К чести дважды героя Воздушного Союза, он не потерял управления: крепче стиснул штурвал, переключил какие-то тумблеры, снял ногу с педали и сбавил скорость. Шагоход качнулся, замедляясь, но не упал.

– Что с тобой? – Крис оперативно вытащила из кармана заветный платочек, смочила водой и протянула Нику.

– Пустяки. – Ник прижал импровизированный компресс к переносице. – Пройдёт. Мрак беснуется.

«Мрак беснуется…» – мысленно повторила Крис… и вдруг поняла.

– У тебя магнитозависимость! – выпалила она, во все глаза уставившись на Холфа.

– Самую малость, – не стал отпираться Холф.

– Но… – Крис нахмурилась. – Как же… Ты ведь летал во Мрак шесть раз!

– Смотрю, ты неплохо изучила моё досье, – Ник скривился, изобразив ухмылку. – Да, летал. Шесть раз. Всё верно.

– А головные боли? Обмороки?

– Головные боли можно стерпеть. – Он покосился на неё. – Я не кисейная барышня, лишаться чувств от мигрени – не мой стиль.

– Ты безумец, – спокойно констатировала Крис. – Теперь понятно, почему не жалуешь медицинских комиссий.

Ник фыркнул.

– Как ты вообще прошёл проверку? – не унималась Кристиана. – Неужели они ничего не заметили?

– Я хорошо умею притворяться.

Он скрежетнул зубами и выругался.

– Что? – всполошилась Крис.

– Боль нарастает, – сказал Ник. – Похоже, на границе слоёв возмущение. И довольно мощное. Надо определить направление волн, а то угодим в эпицентр, тогда и тебе мало не покажется.

***

Увы, Холф оказался прав: мало не показалось. Никому. Ни Кристиане, ни измученному магнитным недугом Нику, ни даже их новому механическому другу-великану. Началось всё со вспышки на горизонте. Зарево, яркое до рези в глазах, ослепило, и Крис охнула: виски, затылок и лоб прострелило нестерпимой болью, в ушах зазвенело на все лады. Кристиана застонала, хватая ртом воздух, вскинула голову и поймала взгляд Ника.

– Накрыло? Держись! – Он дёрнул какой-то рычаг, механоид поднял железную лапищу и… застыл на месте.

По приборной панели с треском зазмеились искры. Холф попытался переключить тумблер, но его шарахнуло током. Запахло гарью. Прямо по курсу, метрах в двадцати от остолбеневшего механоида, возникла мерцающая бело-голубая сфера размером с аэростат минувшей эпохи. Сфера гудела, точно улей, переливалась и зловеще потрескивала.

Шаровая молния.

И летела она прямо на них!

– Проклятье! – рявкнул Ник. Кровь так и хлестала у него из носа. – Из кабины не выбраться! Люк заклинило! Лезь в багажный отсек. Быстрее!

Кристиана рванула ремень, отстёгиваясь, но не успела: шагоход застонал, накренился и… грохнулся на бок всем своим недюжинным весом.

Ник с пробитой головой, окровавленный, стиснутый в железных объятиях покорёженного металла – последнее, что Крис видела. Темнота проглотила её, милосердно избавляя от боли и страха, и Кристиана лишилась чувств.

ГЛАВА 34

Крис

Мама была удивительной. Невероятно доброй, лучистой, светлой. Всякий тянулся к ней, как озябший путник тянется к ласковому огню очага. Мягкая, нежная, для всех она находила доброе слово, всегда старалась помочь, поддержать… А ещё мама заразительно смеялась, чудесно пекла вишневые пироги, до глубокой ночи зачитывалась детективами, панически боялась мышей и… обожала отца. Она никогда не ложилась спать, если он не вернулся с полётов. Провожала его на рассвете, выбегая босиком на крыльцо, и долго смотрела вслед. Елена Шторм любила мужа так же сильно, как он любил её. И Крис росла в этой любви, впитывая её, словно цветок лучи солнца.

А потом всё кончилось. Отец улетел и больше не вернулся. Никогда.

Крис помнила, как мать ночью и днём сидела у окна и ждала-ждала-ждала… и всё плакала, плакала… Ей говорили – Ивар Шторм пропал, погиб, но она отказывалась верить. Забывала есть, похудела. Перестала улыбаться. Совсем. Елена Шторм сделалась блёклой тенью самой себя. Казалось, жизнь ушла из неё, и осталась только красивая оболочка: молодая, высокая, статная блондинка с бесконечной печалью в потухших серых глазах. Молчаливая, холодная, точно мраморная статуя, теперь она ходила только в чёрном и закрывала лицо вуалью. Как вдове героя ей полагалась достойная пенсия, но мать вышла на работу – в штабе требовался специалист по распределению беженцев и детей, остававшихся без призора. Разумеется, согласилась она вовсе не ради денег: Елена Шторм любила помогать людям и находила в этом отдушину.

Совсем ещё юная Кристиана жалела маму, она и сама сильно-сильно скучала по любимому отцу, но тогда ещё не понимала, отчего мать так резка и холодна с грандмастером Дарием Лунцем. Он приходил дважды в неделю, приносил гостинцы, вкусности и даже ассигнации… пачками. Мать встречала его с каменным лицом и не пускала дальше порога, выслушивала, коротко прощалась и с грохотом захлопывала дверь. Сама же Кристиана в те дни угрюмо чуралась всех – хоть с подарками, хоть без: после исчезновения отца опустел весь её мир, и никакие куклы, ленты и наряды не могли этого исправить.

Да, маленькая Крис многого не понимала. Она осознала всё позже. Но было поздно. Слишком поздно…

– Мама… – прошептала она… и очнулась.

Небольшая светлая комната. Обои в голубой цветочек, светильник под выцветшим абрикосовым абажуром, комод, лёгкие занавески на окнах… Всё так уютно. Так… по-домашнему. Не похоже ни на госпиталь, ни на общежитие в лётном кампусе, ни (уж тем более) на суровую отцовскую обитель.

Сказочное место! И даже кровать как у самой настоящей сказочной принцессы: белая, с коваными узорами в изголовье и изножье; подушка мягкая-мягкая, а одеяло лёгкое, как пух.

Кристиана откинула его и обнаружила, что её переодели: скромная льняная сорочка доходила до самых щиколоток и вкусно пахла стиральным порошком.

«Всё понятно! Я умерла и попала в рай», – сообразила Крис. Безумно захотелось посмотреть, какая нынче в раю погода, и Кристиана решительно сползла с кровати. Прошлёпала босиком к окну, распахнула невесомую тюль и… обомлела. Никогда, ни разу в жизни не видела она подобной красоты.

Сочная зелень травы и пёстрая россыпь цветов. Деревья – могучие, с густыми кучерявыми кронами, вдалеке – горные хребты… и всё залито золотым солнечным светом.

– И вправду рай, – прошептала Крис, не веря глазам.

– Рад, что вы столь высокого мнения о нашей скромной обители.

Человек, возникший на пороге, удивительным образом напоминал кота. Нет, у него не было шерсти, ушей и хвоста, даже усов – и то не было, но взгляд с прищуром, странный румянец и растянутая тонкогубая улыбка придавали лицу мимолётное сходство с кошечьей мордой. Облачение его тоже оказалось весьма необычным. Длиннополый балахон со свисающими рукавами отчего-то напомнил Крис халат, в который она куталась на борту «Четыреста четвёртого».

Кристиана шарахнулась. Вжалась спиной в подоконник.

– Вы… – голос заметно охрип. Пришлось кашлянуть. – Кто?

– Меня зовут Вудро Абиянэс, – представился человек-кот. – Но для вас, барышня, просто Ву. Мастер Ву.

– Кристиана Шторм, – выпалила Крис на автомате. Ох уж, эти манеры! Вбили в голову так, что, наверное, на мозжечке отпечаталось.

Мастер Ву нахмурился.

– Знаменитое имя… Однофамилица?

– Дочь. – Крис расправила плечи и вскинула голову.

– Однако! – человек-кот присвистнул. – Наслышан о вашем отце. Он был одним из первых и самых отчаянных исследователей Мрака.

Кристиана благоразумно проглотила «был».

– Что это за место? Как я сюда попала? И где… где мой напарник? Он жив? – выпалила на одном дыхании.

– Ух, сколько вопросов! – мастер Ву снова растянул губы в кошачьей улыбке и сощурился. – Постараюсь ответить на все.

– Уж будьте любезны! – съехидничала Крис, а мастер Ву смерил её внимательным взглядом и хмыкнул.

– Что ж… Место, где мы находимся – Град Обетованный. Счастливая земля под защитным куполом. Попали вы сюда усилиями нашей общины: вас обнаружили еле живых, без памяти, извлекли из-под обломков и доставили сюда. Напарник ваш жив и находится в смежной комнате. В себя он пока не пришёл, но состояние стабильное. Я удовлетворил ваше любопытство, мастрис Шторм?

Кристиана смутилась. На самом деле, вопросы множились, как головы у гидры: Ву ответил на четыре, а появилось сто с лишком, но… все вопросы могли подождать. Все. Кроме одного.

– Я хочу его видеть, – хрипло заявила Крис.

– Кого?

– Своего напарника. – Кристиана добавила голосу гранитной твёрдости. – Хочу видеть его. Немедленно. Сейчас.

Ник

Петер не унимался.

– Мне удалось выявить закономерность, – сообщил, когда они шагали по стальным лабиринтам Главбазы.

– Какую? – Ник отдал честь проходящему подполковнику. Пожал руку механику. Кивнул прапорщику. Игриво подмигнул молоденькой медсестре.

Петер тоже со всеми здоровался, но без энтузиазма.

– Как только Воздушный Союз планирует очередную масштабную экспедицию, начинаются налёты или провокации.

– Уверен?

– Абсолютно. Я сделал расчёты и построил графики. – Петер протянул планшет. – Сам посмотри.

Ник посмотрел. Помрачнел. Нахмурился.

– Не слишком притянуто за уши?

– Не слишком. – Петер забрал у него расчёты и сунул за пазуху. – Всё спланировано и спланировано вполне себе чётко. Мы под колпаком. Кто-то ловко дёргает за ниточки, а сам остаётся в тени. Незаметный. Не привлекающий внимания. Такой, знаешь, нарочито второстепенный. И у меня есть на этот счёт пара идей.

– Каких?

– Расскажу, если подозрения подтвердятся. – Петер притормозил у ремонтного отсека. – Когда ты летишь на юбилей к генералу?

– В четверг утром, а что?

– Будь аккуратней. Возможно, за нами уже следят.

Никлас возвёл глаза к потолку и тихо матюгнулся.

– Петер! – выпалил он. – Ты – мой напарник. Товарищ. Мой друг, считай – брат. А потому я обязан сказать тебе правду. Эта твоя одержимость теорией заговора у меня уже в печёнках сидит! Ты носишься с ней, как курица с яйцом, последние полгода!

– Год.

– Тем более! Сколько можно уже, а? – Ник посмотрел на друга, вздохнул и тихо изрёк: – Любая система с гнильцой, старина, мне ли не знать. Это известный факт. Но наше дело – летать, а не бороться с режимом. Согласен?

– Нет.

Ник хмыкнул и чертыхнулся.

– Вот же осёл упрямый.

– Весь в тебя.

Они обнялись. Хлопнули друг друга по спинам.

– Удачного вылета, Петер. Смотри, не угробь птенцов.

– Не угроблю, – пообещал Петер. – А ты передай генералу моё почтение.

– Всенепременно. Бывай, старина. – Ник двинул к штабу, но сделал пару шагов и обернулся. – И завязывай с глупостями. Это приказ.

– Я подумаю, – снахальничал Петер.

Ник выразительно погрозил ему кулаком и скрылся за поворотом.

«Петер… Старина Петер… Я не придал значения твоим словам, поднял на смех, а ты не послушал совета и подставился под удар…»

Болело всё. Каждый сустав. Каждая клеточка тела. Да что там! Даже волосы на груди, и те ныли. Но пуще всего трещала голова. Тяжёлая, она гудела, как колокол, по которому крепко вдарил звонарь.

Ник застонал и открыл глаза. Взволнованная мордашка Кристианы стало первым, что он увидел.

Мордашка двоилась.

– Очнулся! – Крис улыбнулась так солнечно, что Ник чуть не ослеп. – Ты очнулся!

– Жи…вая… – хрипло выцедил он и поднял руку – коснуться щеки, да только чёртова конечность не желала слушаться: бессильно упала на постель.

Тогда Кристиана сама схватила его пятерню и прижалась щекой к ладони. Серо-зелёные глаза её заблестели. Губы дрогнули.

– Отставить слёзы! – кое-как собрав силы, Ник изобразил суровость.

На большее его, увы, не хватило, но Крис мгновенно взяла себя в руки. Шмыгнула покрасневшим носом и выдала:

– Разрешите доложить обстановку, мастер Холф.

– Разрешаю, – кивнул Никлас. – Но сперва поведай, что за хмырь торчит в дверях?

ГЛАВА 35

Ник

– Град Обетованный, значит. – Ник смерил хмыря гробовым взглядом.

– Именно, – кивнул мастер Ву. Глаза его превратились в узкие щёлочки, а щёки зарделись.

– Под куполом.

– Точно так.

– А вы…

– Мы зовём себя счастливцами, мастер Холф. – Хмырь пригубил чай из фарфоровой чашки. Сервиз разместили на прикроватной тумбочке, и помимо пузатого заварочного чайника на подносе стояла вазочка с бесхитростным печеньем и джем, но Ник не притронулся ни к напитку, ни к угощению. Когда Крис осторожно потянулась за сладостью, Ник остановил её взглядом. С великим сожалением девчонка вернула печенюшку в вазочку и смиренно сложила руки на коленях. – Это ли не счастье, заплутать во Мраке, но выжить и достичь чистых земель.

Ник согласно кивнул.

– Бесспорно. Великое счастье. Но отчего вы не поделились им с другими? Граждане Воздушного Союза много лет ищут эти места. Рискуют, отправляют во Мрак экспедиции. – Ник выразительно переглянулся с Кристианой. Девчонка мигом навострила уши.

Хмырь допил чай, вернул чашечку на поднос и вздохнул так тяжело, будто великий груз опустился на плечи.

– Ах, если бы мы могли! – он прижал ладонь к груди и покачал головой. – Мы пытались. Много раз. Но всё тщетно! Радиосигналы не проходят через купол, а все, кто отважился прорвать защиту – погибли. Глубины Мрака пожирают всех и каждого, и выбраться отсюда… – Хмырь развёл руками, – не представляется возможным.

Ник заметил, как побледнела Крис.

– Как? – охнула она. – Совсем?

– Увы, дитя моё, – мастер Ву сокрушённо покачал головой. – Мне очень жаль.

Крис явно хотела сказать что-то ещё, но Ник накрыл её ладонь своей и легонько сжал, останавливая. Пусть лучше хмырь договорит.

– Теперь вы такие же «счастливцы», как и мы, – закончил Ву. – Добро пожаловать в общину!

***

Кристиана обхватила себя руками. Глаза её сделались огромными, точно чайные блюдца на подносе, который так и остался стоять после ухода Ву.

– Крис… – окликнул Никлас, но девчонка не среагировала.