Здесь было тише, чем обычно. Не было слышно ни музыки, ни звона бокалов, ни пьяной болтовни. Такие заведения, как "Местечко Гарри", не были предназначены для того, чтобы их можно было увидеть вот так, в это время суток, во время снежной бури, и значительно менее переполненными, чем в вечер караоке.

В заведении находилось около дюжины человек, в основном мужчины, всем им было за пятьдесят, за исключением Гарри-младшего и мужчины, которому на вид было лет тридцать пять. Некоторым было даже за шестьдесят. Если бы Беверли не знала, что происходит, она бы подумала, что попала на вечер бинго. Столы были сдвинуты в сторону, а стулья расставлены рядами. Все сидели перед сценой для караоке. Скотт МакКаррен стоял с микрофоном в руке.

Она заметила своего отца, сидевшего впереди. Он расправил плечи и слегка запрокинул голову, наблюдая за МакКарреном, почти так, как кадет наблюдал бы за начальником, только сидя. Она не хотела окликать его и рисковать устроить сцену. Однако некоторые из присутствующих обернулись, чтобы посмотреть на нее и Мела. Даже МакКаррен посмотрел в их сторону. Он нахмурился, как будто не был уверен, что узнал их, но лишь на мгновение, прежде чем смягчился и сказал:

- Добро пожаловать. Пожалуйста, присаживайтесь.

Все остальные повернулись, чтобы посмотреть, даже ее отец. Он прищурился на секунду, затем широко раскрыл глаза, когда понял, что это она. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его. Он наблюдал, как Беверли и Мел усаживаются в заднем ряду. Его челюсть задрожала, и даже через весь зал Беверли смогла прочесть это по его глазам. Они спросили ее, зачем она пришла. Они умоляли ее развернуться и уйти. Они смирились с тем фактом, что она не сделает ничего подобного.

Беверли была упрямой, как и ее мать. Она была женщиной, которая поддерживала тех, кого любила, и никогда не отступала, когда чего-то добивалась.

- Хорошо, - продолжил МакКаррен. - Вы все здесь, потому что я доверяю вам, а вы доверяете мне. Вы все здесь, потому что произошло то, чего мы боялись годами, - он глубоко вздохнул перед своей следующей фразой. Несмотря на уверенность, казалось, что он знал, что то, что он скажет, прозвучит невероятно. - Баркер и его люди вернулись, - после очередной паузы он посмотрел на мужчину лет тридцати пяти, сидевшего впереди, и на Беверли и Мела, сидевших сзади. - Для тех из вас, кто не знает, тридцать лет назад в нашем городе было совершено ужасное преступление. Мы оставили шестерых человек умирать в снегу. Они были преступниками, они поступили неправильно. Они направлялись в реабилитационный центр, когда их транспорт сломался, погибли водитель и единственный охранник. Мы... Я мог бы спасти их, но не сделал этого. Некоторые из присутствующих в этом зале... - он пристально посмотрел на отца Беверли, - помогли скрыть это, но мы все знали, что возмездие неизбежно.

Единственная женщина, кроме Беверли, подняла веснушчатую руку. У нее были редкие седые волосы и худощавое телосложение. Беверли не могла видеть ее лица, но представила себе жесткие черты, когда женщина начала говорить без приглашения.

- С тех пор у нас было много снежных бурь, - сказала она тоном пожизненной курильщицы. - Откуда ты знаешь, что именно в этот раз они возвращаются?

МакКаррен сжал микрофон. Он моргнул и сжал челюсти.

- Потому что я их видел, - сказал он. - Гас Холбрук и Мерл Дано мертвы.

- И по какой-то причине они оставили тебя в живых? - спросила женщина почти издевательским тоном.

После того, как она озвучила свой вопрос, раздалось одобрительное бормотание. МакКаррен открыл рот, застигнутый врасплох вопросом женщины. Он закрыл его, и выражение его лица смягчилось.

Беверли не понимала, о чем он говорит, но он только что сказал им, что несколько человек погибли, и он видел, как это произошло. И еще, что-то о некоем Баркере, который вернулся, чтобы отомстить? Он должен был ожидать, что у людей возникнут вопросы.

- Да, Бренда, по какой-то причине, - сказал он со вздохом. - Я... хотел бы знать. Может, это было сделано, чтобы предупредить всех.

- Откуда нам знать, что ты говоришь правду? - спросил седовласый мужчина с таким широким телосложением, что ему едва не понадобился второй стул. - Откуда нам знать, что ты их не убил?

Гарри-младший встретился взглядом с МакКарреном. Он переминался с ноги на ногу, облокотившись о стойку бара. МакКаррен повернулся к более крупному мужчине и сжал микрофон своими больными артритом пальцами.

- Если бы вы были там, вы бы знали, - сказал МакКаррен, его решимость поколебалась.

Он говорил так, словно был на грани слез.

- Ну, нас там не было, - сказала Бренда.

- Но вы все знаете меня! - огрызнулся МакКаррен.

За его вспышкой последовало тяжелое молчание. Его лицо порозовело от разочарования. Когда через несколько секунд никто больше не заговорил, он прочистил горло.

- Итак, у меня есть план.

Беверли Грант слушала, как друг ее отца рассказывал присутствующим, что они должны пойти туда, где похоронены эти мертвецы, эти "Снежные ангелы", и сжечь кости. Он держал в руках книгу под названием "Злые духи и как победить их", как проповедник, который держит Библию во время проповеди. Все это было нереально, и у нее закружилась голова. Что еще более странно, ее отец кивал в такт всему, что говорил этот парень. Многие другие люди делали то же самое. Только Бренда, мужчина лет тридцати пяти и широкоплечий мужчина сидели неподвижно.

- Так почему же мы все в опасности? - спросил мужчина лет тридцати пяти. - Откуда мы знаем, что эти мертвецы не придут за теми, кто их убил?

Он сказал "мертвецы" так, словно эти слова были горькими на вкус.

- Да!?- спросила Бренда.

Широкоплечий мужчина кивнул. Некоторые другие тоже что-то пробормотали.

- Я не знаю, - сказал МакКаррен. - Может быть, они считают, что мы все замешаны.

- Но это чушь собачья, - сказал мужчина лет тридцати пяти.

- Может, это и так, но они так не считают. А теперь, пожалуйста. Выслушайте остальную часть моего плана. Я не говорю никому из вас, что от вас требуется помощь. Я просто прошу вас выслушать меня и принять решение самостоятельно.

МакКаррен снова подождал, пока остальные успокоятся. Когда никто больше не высказал своего несогласия, он продолжил, сказав, что лишь немногие из них отправятся к месту захоронения. Остальным нужно будет патрулировать улицы и защищать людей от "Снежных ангелов". Все это звучало безумно, совершенно за пределами того, что Беверли считала возможным. Но события предыдущей ночи заставили ее усомниться в своем скептицизме.

Отключение электричества, за которым последовали обледеневшие окна, и сообщение, которое она не могла отрицать, навели ее на мысль, что в этом безумии что-то есть. Она искоса взглянула на Мела, чтобы понять, что он чувствует. Он сидел почти неподвижно, нахмурившись и сжав губы. Его было трудно понять, что было далеко не идеально, но она напомнила себе, что он обещал поддержать ее сегодня. Если бы она добровольно согласилась принять участие в крестовом походе МакКаррена - Боже, она действительно подумывала об этом - он, вероятно, поддержал бы ее. Она взяла его за руку и нежно сжала ее. Когда он посмотрел на нее, она прищурилась и наклонила голову в сторону сцены, надеясь, что этот жест достаточно ясно выразил ее вопрос: "Ты купишься на это?"

Он одарил ее легкой полуулыбкой и пожал одним плечом. Они смотрели друг другу в глаза, она больше не была уверена в позиции Мела по этому странному вопросу, но, как ни странно, была готова взять на себя обязательства, несмотря ни на что. Прошлая ночь была очень странной. Хотя "странная" не означало автоматически "сверхъестественная", сообщение во льду и осуждение МакКаррена вызвали у нее тревогу "что, если".

"МЫ ИДЕМ", - говорилось в сообщении.

По словам МакКаррена, они уже были здесь.

* * *

Мартин Стрибер внимательно выслушал слова МакКаррена. Внутренне он перестал думать, что все это чушь собачья и пустая трата времени, и стал задаваться вопросом, насколько все это было на самом деле. Однако самой захватывающей мыслью, на которую его вдохновила речь МакКаррена, было то, что он понял, что это то, что ему нужно. Следовать за этим другом своего отца и его знакомыми в каком-то крестовом походе казалось опасным, глупым и граничащим с бредом. Но это также могло дать ему цель. По мере того как время приближало его к сорока годам, он все больше и больше осознавал, что ему остро не хватает цели, выходящей за рамки обеспечения будущего для себя и своей семьи.

Конечно, он любил свою семью, но семьи есть у многих людей. Мартин Стрибер всегда надеялся стать частью чего-то еще большего, чего-то впечатляющего. В первые годы войны с терроризмом он пытался записаться в армию, но из-за пристрастия к антидепрессантам его не приняли. В колледже он присоединился к нескольким группам протеста в кампусе, выступавшим против той самой войны, к которой он изначально надеялся присоединиться. После окончания университета его настигла настоящая жизнь, и он обнаружил, что его степень по социологии так же важна для его резюме, как комок использованной туалетной бумаги. Он устроился на канцелярскую работу и никогда не оглядывался назад.

Все было не так уж плохо. Конечно, он любил Марти-младшего. Конечно, он любил Сондру, несмотря на их семейные неурядицы. Но достаточно ли семьи, чтобы жизнь стала осмысленной? И если да, то разве он не должен быть готов бороться за это? Разве утверждения МакКаррена не предоставляли такой возможности?

Он так и думал, и когда МакКаррен начал делить всех, кто решил не ложиться спать, на группы, Мартин вызвался пойти с МакКарреном и Рейнджером на кладбище, где, как утверждается, в безымянных могилах были захоронены тела "Снежных ангелов". Он не знал, правильно ли поступил, и ему было все равно.

Ему и в голову не приходило, что он может не выжить, по крайней мере, до тех пор, пока не зазвонил его телефон. Он достал его из кармана и увидел, что звонит Сондра. В груди у него все сжалось, а рука сжала телефон так, как можно было бы схватить фонарик в темной пещере. Ему нужно было, чтобы это была она, и в то же время нужно было, чтобы это была не она. С одной стороны, это вернуло его на землю после невероятной, но на удивление убедительной истории МакКаррена. Это напомнило ему, почему для него имело смысл пойти и сразиться с любой силой, которая надеялась разрушить его жизнь, будь то люди-мертвецы в снегу или его собственные склонности к трудоголизму.

С другой стороны, как он мог объяснить ей все это? Как он мог все это объяснить Марти-младшему?

Он нажал на зеленую кнопку и поднес телефон к уху.

- Привет, - сказал он.

Несколько человек в баре посмотрели в его сторону, когда они выходили за дверь. Он встретился взглядом с МакКарреном и поднял палец, говоря: "Подожди минутку". МакКаррен выдержал его взгляд и не двинулся с места.

- Привет, - сказала Сондра на другом конце провода.

- Как дела, дорогая? - спросил он.

Наконец МакКаррен кивнул и вышел на улицу вместе с остальными.

- Я слышала, ты не пошел на работу, - сказала Сондра. - Все в порядке?

Он подумал, не соврать ли. Он хотел было сказать ей, что поехал на своей машине в "Ходжес", но решил подождать. Однако она была сообразительнее и спросила бы, почему он просто не воспользовался такси. Кроме того, несмотря на все свои недостатки, он гордился собой как человеком, который всегда старался говорить правду, по крайней мере, своим близким, и он действительно любил ее. Он знал это сейчас больше, чем когда-либо, слыша ее голос, когда готовился идти по снегу и, возможно, в руки смерти.

Но правда была слишком неправдоподобной, чтобы в нее можно было поверить. Даже если бы он сказал это самым расплывчатым образом - что ему нужно помочь другу его отца, - она бы удивилась, почему он просто не остался дома, чтобы помочь ей с Марти-младшим. В этом она тоже была бы права.

И все же он должен был ей что-то сказать.

- Мартин, - сказала она.

- Прости. Я здесь.

- Ну, что происходит?

На заднем плане Марти-младший кричал что-то о том, что Гримлок нравится ему больше, чем Оптимус Прайм. Звук голоса сына заставил его улыбнуться, несмотря на страх и неуверенность, с которыми он сейчас столкнулся.

- Ты можешь позвать маленького человечка? - спросил он.

- Все в порядке? - спросила она.

- Все будет в порядке, - сказал он. - Мне просто нужно кое-что сделать. Хотел бы я это объяснить.

- Не играй со мной в эти игры. Я очень люблю тебя, но ты никогда в жизни не был человеком действия.

Ее слова задели его, и он чуть было не сказал что-то в ответ, но вместо этого серьезность момента - внезапное осознание того, что это, возможно, последний раз, когда он может снова разговаривать со своей женой и сыном, - заставили его задуматься.

- Я не играю в игры. Я стараюсь быть настолько честным, насколько могу, не говоря ничего такого, чего ты, возможно, не поймешь.

- Может, ты не понимаешь?

Он услышал, как в ее голосе появились резкие нотки, и перевел дыхание.

- Сондра, я люблю тебя. Я никогда не просил тебя просто доверять мне, но я знаю, что ты это делаешь, и мне нужно, чтобы ты доверилась мне сейчас. Мне нужно кое-что сделать...

- Ты это уже говорил.

- И чтобы вы с Марти были в безопасности, этого объяснения пока должно быть достаточно.

Поначалу единственными звуками на другом конце провода были крики Марти-младшего, приветствовавшего что-то, что происходило по телевизору.

- Что у тебя за неприятности? - спросила Сондра после нескольких неловких секунд.

- Я пока не знаю. Может, это и ерунда, но я не узнаю, пока не сделаю то, что должен.

- Я ненавижу, когда ты говоришь так неопределенно.

- Я знаю.

- Тогда почему бы тебе просто не сказать мне...