продуктами, — она показала на увесистые сумки. — Повезло что тётушка Мари открывает лавку так рано. Мне просто скоро на смену и надо кушать приготовить братьям и родителям.

Присмотревшись, Лари заметил необычную красноту вокруг её глаз, будто бы она недавно плакала.

— У тебя всё в порядке? Глаза такие красные...

— Это я лук резала для супа, — поспешно ответила она, отводя взгляд. — А потом смотрю — ни мяса, ни картошки нет. Пришлось выйти в таком виде. Я сейчас ужасно выгляжу, да?

— Ты всегда прекрасна, — он ответил без тени лести, с искренним восхищением. — Позволь, я помогу донести сумки. Выглядит очень тяжело.

С благодарной улыбкой она передала ему поклажу, и они зашагали вместе по тихим улицам, делясь впечатлениями прошедшего дня — вернее, ночи, полной событий и суеты ресторанной жизни.

Переступив порог незапертого дома, они прошли в скромную кухню, где Лари бережно расставил тяжёлые сумки на крохотном столе. В тот миг, когда он собирался обернуться к Глории, за спиной раздался до боли знакомый голос, от которого кровь застыла в жилах.

— Здравствуй, Лари. Давненько мы не виделись.

Флинт молниеносно выхватил поясной нож и резко развернулся, но лезвие так и не достигло цели. Невидимые тиски магии смерти сдавили его горло, заставив судорожно ловить воздух.

— Какой прыткий, — насмешливо протянул незнакомец, одетый в изысканный костюм по последней столичной моде. Его ухоженные пальцы непринуждённо играли перстнем с изумрудным камнем. — Вижу по твоим глазам, что узнал меня.

И действительно — перед ним стоял тот самый торговец из лавки оружия, что когда-то продал ему роковой клинок.

— Как же небрежно ты обошёлся с моим даром, — с притворным огорчением покачал головой некромант. — Ой, прости, ты же не можешь говорить...

Слабый взмах руки — и магическая хватка ослабла, позволив Лари сделать судорожный вдох.

— Ты... хотел, чтобы я собирал для тебя души...

— Ну и что с того? — маг равнодушно пожал плечами. — Тебе-то какое дело? Из-за твоего непослушания у меня возникли... определенные трудности. Чтобы их разрешить, мне нужно устранить твоего благодетеля. И ты мне в этом поможешь. Или... — его взгляд скользнул к бледной как полотно Глории, — её ждёт медленная и мучительная смерть.

Лари бросил взгляд на девушку, которая стояла, прижавшись к стене, беззвучно рыдая от ужаса. Сжав кулаки, он кивнул.

— Вот и славно, — ухмыльнулся некромант, ослабляя парализующее заклятье.

В тот же миг невидимый каменный кулак со всей силы врезался в грудь мага, отшвырнув его к стене с хрустом ломающихся рёбер. Лари успел активировать спасительный артефакт — подарок Кайлоса на крайний случай. Пока маг корчился на полу, юноша рванулся к нему с ножом, но...

Оглушительный удар медной сковородой по голове ошеломил его. Рухнув на колени, он успел увидеть, как Глория с безучастным лицом отступает в тень.

— Повторюсь, какой прыткий... — с трудом поднимаясь, мужчина отряхнул дорогой камзол и достал фиал с багровой жидкостью. Выпив зелье залпом, он с облегчением вздохнул — переломы заживали на глазах. — Жаль, конечно, губить такой пылкий юношеский максимализм...

Взмах изящной руки — и тело Лари выгнулось в мучительном спазме. Плоть начала стремительно чернеть и рассыпаться в прах, оставляя после себя небольшое облачко едкого дыма.

— Дурак... Мог бы еще пожить, — равнодушно констатировал некромант, поправляя манжеты.

— Что прикажете делать теперь, господин? — Глория склонила голову в безропотном поклоне, в её глазах не осталось и следа от прежнего ужаса.

— Что? Найди нового простака и влюби в себя. Рано или поздно повезёт, — он с брезгливостью стряхнул с рукава пыль. — Только поторопись. Моя госпожа не станет долго ждать того, на что мы возлагаем надежды.

— Слушаюсь, господин Разиэль, — безжизненно ответила девушка, провожая взглядом исчезающую в тенях фигуру хозяина.