В конце концов, все это стало слишком. В одну из таких ночей, во время одной из многочисленных истерик Паркера, она сорвалась. Она ворвалась в гостиную, вырвала его чертову PlayStation из развлекательного центра и швырнула ее в чертов телевизор со всей силой, на которую она, черт возьми, могла. Они боролись с чем-то гнилым той ночью. Эндрю даже пришлось ударить ее, чтобы успокоить.

Возможно, это и было концом...

Но... черт... это было самое близкое, к чему он подошел, чтобы прикоснуться к ней с тех пор, как родился Паркер. Он больше не хотел заниматься с ней любовью. Очевидно, он считал ее отвратительной. И почему? Потому что она родила его ребенка? Как это вообще может быть справедливо?

Мэгги в конце концов узнала настоящую причину, по которой он больше не занимался с ней сексом - он трахал кого-то другого.

Конечно... все это имело смысл... как только он получил лучшее предложение, Эндрю ушел от них, исчезнув в закате со своей новой пассией и не оглядываясь назад.

Мэгги ничего не слышала о нем с того дня. Насколько ей было известно, он вполне мог быть мертв, и, по правде говоря, часть ее желала, чтобы это было так. Если бы кто-то сказал ей, что его нашли где-то в канаве лицом вниз, то ей было бы все равно. Она бы с радостью танцевала на его могиле, после всего того дерьма, через которое он ее заставил пройти.

Паркеру, возможно, было не все равно; именно он был больше всего ранен исчезновением отца. Не то чтобы он знал об этом. Он ничего не помнил; он был слишком мал в то время, чтобы понимать, что происходит. И не то чтобы он задавал вопросы или что-то в этом роде. Но он, вероятно, скоро это сделает, и что Мэгги должна была ему тогда сказать? Что его отец был пустой тратой времени и ему было на него наплевать? Это была правда, но Мэгги знала, что она не должна была поливать его грязью перед их сыном. Но почему бы и нет? Зачем ей лгать? Зачем ей защищать Эндрю? К черту его; он не заслуживал защиты.

Прямо сейчас Паркер, похоже, даже не знал, что его отец пропал из его жизни. Он прекрасно справлялся без него. У него было все, что ему было нужно. У него была крыша над головой и еда в животе, и у него была мать, которая его любила.

Да... Мэгги любила его... по крайней мере... сейчас она действительно любила его. Было время, когда она его совсем не любила. Какое-то время она его ненавидела. Ее возмущал тот факт, что он был рядом, разрушая ее жизнь. Она изначально не хотела его; завести ребенка было идеей Эндрю. Когда Эндрю ушел, она чувствовала себя застрявшей с Паркером, как будто он просто помешает ей жить той жизнью, которую она должна была вести. Даже когда он пошел в школу, она все еще не могла найти постоянную работу, так как не могла позволить себе платить за уход за детьми. Не помогало и то, что Паркер был довольно болезненным ребенком в первые несколько лет своей жизни. Всякий раз, когда Мэгги находила работу - даже если это была работа на неполный рабочий день - ее постоянно вызывали, и она должна была заботиться о своем больном ребенке. Это просто не стоило хлопот, пытаться найти работу, но не иметь возможности работать бóльшую часть отведенных ей часов, оставляя их без денег на жизнь.

Но все было в порядке. Конечно, могло быть и хуже. У них был дом. У них была еда в шкафах, хотя и самая простая. Им было комфортно. И когда Паркер стал старше, а Мэгги привыкла к мысли, что теперь это ее жизнь, то все, казалось, стало лучше. Теперь она любила Паркера всем сердцем.

Парк тоже любил ее, почти так же сильно, как любил телевизор.

Мэгги винила себя за это. Возможно, она позволяла ему слишком много времени проводить перед ящиком. Он с удовольствием проводил часы, сидя со скрещенными ногами на полу в гостиной, всего в двух футах от экрана, смотря любую отупляющую программу, которая транслировалась в любой момент. Но Мэгги это было нужно; она, казалось, отдыхала только тогда, когда он отвлекался на свои программы.

Он любил мультфильмы. Все громкое, глупое и красочное. Иногда Мэгги даже не была уверена, что он понимает, что происходит в шоу. Иногда она не была уверена, что она сама понимает, что происходит в шоу. Для нее это был просто шум. Но Паркеру это, казалось, нравилось.

Помимо мультфильмов, его любимым шоу было "Приятели для объятий" - шоу о странных инопланетных людях-существах, которые жили вместе в доме и устраивали всевозможные проказы. Это было живое действие, самих "Приятелей для объятий" играли люди в костюмах. Мэгги пришлось признать, что они выглядели довольно круто; то, как двигались их лица во время разговора, казалось почти реалистичным. Она предполагала, что головы были каким-то образом роботизированными, но потом она не придала этому большого значения.

Как бы Паркер ни любил шоу, то, как они навязывали детям товары, было довольно отвратительно. Родители были почти обязаны расстаться со своими с трудом заработанными деньгами, чтобы их ребенок не стал мишенью для хулиганов на детской площадке из-за отсутствия рюкзака и ланч-бокса "Приятелей для объятий". В прошлом году они выпустили ряд говорящих плюшевых игрушек прямо перед Рождеством. Они были около пятнадцати дюймов ростом, и если сжать их животы, они говорили, выкрикивая какие-то обыденные цитаты и крылатые фразы из шоу. Конечно, их было мало. Мэгги была уверена, что эти компании делают это намеренно, производя слишком мало своей продукции, чтобы ее не хватило на всех, создавая раздутое чувство желания товара и гарантируя, что он исчезнет с полок. Из-за этих чертовых плюшевых игрушек были беспорядки; люди буквально дрались за них в магазинах, на первый взгляд нормальные матери выцарапывали друг другу глаза, чтобы попытаться вытащить последнюю с полки.

К счастью, Мэгги это предвидела. Ей удалось получить одну из них, прежде чем все сошли с ума. Любимчиком Паркера был желтый - Чаки, или Чаклз; что-то вроде того. Его говорящая плюшевая игрушка этого персонажа теперь была его самым ценным приобретением.

Мэгги наблюдала за ним, сидящим перед телевизором, с говорящей плюшевой игрушкой между его ног, с тем же персонажем, танцующим на экране, когда она услышала, как открылся почтовый ящик, когда почта была отправлена. Паркер прокричал что-то почти бессмысленное в телевизор, пока персонажи на экране призывали зрителей дома встать и присоединиться к их игре. Мэгги рассмеялась про себя, направляясь к входной двери, чтобы забрать почту.

Еще больше счетов, без сомнения.

Там было два письма, и, к счастью, ни одно из них не было счетом.

Первое было просто рекламным почтовым отправлением - какой-то памфлет от одной из политических партий, бесстыдно умоляющий людей голосовать на следующих местных выборах.

Второе письмо было гораздо интереснее.

Мэгги замерла, ее глаза расширились, когда она открыла его. Она не могла в это поверить. Внутри конверта было два билета. Сопроводительное письмо гласило следующее:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Мы здесь, в "Проктор Продакшн Сервис", рады сообщить вам, что вы и ваш ребенок приглашены принять участие в записи "Приятелей для объятий" в день, указанный на прилагаемых билетах. Пожалуйста, приходите в студию между 09:00 и 09:30, так как запись начнется в 10:00, и после этого времени вход будет запрещен. Мы с нетерпением ждем встречи с вами.

С наилучшими пожеланиями,

Стэнли Проктор.

Подпись внизу письма была всего лишь неразборчивой каракулей. Не то чтобы это имело значение для Мэгги; по ее мнению, не было никаких сомнений, что это письмо и эти билеты были подлинными. Она чувствовала себя так, как будто только что нашла золотой билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки, только эти билеты были лучше. На самом деле она вела Паркера смотреть их шоу "Приятели для объятий"! Он бы сошел с ума!

Она подала заявку на билеты больше года назад. Она не ожидала, что получит их; они пользовались большим спросом, и совершенно случайно, кому посчастливится их получить. Но они были бесплатными, поэтому она решила рискнуть. И каким-то маленьким чудом ей наконец-то повезло!

Она быстро поспешила в гостиную.

- Паркер, - взволнованно сказала она. - Хочешь услышать хорошие новости?

- Конечно, - сказал Паркер, едва отрывая взгляд от экрана.

- Смотри, что у меня есть! - Мэгги протянула ему билеты.

Паркер посмотрел, казалось, безразлично.

- Что это?

- Это билеты.

- Билеты на что?

Щеки Мэгги болели, она так много улыбалась, изо всех сил пытаясь сдержать волнение.

- Хочешь пойти посмотреть на "Приятелей для объятий"?

- Настоящих "Приятелей для объятий"? - спросил Паркер, его лицо прояснилось, глаза расширились до размеров блюдец.

Мэгги кивнула.

- Настоящих "Приятелей для объятий"!

3.

Это была невероятная возможность. Это была не совсем та роль, на которую надеялся Саймон, но все же... какая работа в резюме! Деньги, конечно, тоже были неплохие. На самом деле, это была бы самая высокооплачиваемая работа в его актерской карьере на данный момент. Если он сделает это правильно - если он будет усердно работать и впечатлит своих работодателей - то эта работа могла бы обеспечить его на всю жизнь.

Он все еще помнил прослушивание. Оно прошло не особенно хорошо. Саймон чувствовал, что он слишком часто спотыкался на своих репликах, и представлял, что его игра была жесткой, практически деревянной. Но он, должно быть, справился, поскольку два дня спустя ему позвонил его агент и сообщил, что ему предложили роль. Все остальные, должно быть, были ужасны. Может, он был лучшим из плохой компании...

Саймон приказал себе не думать так. Он был хорошим актером; он заслуживал некоторого признания.

Тем не менее, он был в восторге, когда ему позвонили. Он никогда не думал, что с ним может случиться что-то подобное. Это была настоящая актерская роль в настоящем телешоу. Он был настоящим актером!

Конечно, никто не узнает, что это он; в этом костюме может оказаться кто угодно. Тем не менее, его имя появится в титрах, так что, по крайней мере, его друзья и семья будут знать.

Роль требовала, чтобы он носил большую аниматронную голову поверх своей собственной. На прошлой неделе у него была первая возможность примерить голову, когда он пошел в студию на генеральные репетиции. Она была тяжелой, но не такой тяжелой, как можно было бы ожидать от такого продвинутого аниматроника. Его друг работал над одним из фильмов "Парка Юрского периода" и рассказал ему, насколько тяжелы эти аниматроники. Эта голова была совсем не такой, как он ожидал. Конечно, ее было немного неудобно носить, но по бóльшей части это было из-за небольшого случая клаустрофобии, от которой Саймон страдал с детства. Это не было чем-то слишком серьезным, но если бы у него был выбор, он бы вообще не надел эту голову. Тем не менее, он не собирался отказываться от этой работы ради чего-то столь глупого, не так ли?

Техники по костюмам помогли ему влезть в голову. К его лицу - подбородку, щекам и лбу - был прикреплен ряд датчиков, чтобы они могли улавливать мельчайшие движения лицевых мышц. Затем эти мельчайшие движения транслировались в движение десятков сервомоторов, встроенных в голову. Был козырек - похожий на гарнитуру виртуальной реальности - который Саймон должен был носить на глазах. Это позволяло ему видеть из головы, а также размещало несколько инфракрасных камер внутри, следящих за движением его глаз и век. Также был блок изменения голоса, который мог изменять высоту и частоту его голоса с обычного хриплого тона на пронзительный визг, который был голосом "Приятеля для объятий".

Когда он впервые надел полный костюм и увидел себя в зеркале, он был просто потрясен. То, чего им удалось достичь, было просто замечательным. Каждый раз, когда он улыбался, моргал, закатывал глаза или хмурился, лицо головы, которую он носил, почти в точности копировало его движения.

Так что, да... никто бы на самом деле не узнал, что это он внутри костюма, но это было не то шоу, которое его друзья и семья будут смотреть в любом случае; они были немного старше целевой аудитории.

Он подал заявку на роль через интернет-рекламу. При любых нормальных обстоятельствах такая роль была бы объявлена ​​в одном из отраслевых журналов, если не во всех. Но это были не совсем "нормальные обстоятельства"; продюсерам срочно нужен был кто-то на эту роль.

Саймон играл роль Чаклза, желтого "Приятеля для объятий". Ему самому не очень нравилось это имя; оно было немного слишком похоже на Чаки, на его вкус. Это только вызвало в памяти образы куклы-убийцы из "Детских игр" или рыжеволосого чудака из "Ох уж эти детки". Тем не менее, не то чтобы он имел право голоса в выборе имени для персонажа, и никого, кроме него, это совпадение не смутило. Предыдущий актер, игравший Чаклза, он... ну... он больше не играл эту роль.

Более того, он уже не был в мире живых.

Из того, что слышал Саймон - а в индустрии ходило много слухов, даже на периферии, куда ранее был сослан сам Саймон - весь инцидент был довольно отвратительным. Имя актера, о котором идет речь, было Барри Таунсендом. Он играл роль Чаклза с самого начала. По всем признакам, он был хорошим человеком. Людям он нравился. Но, как и у многих актеров, когда они познали вкус славы, у него появились проблемы с наркотиками и алкоголем.

Саймон пообещал себе, что с ним этого не случится.

В любом случае... Всем было известно, что Барри любил предаваться кокаиновым загулам, часто отправляясь на выходные в загулы со своим хорошим другом Марком Сэмюэлсом. Марк был создателем "Приятелей для объятий", но, как убедился Саймон, он тоже больше не был привязан к шоу.

Может быть, действительно существует такая вещь, как плохая реклама...

В ту ночь, о которой идет речь, Барри и Марк тусовались в одном из лучших клубов Лондона. Однако их выгнали после того, как их поймали за вдыханием кокаина в одной из VIP-кабинок. После этого Марк отправился домой, но Барри продолжил свой загул, выпивая и принимая наркотики до поздней ночи. Было около двух часов ночи, когда он наконец решил закончить.