Проехав несколько сотен метров, останавливаемся — все, больше ехать невозможно. Мы и так проехали на драной покрышке добрых полсотни километров! Теперь обод уже почти оголен. Унтер-офицер Ваак дальше едет один и 20 минут спустя возвращается с новой покрышкой.
Мы тем временем закусили бутербродами. За весь день это мой третий по счету бутерброд. Покрышку ставим уже в темноте. Пленных русских, которых мы доставили сюда, пересаживаем на грузовик к семерке их соотечественников, сидящих сейчас в кузове. Этот грузовик с пленными передан под охрану.
После этого мы вместе едем в роту, к этому времени расположившуюся в Ершской.
Здание вокзала в станице объято огнем. Ставим наши бронемашины между двух рядов деревьев.
Всего за сегодняшний рейд мы одолели 200 километров и страшно устали.
Водитель приносит из полевой кухни кофе, сливочное масло и колбасу, съедаем еще несколько бутербродов, затем маскируем бронемашину и после этого ложимся спать.
Я так вымотался, что даже не было сил укрыться чем-нибудь.
Расход боеприпасов за сегодняшний рейд: 10 обычных бронебойных снарядов, 10 бронебойных снарядов с разрывным зарядом.
Рано утром мы разбужены взрывами бомб. И тут же в 6 утра подъем, но мы не встаем, снова засыпаем, однако уже несколько минут спустя нас будят русские бипланы, с бреющего обстрелявшие нас. Тут уж поневоле вскочишь! Раздается команда: «Приготовиться к маршу!» Это означает еще, что нам необходимо заправиться.
Но канистры с бензином нам приходится буквально вымаливать. У Штабана только 200-литровые бочки. Все выстроились в очередь, переливка горючего в канистры занимает черт знает сколько времени.
На дороге, несмотря на ранний час, полно частей 23-й дивизии, в составе которой мы на данный момент действуем.
Наша 13-я танковая где-то очень и очень далеко позади.
Нам предстоит вновь возглавить колонну, а тут как назло спустила шина, приходится подкачать, потом нагонять своих по той же дороге, по которой ехали вчера в разведку. Унтер-офицер Ваак на мотоцикле следует впереди.
Примерно через 25 километров мы догнали своих и, встроившись впереди бронетранспортера, продолжили марш. 23-я пехотная дивизия в Мекенской. Наш батальон продвигается дальше все время вдоль канала.
Впереди наша разведгруппа Зимона. Проезжаем 15 километров в направлении Николаевской, и батальон маскируется у канала, благо деревьев достаточно.
Мы снова едем в разведку. С лейтенантом Гляйзом едем до Николаевской, Гляйз въезжает в село, но его с гор обстреливают русские. Мы поэтому, сделав солидный крюк влево, отъезжаем в пески за селом. Местность здесь очень холмистая, сплошные дюны, песок, поросший травой и бурьяном. Передвигаться приходится в особом режиме — иначе колеса нашей бронемашины вязнут в песке. Расход горючего при такой езде чудовищный.
Здесь всего лишь редкие колхозы да хатки пастухов, которые пасут овец. Вот в одном из таких колхозов мы и останавливаемся. Местные жители, бросая робкие взгляды, подходят ближе. Один из них сообщил нам о местонахождении партизан.
Об этом мы сообщаем по рации, и тут же поступает сообщение от Зимона и Гляйза. Гляйз докладывает:
«Противник в районе железной дороги, два взвода танков и т.д.».
Гляйз собрался взорвать железнодорожные пути, необходимо выслать зенитное орудие. А мы еле-еле тащимся по пескам.
Около полудня доезжаем до еще одного колхоза, там обзаводимся молоком, умываемся и едим.
Хотя батальон должен был последовать за нами, он почему-то до сих пор торчит у канала. Согласно сведениям, полученным от местных жителей, примерно в 15 километрах находится мост через Терек.
Едем в указанном направлении и останавливаемся у перекрестка. Здесь начинается крутой спуск, видна железная дорога, до нее километра 3–4.
Ваак и Вестфельд вылезают, идут на наблюдательный пункт, откуда изучают обстановку. Все данные тут же передаем по рации.
Непрерывно курсируют грузовики и другая техника.
Горючего у нас в обрез, далеко ехать не можем, поэтому елозим вдоль сопок. Между тем уже 16 часов, и по радио поступает приказ о возвращении.
Кратчайшим путем едем назад, постепенно темнеет.
Возле Мекенской видны воронки от бомб.
Когда мы подъезжаем к каналу неподалеку от Николаевской, уже совсем темно.
Мы страшно рады вернуться в батальон. Остается лишь найти свою роту. Оказывается, она расположилась более чем в 10 километрах у канала.
Через каждые 150 метров стоит наш грузовик. Иногда проезжаем мимо стрелков-мотоциклистов. Тьма кромешная, ничего не стоит на кого-нибудь напороться. Поэтому ехать приходится осторожно. Иногда русские выстреливают осветительные ракеты, и в эти краткие мгновения можно хоть как-то сориентироваться. В небе неумолчный гул — русские бомбардировщики.
В Мекенской они натворили дел. До сих пор оттуда доносятся звуки разрывов, если судить по ним — сбрасывают тяжелые бомбы. Все небо в осветительных ракетах.
До полевой кухни приходится топать целый километр. Ничего не поделаешь — не сидеть же без еды и довольствия. Доволен, когда наконец возвращаюсь.
Поев, сразу же заваливаемся спать — Вальтер с Гейнцем прямо в машине, мы с Эрихом на матушке-земле под бронемашиной.
Очередное фронтовое воскресенье. В 5 утра подъем, сегодня хоть и выходной день, но для нас рабочий. После еды мы — Вальтер, Гейнц и Эрих — чиним тормоза, потом я варю яйца, срубаю веток для маскировки и драю орудие.
Сегодня русских бомбардировщиков относительно немного, скорее всего, орудуют где-то еще.
В 16 часов мы вместе с Таузендом едем около километра заправиться. Бензина выдали из расчета всего 20 литров на машину. Я сразу же соображаю, что завтра с утра придется заливать полный бак. Заезжаем на полевую кухню, получаем довольствие. Хлеб успел не только зачерстветь, но и заплесневеть.
Когда возвращаюсь, вижу, что все трое до сих пор колдуют над тормозами. Начинается дождь, постепенно темнеет. Тормоза все же удалось подладить, колеса снова на месте. Есть приходится в темноте прямо на траве, нащупывая еду.
Ставим с Гейнцем палатку на четверых человек, и тут нам сообщают, что завтра снова предстоит ехать в разведку.
Вчера лейтенант Грисхайм вынужден был оставить возле станицы Червонной машину Зондермана — полетела кулиса. Но оружие с бронемашины, разумеется, сняли.
Командир роты вне себя от бешенства, Грисхайм даже ни разу не выстрелил, хотя местность была занята противником.
В 3.30 часовой охранения поднял нас. Еще не рассвело.
Мы быстро снимаем палатку, укладываемся и едем заправляться. Я приношу кофе. Заправившись, едем вдоль канала, проезжаем 6 километров до КП батальона.
Там нам приходится ждать прибытия оберфельдфебеля Эртеля. Пока ставим машину в кусты неподалеку от канала. Я тут же ложусь досыпать.
От комаров нет спасения — надеваю на голову сетку от мошкары и еще натягиваю поверх одеяло.
Около 6 утра команда: «Приготовиться к маршу!»
В машине меня ждет почта.
Нам поставлена следующая задача:
- по прибытии в Николаевскую установить связь с взводом Хильски, атакованным с двух сторон;
- после этого следовать дальше до Червонной.
Едем по дороге вдоль канала и железнодорожной линии к станции.
Этот маршрут мы уже успели выучить чуть ли не наизусть. Ориентируемся и в станице.
Объехали почти все вокруг — присутствия врага не обнаружено.
Не обнаружили мы и Хильски. О чем и докладываем по рации, остановившись на углу улиц.
В этот момент над нами пронеслись на бреющем русские бипланы.
Тут появляется наша «рама» — двухфюзеляжник, с неба доносится тарахтенье пулеметов — два русских биплана пристроились в хвост нашему самолету. Исход единоборства мы уже не видим, потому что едем дальше — на окраине села мы заметили бронепоезд русских.
Теперь во что бы то ни стало прочь из этой станицы. Перебравшись за железнодорожную линию в степи, обнаруживаем взвод Хильски и пять бронетранспортеров. Устанавливаем связь и узнаем следующее: вчера обер-лейтенант Рот на двух мотоциклах сумел пробраться мимо русских танкистов и взорвать железнодорожное полотно.
Правда, сам он еле ноги унес — русские прострелили ему оба колеса.
С утра Хильски побывал в Николаевской, туда пожаловали 40 человек русских, по-видимому, в поддержку их танковому взводу, охранявшему этот участок.
Русские с двух сторон атаковали Хильски, и он вынужден был отойти, лишился одного колеса, и один боец из его взвода до сих пор считается пропавшим без вести.
Поступает радиодонесение из штаба батальона — нам предстоит связаться с артиллеристами, они расположились дальше в степи, и передать им приказ уничтожить бронепоезд русских.
Мы трогаемся с места, и вскоре позади загремели выстрелы. Не по нашу ли душу?
Вдали видим, как движется наша артиллерия, и едем прямо на них. В их распоряжении 2 орудия и 5 бронетранспортеров. Они направляются к своим прежним позициям — со стороны Терека им обеспечивается огневое прикрытие.
Едем дальше и встречаем телеги с женщинами, они угощают нас огромными гроздьями винограда.
Дальше приходится пробираться через колючки, мы уже были здесь однажды. Останавливаемся долить в баки бензин из запасных канистр.
Останавливаемся в небольшом селе, получаем там молоко, яйца и помидоры. Едем дальше. Местность приобретает холмистый характер. Перед нами станица Червонная, с двумя большими церквями, а за ней поднимаются горы Кавказа.
Прячась в балках, осторожно подбираемся к станице.
Когда въезжаем в село, нервы на пределе. Я неотрывно гляжу в прицел, ноги на педалях спуска орудия и пулемета.
В умеренном темпе минуем улицы. Время близится к полудню. Кое-где в садах замечаем русских солдат — они явно здесь на постое. Картина почти идиллическая. Сворачиваем на другую улицу.
Навстречу галопом проносятся несколько всадников.
Доезжаем почти до самой восточной окраины села и оказываемся почти вплотную к Тереку, разворачиваемся и возвращаемся. И снова приходится петлять по улицам. Слышу команду водителя: «Башню на 3 часа!» Нашу первую машину обстреляли справа.
Я пытаюсь перевести башню в нужное положение, но не успеваю — мой водитель резко сворачивает влево и, поддав газу, уносится прочь.
Вестфельд, высунувшись из башни, пару раз пальнул из пистолета. А нас, оказывается, обстреляли из танкового пулемета и еще огня добавили несколько солдат из своих карабинов.
Выезжаем из села и скрываемся из зоны досягаемости. Останавливаемся только в степи. В мою машину с левой стороны угодила пуля русского карабина. Ерунда, царапина, только краску чуть содрало, а на броне ни вмятинки.
Решаем малость передохнуть, потом возвращаемся. Снова следуем вдоль железной дороги, проезжаем, наверное, километра 4 и примерно в 800 метрах впереди замечаем четыре русских грузовика. Увы, но открывать огонь нам запрещено, и мы отправляемся восвояси, сбиваемся с дороги и прибываем к своим в батальон уже в 19 часов, когда почти стемнело. Там пока и остаемся.
На нашей машине едем 6 километров за довольствием. Тьма кромешная, приходится всецело полагаться на слух.
Один раз едва не сбили мотоциклиста.
В небе гудят бомбардировщики, время от времени совсем недалеко гремят разрывы бомб.
Но нам на это наплевать — вымотались за день достаточно, поэтому тут же заваливаемся спать.
Подъем сегодня аж в 2 часа ночи, нет времени даже как следует собрать вещи.
3-я танковая дивизия сменяет на данном участке нашу, а наша должна вот-вот подтянуться для создания плацдарма. Так нам, во всяком случае, говорят.
Едем в темноте, я то засыпаю, то снова пробуждаюсь.
Около 5 утра мы у цели, небольшого села — 35 хат и 20 деревьев.
Подтягиваем все наши восьмиколесные бронемашины к одной из хат, маскируем технику сплетенными из тростника матами.
Умываемся, завтракаем, потом за работу.
Солнце палит вовсю, натягиваю кусок брезента вместо тента, усаживаюсь под ним драить оружие.
В первой половине дня очищаю бронемашину от пыли и чищу боекомплект для 2-см пушки.
После обеда доставляют почту и товары из военторга. На разведгруппу можно приобрести за деньги бутылку ликера, бутылку шампанского и 20 сигарет на человека, упаковку табака и так далее.
В 15 часов отправляюсь к унтер-офицеру Герберу за боеприпасами.
В 17 часов общий ужин, мы испекли вкусный яичный бисквит.
Вечер проходит под музыку и со спиртным.
У канала обосновались зенитчики со своими 2-см и даже 8,8-см орудиями. Интересно смотреть, как они выпускают по русским самолетам трассирующие снаряды. Примерно в 21 час ложимся спать — прямо на соломе рядом с бронемашинами.
Сегодня день свободный, я решаю посвятить его писанине. Дождливо. С утра ставим палатку.
Наш командир роты в 16 часов решил пригласить наш 1-й взвод попить чайку. Мы охотно приняли приглашение.
Сооружаю подобие стола. Так и проходит время.
Для командира роты приготовили из соломы место для сидения по-турецки, нечто вроде соломенного тюфяка, вдобавок повесили позади две скрещенные сабли.
Потом мы соорудили на головах чалмы из полотенец. Каждый получает пиалу чаю и кусок дыни.
В общем, развлечение это целиком и полностью инициатива шефа, так что он оставил за собой право не слишком затягивать его — разошлись около 18 часов.
А вот в другом взводе он просидел аж до полуночи.
Вечером мне заступать в батальонное охранение. По-прежнему идет дождь.
Наш фельдфебель слишком уж рьяно взялся за нас: устраивает построения, проверяет солдатские книжки, смертные медальоны и т.д.
Я только хотел переодеться в рабочую одежду, как меня вызвал к себе фельдфебель.
К 9 часам мне и еще девятерым бойцам надлежит приготовиться к церемонии вручения нашему командиру «Рыцарского креста». Прибудет сам генерал.