Одна из коз, возможно, та же самая, снова издала этот ужасный крик. Это было похоже на крик испуганного малыша. Несколько лошадей нервно заржали в знак солидарности.

- Боже, это ужасно, - сказала Генриетта.

- Они всегда такие громкие? - спросила Джессика.

- Нет, - Генриетта подошла к окну, выходящему на вольеры для животных, и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь темноту и падающий снег. Видимость была ужасной. - Ты была в городе прошлой ночью?

- Нет, я приехала сегодня утром.

- Прошлой ночью они тоже сходили с ума. И у меня отключилось электричество.

Она не хотела говорить об этом. Она хотела побольше узнать о чувствах Джессики, чтобы выплакаться на ее плече.

- Это не могло быть связано, - сказала Джессика.

- Я действительно так чувствовала.

- Как такое могло быть?

Генриетта покачала головой.

- Ты права.

- Я знаю, что это так. Я просто рада, что ты это знаешь. Я не могу допустить, чтобы моя старшая сестра внезапно сошла с ума.

- Ты же не думаешь, что я уже сошла с ума?

Джессика усмехнулась и открыла рот, чтобы ответить. Ее прервал порыв ветра и еще один жалобный крик козы. Обе женщины повернулись к окну. Джессика снова рассмеялась, на этот раз немного более нервно.

- Сядь обратно, - сказала она. - Все в порядке. Мы можем просто сделать телевизор погромче или что-нибудь в этом роде.

Генриетта снова села. Она перевела дыхание, и протест уже готов был сорваться с ее языка. Было жестоко узнавать эту ужасную новость о своей сестре и притворяться, что последних пяти лет ничего не произошло. Она не хотела этого делать, но проглотила свои слова и нажала кнопку воспроизведения.

Персонаж на экране успел произнести только половину фразы, прежде чем телевизор погас. Лампы мигнули и погасли. Снаружи лошади и козы возобновили свой недовольный хор. В ржании и блеянии было что-то безумное, совсем как прошлой ночью.

- Ты что, издеваешься надо мной, да? - сказала Джессика.

- Нет. Именно это и произошло прошлой ночью.

- Вау, это странно. Вот тебе и норма.

Генриетта бросила на нее сочувственный взгляд и встала, чтобы проверить выключатель. Она накинула на плечи одно одеяло и, выходя из комнаты, поплотнее закуталась в него. Холод все еще находил ее уязвимые места - пальцы на ногах, кисти рук, нос и уши. Если бы она не включила электричество, стало бы намного холоднее.

* * *

После того, как Генриетта встала, чтобы проверить выключатель, Джессика поднялась, чтобы налить себе еще вина. Животные создавали безумный саундтрек, пока она шла на кухню. Бутылки, которые она принесла, были не так хороши, как те, что были у Генриетты. Она купила их примерно по три доллара за штуку. Снижение качества стало очевидным после первого глотка. Ну что ж. Это сделало бы свое дело, а она не была достаточно опытной выпивохой, чтобы быть разборчивой.

Ей не исполнилось и половины своего двадцать первого года.

Скорее всего, она не доживет до своего двадцать второго. Такая чушь собачья.

Наполнив бокал, она позволила себе осмотреть кухню. Это был настоящий реликт восьмидесятых, с дубовыми шкафчиками, латунными ручками и темно-зелеными столешницами из ламината. В тусклом свете она выглядела еще более потусторонней, как место вне времени. Ей это понравилось, здесь было уютно, несмотря на то, что все было полностью в стиле Генриетты. Она подумала о том, какие вечеринки они с Генриеттой могли бы устраивать здесь, вечеринки, которые, вероятно, никогда бы не состоялись.

"Боже милостивый, почему я не могла помириться с ней раньше?"

Жить осталось три месяца. Она была не из тех, кто верит в чудеса, но сейчас они ей точно не помешали бы. Поначалу эта новость сильно поразила ее, но теперь, в доме, который снимала ее сестра, она казалась менее реальной, как будто ее рассказали кому-то другому, а она просто подслушала. Возможно, дело было в животных. Их беспокойство отвлекало ее даже от осознания своей неминуемой смерти.

Она вернулась на диван и забралась под одеяло. Она открыла "Инстаграм". Просмотрев, казалось, бесконечный ряд лиц, кошек и еды, она вздохнула и отложила телефон.

- Генриетта, это глупо, - ее взгляд метнулся к камину. - Давай просто разведем огонь, чтобы согреться. Какая разница, если мы не сможем посмотреть какой-нибудь город? Генри?

Ответа не было. Она закатила глаза и снова потянулась за телефоном. Кто-то постучал в дверь, и она подняла голову. То, как этот человек стучал, обеспокоило ее. Стук был медленным и тяжелым. Это почти заставило ее задуматься, а не стучал ли вообще никто, а просто ветер заставил что-то удариться о дверь. Она нахмурилась и посмотрела в сторону двери, пытаясь разглядеть, кто бы это мог быть, через окна. Стекло, ближайшее к двери, покрылось инеем.

Когда это произошло?

Фыркнула лошадь. Заблеяла коза. Животные, казалось, успокоились, если не считать этих случайных звуков. После еще трех настойчивых стуков Джессика поднялась с дивана.

- Кто там? - спросила она, направляясь к двери.

Никто не ответил. Она попыталась разглядеть что-нибудь сквозь покрытое льдом стекло.

На крыльце стояла темная, массивная фигура. Она попыталась протереть стекло и вскрикнула от того, какое оно холодное. Она знала, что будет холодно, но это было так мучительно. Ее рука покраснела и начала пульсировать. Она всхлипнула сквозь стиснутые зубы.

Фигура встала перед вертикальным прямоугольным окном. Все вокруг потемнело. Кто бы это ни был, он был большим. Это было неправильно. Она отступила на шаг и потянулась за телефоном. Она хотела сделать еще один шаг назад, но стекло разбилось вдребезги, заставив ее застыть на месте. Между осколками она увидела отвратительное лицо. Кожа существа была синевато-серой от обморожения, а зубы черными от гнили.

Прежде чем Джессика успела закричать, та же рука, что пробила стекло, закрыла ей рот и нос. Она попыталась вырваться, размахивая руками и пинаясь, но рука обладала слишком большой силой. Ее прижало лицом к разбитому стеклу, она ударилась головой о раму и порезала щеки и лоб о выступающие осколки.

Она знала, что умрет через несколько месяцев, даже если ей удастся спастись, но эти месяцы, черт возьми, имели значение. То, что они сократились до нескольких секунд, пробудило в ней ярость, ярость от несправедливости происходящего. Она схватила нападавшего за предплечье и попыталась поцарапать кожу под длинными рукавами его одежды. Еще один удар в разбитое окно сбил ее с толку, дезориентировав настолько, что она не смогла сопротивляться.

Рука удержала ее на месте. Она даже не заметила, как опустился нож. Она только почувствовала, как он рассек ей лоб, и кровь, хлынувшая из раны, согрела ее лицо за несколько секунд до того, как ее тело остыло.

* * *

- Джесс, что это было? - Генриетта застонала из тесного шкафа. Она была близка к тому, чтобы сломаться.

После шокирующего появления ее сестры и вдвойне шокирующего откровения, а также из-за того, что электричество снова отключилось, она почувствовала, что готова закричать. Что еще больше бесило, с выключателем все было в порядке. Как и прошлой ночью. А теперь эти тревожные звуки, похожие на звон бьющегося стекла.

- Джесс? - снова позвала она.

Генриетта вылезла из шкафа и выключила свет на своем мобильном телефоне. За окнами шкафа было достаточно светло, даже несмотря на затянутые облаками окна. Было тихо, по крайней мере, тише, чем раньше. Время от времени раздавалось пыхтение. Приглушенное блеяние. Ее ноги в чулках ступали по паркету. Она направилась обратно в гостиную и остановилась как вкопанная. Одеяло упало с ее плеч. То, что она увидела, не могло быть реальностью, и все же она видела это в мельчайших подробностях.

Джессика упала на колени, безвольно опустив руки. Ее голова была скрыта за разбитым окном рядом с дверью, которая теперь была открыта настежь. Больше всего настораживала кровь, много крови, разбрызганной по ближайшим стенам и стеклу. Снежинки кружились вокруг обмякшего трупа, проникая через щель в двери и между зазубренными осколками.

Это, должно быть, была какая-то дурацкая шутка. Своего рода наказание за натянутые отношения Генриетты с Джессикой. Ее сестра не была мертва. Возможно, она даже не умирала. Ей отчаянно хотелось в это верить, но она не могла заставить себя проверить, подает ли Джессика признаки жизни. Она могла только стоять как вкопанная. Ее губы шевелились, но не могли произнести ни слова. Она не издавала ни звука, хотя отчаянно хотела закричать.

Рядом с ней раздались чьи-то шаги. Хотя эти звуки и заставили ее пошевелиться, они никак не смогли вывести ее из состояния, близкого к забытью. Когда она обернулась и увидела незваного гостя, ей все еще казалось, что она во сне, в каком-то лихорадочном кошмаре, где она каким-то образом может чувствовать запахи. От мужчины пахло сухостоем и мерзлой травой. Его кожа была серой, а глаза - серебристыми. Сосульки и снежинки покрывали его грязную, потрепанную одежду. На мясницком тесаке, который он держал, блестела свежая кровь.

Наконец из ее горла вырвался отчаянный крик. Когда он вырвался, под ногами у нее вспыхнул огонь, заставивший ее бежать. Тесак рассек воздух. Она бросилась к двери. Лезвие просвистело мимо нее, едва не задев плечо. Она выскользнула на улицу и сбежала по ступенькам. Снег таял у нее под ногами и впитывался в носки, причиняя невыносимый холод. Она выбежала во двор и обернулась. Заснеженные поля простирались во все стороны, кроме того места, где стоял дом. Там, где мертвая Джессика лежала у окна, а ее убийца, шаркая ногами, вышел за дверь с тесаком на боку.

Что-то звякнуло в воздухе неподалеку. Какой-то предмет впился ей в левое запястье и сильно натянул руку. Это была цепь, которую держала фигура, стоявшая за завесой падающего снега.

Генриетта вскрикнула и попыталась вырваться. Еще один звон. Еще один укус. Ее правая рука напряглась. Она стояла в крестообразной позе, зовя на помощь, но зная, что находится слишком далеко от дороги и других домов, чтобы ее услышали.

Кто-то схватил ее сзади за волосы. Их шаги были безжалостно тихими, их присутствие было неожиданным. В любом случае, она не смогла бы сбежать, если бы ее руки были скованы цепями. Она всхлипывала, глядя на труп своей сестры, когда что-то холодное полоснуло ее по горлу, воссоединяя ее и Джессику в ледяной пасти смерти.

12.

- Клянусь, я уже видела этот пень раньше! - сказала Линдси, когда Рэй вывела фургон из-за очередного поворота.

Обогреватель стонал от напряжения с тех пор, как они выехали с парковки мотеля. Обычно после нескольких минут работы двигатель звучал ровнее, но сегодня не повезло. От него исходил запах опавших сосновых иголок, как будто вентиляционные отверстия нуждались в чистке. Автомобиль дребезжал на каждой выбоине. Рэй надеялась, что он не развалится и они не останутся в таком ужасном состоянии. Хотя "Серые сестры" заработали на своем подкасте достаточно, чтобы позволить себе гораздо более приятную поездку, они сохранили старую колотушку из сентиментальных соображений. Рэй получила его в подарок от своего покойного дяди, который подарил ей фургон на шестнадцатилетие. Вскоре после этого он скончался, его тело было разрушено раком, который начался в мочевом пузыре.

"Додж" 1985 года выпуска несколько раз выручал их, но они никогда не ездили на нем в такую погоду. Они не ожидали, что так скоро выпадет столько снега, и Рэй пожалела, что они не уехали раньше, просто на всякий случай.

- Здесь вокруг много пней, - сказала она. - Мы в глуши, помнишь?

- Да? - спросила Линдси. - На скольких пнях в округе вырезаны тыквы-фонарики, Рэй? Мы ездим по чертовым кругам!

Последнее восклицание Линдси прозвучало так резко, что, казалось, ее слова вонзились Рэй в ребра. Она была взвинчена еще больше, чем обычно. Если бы Рэй не знала ее лучше, она бы подумала, что Линдси верит в легенду о "Снежных ангелах". Возможно, ее скептицизм был поколеблен странностями предыдущей ночи. Как и Рэй, Линдси не была приверженцем веры в сверхъестественное. Никто из них не был таким. И все же...

- Возможно, она права, - сказала Шелби, сидевшая сзади. - Кажется, что-то не так.

Рэй действительно чувствовала себя немного дезориентированной. Она объяснила это недостатком сна, беспокойством из-за езды по снегу и попытками забыть о своей встрече в номере мотеля.

Слова Линдси о том, что что-то не так, не были чем-то необычным. Девушка была немного взбалмошной, очаровательной, но, тем не менее, взбалмошной. В то время как Рэй беспокоилась о том, что все останется позади, Линдси переживала из-за таких вещей, как преследователи и взлом ее аккаунтов. Несмотря на то, что ни один из сценариев не имел места, она все равно иногда становилась озабоченной, зацикливалась на своих чувствах, а не на твердых фактах. Это противоречило ее скептическому отношению к паранормальным явлениям, но эта подозрительность все равно существовала в ней. И она проявлялась часто. Обычно Рэй эмоционально подбадривала ее или просто игнорировала. Приступы паранойи у Линдси почти всегда проходили сами по себе.

Шелби, однако, высказывала подозрения? Это было то, на что стоило обратить внимание Рэй.

Дорога от мотеля шла через сельскую местность, прежде чем выйти на главную дорогу, которая очень понравилась Рэй и остальным, когда они выбирали место для ночлега. Когда пошел снег, окрестности стали казаться более уютными.

Рэй это совсем не показалось странным. Осадки странным образом уравновешивали друг друга: снег делал мир белым, дождь - серым. И то, и другое обладало очевидной способностью растягивать время. Она почти не обращала внимания на показания навигатора и не заметила, переключились ли они вперед, назад или вообще не изменились. Она считала, что однообразие окружающего ее мира было совершенно нормальным.

Если Линдси считала иначе, то, скорее всего, она просто нервничала из-за вчерашнего. Если Шелби и показалось, что что-то не так, это заставило Рэй задуматься, но все равно не убедило ее в том, что произошло что-то сверхъестественное.