Морские предприятия лежат в самом сердце Ганзейского союза, недаром судовладельцы являлись одними из самых влиятельных людей того времени. Однако право собственности на судно могло делиться на несколько человек, вложившихся в его постройку (известно, что одно судно могло иметь 64 совладельца). Люди были вовлечены практически из всех классов, следовательно, все население морского города имело непосредственный интерес в содержании и обслуживании значительного флота, успешности торговых морских походов. Также у северной Германии было преимущество в обладании огромным рыболовным флотом, из экипажей которого моряки могли быть завербованы на торговые суда союза.
Учитывая такую обширную и интенсивную морскую торговлю, вряд ли удивительно, что несложные по конституции маяки начали строиться как минимум в начале 13 века по всему морскому побережью. А каналы между побережьями и основными гаванями были также отмечены буями, в то время как опытные морские лоцманы предлагали свои услуги для прохода через трудные воды. В 1447 году Лига сделала использование аккредитованных лоцманов обязательным; эта мера была введена не только для непосредственной безопасности вовлеченных судов, но также и для гарантий проходимости важных каналов — чтобы они не были заблокированы обломками. Такой же по значимости акцент был сделан на укреплениях, в северной Германии обычно их возводили из кирпича по той же строительной традиции, что и знаменитые бэкстейнготические (Backsteingotik) соборы и сооружения юга Прибалтики.
Однако, несмотря на значительные усилия и расходы на защиту своих торговых путей и инфраструктуры, Ганзейский союз никогда не имел своей собственной армии или флота; каждый отдельный торговый город обладал собственными военными силами. Лига всегда предпочитала использовать дипломатию, альянсы и экономическое давление против своих соперников.
Эта глубоко укоренившаяся ганзейская политика была обобщена уроженцем Дортмуда и мэром Любека Генрихом Касторпом, который в 1447 году сказал: «Давайте вести переговоры! Ибо легко привязать вымпел к столбу (то есть поднять знамя войны), однако очень тяжело его снова спустить с честью» (Neumann, 1957, 54).
Когг (от древне-германского Kugg, der Koggen — выпуклый) — средневековое, первоначально одно-, в XV в. двух- и трехмачтовое палубное мореходное судно с высокими бортами, оснащенное прямым парусом площадью 150–200 метров.
Согласно реконструкции поздних образцов коггов XIV века, экипаж, вероятно, состоял из не менее одиннадцати человек на борту. В состав экипажа входили шкипер, штурман, повар и матросы. Хозяин когга, зачастую сам некрупный купец, выполнял роль шкипера. Кормовым румпелем управлял штурман. Паруса, такелаж, сброс и подъем якоря были на ответственности матросов.
Попутный ветер подразумевал беспрерывную работу всего экипажа, безветрие же сулило простой и ожидание. Когги ранней конструкции не позволяли ходить против ветра — при сильных порывах ветра с моря существовала опасность быть прижатым к берегу, поэтому при планировании и расчетах маршрута было обязательным продумать надежные места стоянки на случай неблагоприятного ветра.
Но когг был хорош не всюду. Водный торговый путь на восток пролегал через все Балтийское море, оканчиваясь Финским заливом и рекой Невой, далее по южной части Ладожского озера и реке Волхов. Крупные и маломаневренные когги никак не годились для прохождения скалистых рифов озера и опасных порогов реки. Поэтому товары перегружались в русские речные ладьи еще на Неве, за что купцы платили по заранее установленному тарифу.
Из-за того, что балтийские порты имели тенденцию быть мелкими и часто заиленными, другое правило регулировало максимальный размер кораблей, входящих в гавань; ганзейское морское право было очень конкретным там, где это касалось судостроения. Существовал ряд правил берегового права, касающихся грузов потерпевших крушение кораблей, регламентирующих перегрузку с судна на судно и направленных на борьбу с пиратством. Позже особые правила были выпущены отдельными городами, как, например, в 1440 году, когда Гамбург ввел обязательное наличие военной техники на борту его судов. Дисциплина регулировалась должностными лицами на борту аналогично по правилам, разработанным «адмиралтейством» Гамбурга и другими ганзейскими городами для своего внутреннего пользования. Тот факт, что все суда, кроме самых маленьких, были способны защитить себя от пиратов, означал, что при надобности их модификация для военных действий была простой, в то время как наличие строгих регулирующих правил было полезно и во время торговых морских походов.
Хотя Ганзейский союз и был доминирующим игроком на море, он сохранял тенденцию к консерватизму, перенимая новые морские идеи и технологии лишь после того, как они хорошо зарекомендовали себя в другом месте. Хотя морские карты и не использовались в Северной Европе до конца средневековья, ганзейские моряки уже применяли так называемые морские записи (Seebuch) с XIV века и далее; они содержали информацию о приливах, каналах, портах, местонахождении маяков и других важных прибрежных ориентирах, на протяжении всего пути от Руси до берегов Испании.
Организация и дисциплина, которые поддерживали ганзейскую торговлю, также могли влиять на ганзейскую военно-морскую мощь. Лига могла собрать существенные флотилии в согласованное время и место, набирая стратегическое преимущество и так добиваясь победы в морских столкновениях. Однако у военно-морских возможностей Ганзы имелись недостатки. Ганза имела шансы на победу только при столкновении с равными по силе противниками, испытывавшими недостаток в количестве кораблей или организованности. Пираты, мобильные за счет того, что обладали малым числом судов, оставались основной проблемой для северогерманских морских городов, особенно в течение XIV века.
Во многом эта военная система удивительно похожа на современную, однако средневековые морские сражения, как правило, были исключительно безжалостными и жестокими. Поражение в бою с пиратами почти всегда означало верную смерть, так как они редко брали пленников. Поэтому на борту корабля боролись все, включая пассажиров и торговцев, а проявленная решимость в отпоре могла заставить пиратов отступить. С другой же стороны, и пираты не могли ожидать пощады в этой борьбе.
Каждый ганзейский корабль был хорошо снабжен достаточным количеством боеприпасов как из-за постоянной угрозы пиратства, так и из-за ведущихся войн, когда правила о неношении оружия гражданскими лицами игнорировались. Например, во время финальной фазы Ганзейско-Датской войны, с июля 1368 года, немецкие морские города продолжали торговать как обычно, но был дан приказ гражданам путешествовать в полном вооружении. До внедрения огнестрельного оружия вооружение на борту кораблей было по существу таким же, как и в войсках на земле. Арбалеты были повсеместно; они уже были распространены в Прибалтике в 1217 году, когда, по сообщениям, немецкий священник из Латвии пользовался арбалетом во время морского сражения у шведского острова Эланд.
Зачастую мало внимания уделяется особенностям ганзейской речной коммерческой и военной истории. Но упускать из виду торговлю по рекам невозможно из-за их стратегического значения, так как безопасность основных речных маршрутов, связывающих города — члены союза, была насущной проблемой ганзейского общества. Многие расположенные на реках города, входящие в Ганзу, возле устий рек или дальше внутри страны выработали вполне обоснованные даже по современным меркам правила. Так как речное судоходство было почти так же важно, как свободное передвижение по морям, города стремились запретить выбрасывание корабельного балласта или мусора за борт; особенно это касалось узких каналов и устий рек.
Эти материковые водные магистрали также использовались и в военное время для перевозки войск. Так, в 1474 году один из главных ганзейских городов Кёльн послал 4000 солдат на помощь небольшому городу Нойс (Neuss) для противостояния нападению мощной армии Герцога Бургундского.
Резюмируя, можно сказать, что ганзейская торговля потребовала появления концептуально новых транспортных средств, выполнявших универсальную торгово-боевую функцию. Новый тип корабля как обладал высокой грузоподъемностью, так и способен был выполнять сугубо военные функции и был отлично приспособлен к самообороне. Этот тип транспортно-боевого судна в дальнейшем с успехом использовался для торгово-экономических, боевых, блокадных операций ганзейцев, касавшихся Британских островов.