Она тихонько позвала, но отец не откликнулся. Не повернулся даже. Молча сидел. Не шевелился, не моргал. Скупые слёзы катились из поблёкших глаз и оставляли на щеках мокрые дорожки.

Кристиана подошла, опустилась на пол рядом и взяла отца за руку.

– Принцесса… – хрипло выдавил он. – Всё это… так тяжело…

– Я верю, папочка… – Она уткнулась лицом в огрубевшую ладонь. – Я верю…

Ник

Разбудил дикий грохот и возглас.

– Гляди-ка, дочь, я раздобыл лося!

– Главное, что не грустного таракана. – За ответом последовал смех. Дружный и тёплый, как солнечный луч.

Ник попытался открыть глаза. Получилось плохо: веки будто свинцом налились. Голова трещала, как спелый арбуз, а во рту стоял ядрёный вкус вымоченного в собачьем дерьме кривого стартера. Сесть тоже не вышло, пришлось просто перевернуться на бок – не бог весть, какой подвиг, но уже прогресс. По крайне мере, в поле зрения попало хоть что-то, кроме потолочных балок.

Ник осмотрелся.

Неровные металлические стены, спаянные между собой кривыми, но крепкими швами, пол, устланный листами фанеры, которая явно знавала лучшие времена, мутное круглое оконце, рваный парашют вместо штор, старинный паровой обогреватель на изъеденной термитами тумбочке без дверцы…

Хижина… Точно! Они добрались до хижины! Но… вроде бы… их собирались убить. Или нет? Тот усатый крепыш с дробовиком. Он гнал их прочь. А потом… Потом…

Виски прострелило болью, и Ник скрежетнул зубами. Воспоминания плыли и рассыпались осколками, не собрать. Проклятье!

Он снова попытался сесть и застонал от боли. Стон привлёк ненужное внимание: послышались шаги, лестница скрипнула, и тот-кто-раздобыл-лося, возник на пороге.

– О-о! Ты посмотри, кто проснулся! – сказал тип, а за его спиной мелькнула пигалица. Целая и невредимая. – Наш герой-везунчик!

Ник нахмурился, а когда тот-кто-раздобыл-лося приблизился, всерьёз напрягся. Да это же усач с дробовиком! Тот самый! Во же… чёрт! И, как назло, никакого оружия под рукой. Да и сил кот наплакал: даже муху прихлопнуть не хватит.

– Рад, что ты очнулся! – усмехнулся в усы незнакомец… и Нику показалось, будто он уже где-то видел это лицо.

Что-то смутно знакомое мелькнуло на задворках памяти. Может, это… Может…

– Ник! – Пигалица рванулась к нему и схватила за руку. – Наконец-то!

Улыбка так и сияла на её лице.

Ник чуть подрасслабился: не стала бы она так улыбаться, если бы им угрожала опасность. А значит, опасности нет. Ведь нет же? И всё-таки… что это за тип?

– Где мы? – прохрипел Ник.

– В безопасности, – ответил тип. – Тебе несказанно повезло, парень. Сам жив, и руки-ноги целы. Чудо, не иначе! Ты самый везучий засранец по эту сторону Мрака. Уж я-то знаю!

И тут до Никласа дошло. Эта улыбка. Усы и косматые брови. Светло-голубые глаза…

Это лицо – только более молодое – он видел ежедневно. Над собственной кроватью в приюте, на парадных портретах в Доме Офицеров, на транспарантах, плакатах, открытках и почтовых марках. Повсюду!

– Ивар Шторм… – пробормотал Ник, усомнившись в собственном рассудке. – Не может быть…

– Может! – воскликнула пигалица. Счастливая улыбка до сих пор оставалась при ней. – Это мой отец, Ник. Это он, уж поверь. И он нам поможет.

– Поможет?

Пигалица… точнее Кристиана кивнула.

– Он изучал Мрак все эти годы. Делал записи. Фиксировал аномалии. Даже карту начертил!

Ник перевёл взгляд с пигалицы на Шторма и обратно. Чёрт… да они и впрямь похожи! Приделать ей усы, так вылитый папаша!

– Дочь рассказала мне о вашей задаче. – Ивар Шторм поднялся, шагнул к самодельному столу и плеснул в жестяную кружку воды из чайника. Вернулся и протянул воду Нику. – Как по мне, вас отправили на убой. Обоих. Пей.

Ник выпил. Шторм продолжил.

– И всё же я помогу вам отыскать пропавший лайнер, – сказал он. – Или, как минимум, его следы. А потом помогу вернуться обратно.

– Щедрое предложение. – Ник вернул кружку. – Какова цена?

Ивар Шторм криво усмехнулся.

– Обязательно должна быть цена?

– Я не мальчик, мастер Шторм, – серьёзно ответил Ник, – и понимаю, подобная… кхм… помощь стоит недёшево.

Шторм басовито хохотнул.

– Прикройся, «не-мальчик»! – Ник только теперь заметил, что простыня комом сбилась в сторону, и он лежит, в чём мать родила. Так-то ничего критичного, но в присутствии дамы… Конфуз, однако! Ник спешно прикрыл наготу.

Ивар Шторм наклонился к его лицу и угрожающе понизил голос.

– Не тебе рассуждать о ценах, малец, – изрёк сухо и строго. – Ты ничего в них не смыслишь, уж я-то знаю. С тобой моя дочь, забыл? Она – главная ценность. Самое дорогое, что есть в этом мире. В первую очередь, я помогаю ей. А ты идёшь в довесок.

– Папа! – воскликнула Кристиана. – Не называй мастера Холфа довеском!

Взгляд Шторма мгновенно смягчился. Улыбка тронула губы.

– Постараюсь, принцесса, – пообещал он. – А твой малец, раз мнит себя знатоком цен, пусть поразмыслит, сколько должен тебе за спасение жизни. – Он поднялся и чмокнул Крис в макушку. – Пойду на двор – освежую лося, пока дождь опять не зарядил.

Шторм ушёл, а Никлас поглядел на белокурую напарницу. Внимательно так поглядел. С пристрастием. А ведь и правда…

– Спасибо… что спасла меня, – прохрипел он, и голос предательски дрогнул.

Кристиана ничего не ответила. Молча бросилась к нему на шею и обняла крепко-крепко, уткнувшись лицом куда-то в плечо. Ник обнял её в ответ. Прижал. Так они и сидели. Долго… и счастливо.

ГЛАВА 25

Ник

Ник брился. Для нехитрого занятия пришлось позаимствовать у Ивара Шторма опасную бритву, мыло, таз, осколок зеркала и полотенце. Шторм заявил, что теперь Никлас должен ему сундук орехов. Почему сундук и почему именно орехов, Ник не знал и спрашивать не хотелось. С памятного разговора Шторм не упускал случая поддеть его по поводу цен и придумывал всё новые варианты оплаты. Сегодня вот орехи. Завтра, наверное, затребует борзых щенков.

Кристиана сидела напротив и что-то сосредоточенно кропала при тусклом свете масляной лампы. Лампа безбожно чадила, но пигалица не обращала на это никакого внимания. Выглядела Крис презабавно: сморщила лоб, поджала ногу, и (видимо, от усердия) высунула кончик языка.

– Что пишешь? – Ник сполоснул лезвие в мыльной воде. – Письмо подружке? Как её… Тати, кажется.

Крис отвлеклась, улыбнулась. Улыбка, к слову, очень ей шла.

– Нет, ей я писала вчера. – Кристиана кивнула на внушительную стопку треугольных писем на комоде. – Сейчас отцу помогаю.

– Чем же? – Ник снова прицелился бритвой к подбородку. Провёл лезвием раз, другой.

– Описываю встречу с блуждающим порталом, – сказала она. – Выйдет отличная глава для его «Энциклопедии аномалий».

Ах, вот оно что…

– Дашь почитать, когда закончишь?

Кристиана нахмурилась.

– А ты будешь смеяться?

– Обязательно, – с самым серьёзным видом заявил Ник.

– Злодей! – Крис скомкала лист промокательной бумаги и от души запулила в него.

Ник уклонился, и бумажка угодила в таз с мыльной пеной.

– Не шали! – Ник поддел бритвой измокший снаряд и отшвырнул в сторону. – Когда он вернётся?

Вопрос касался, разумеется, Ивара Шторма. Его регулярные отлучки всерьёз беспокоили.

– Не знаю, – отозвалась Крис, возвращаясь к писанине. – Никто не знает. Пространственно-временные аномалии не трамвай, у них нет расписания.

– Астрийка! – тихо фыркнул Ник.

Мимоходом попомнить трамваи для любого астрийца – дело чести, не иначе.

– Астрийка, – кивнула Крис. – И горжусь. Вот у вас в Латеях вовсе нет трамваев.

Ник хмыкнул. Да уж, весомый аргумент. Интересно, им руководствовалась Астра, когда огнём и мечом вынудила Латеи примкнуть к Воздушному Союзу? Бесспорно. Трамваи – это важно.

Он довершил бритьё и промокнул физиономию полотенцем. Поднялся. Накинул на плечи кожанку.

– Куда ты? – вскинулась Крис.

– Проверю периметр. – Ник подхватил дробовик. – Осмотрюсь. Может, тоже добуду лося.

– Но… мы ещё прошлого не доели.

– Неважно. – Ник увидел в серо-зелёных глазах беспокойство. – Не волнуйся, я ненадолго. Туда и назад.

Беспокойство из глаз никуда не исчезло.

– В синематографе герои всегда попадают в беду, когда в одиночку отправляются «осмотреться», – со знанием дела изрекла Кристиана.

– Со мной ничего не случится, – заверил Ник. Отчего-то очень хотелось чмокнуть её в макушку на прощание, как это делал Шторм. – Оружие при тебе?

Крис кивнула.

– Отлично. – Он повесил на плечо увесистый вещмешок. – Запри дверь. Я постучу трижды, когда вернусь.

– Ник… – моляще протянула Кристиана. – Не надо.

Ник вздохнул. Шагнул обратно к столу и поставил перед Крис песочные часы, которые давеча откопал в одном из бесчисленных ящиков Шторма.

– Вот, – сказал он. – Если не вернусь до того, как упадёт последняя песчинка, можешь официально считать меня последним ослом. Я даю тебе слово, Крис Шторм. Слово офицера. Оно всё ещё чего-то стоит.

Уверенным шагом Ник двинулся к двери, но остановился на полпути. Резко обернулся.

– И не вздумай увязаться следом! – строго наказал он. – Обещай!

Кристиана повесила нос и насупилась.

– Обещаю.

Исследование слоёв Мрака слабо похожи на увеселительную прогулку. Ник прекрасно это знал и отчётливо понимал причины беспокойства Кристианы. Именно поэтому он строго определил траекторию своих перемещений, учёл возможные опасности и прихватил с собой всё необходимое: противокислотный спецплащ, рацию, прибор ночного видения для водителей-механиков (Шторм обнаружил эту штуковину в подорванном исполине-шагоходе), личное оружие и дробовик, сигнальные ракеты, верёвку, респиратор, универсальный нож, фонарь и (на случай камнепада) бронированную каску времён первой войны. В общем, ничего особенного. Так, минимальный набор выживальщика. Попадать впросак Ник не планировал. Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшее десятилетие.

Хватит с него!

Быстрым шагом он двинул от дома-монстра к северу. Спустился с пригорка в лощину и побрёл через пустошь, сплошь заваленную камнями, мусором, ржавым хворостом арматуры и мотками колючей проволоки. Здоровенные бесформенные глыбы и обломки стен то и дело вырастали на пути. Каменная пыль скрипела под сапогами. Ник не сомневался – когда-то, давным-давно, тут был город. Жили люди.

Он добрался до обширного каньона, по дну которого змеилась речушка сомнительной чистоты. Из воды торчали остовы старинных грузовиков. Издалека они походили на мирно спящих бегемотов. На другой стороне каньона, в зареве дрожащего воздуха, Ник разглядел очертания огромного эсминца. Корабль лежал на боку, как мёртвый кит, выброшенный на берег. Пузо «кита» было пробито острым рифом. В самом сердце лощины на длинных ногах-колоссах высился здоровенный механоид, напоминавший гигантскую блоху.

Да… Понятно теперь, где Ивар Шторм добывает свои артефакты. И не удивительно, что ему нравится это занятие! Самого Ника так и подмывало обследовать палубу кита-эсминца, забраться на высоченный шагоход, осмотреть кабины утонувших грузовиков…

И он сделает это. Обязательно сделает! Но позже. Сегодня он дал слово и не собирался его нарушать.

Ник повернул обратно, чтобы успеть к сроку: негоже заставлять Кристиану волноваться. Небо над пустошью позеленело, ветер усилился, а серые облака почему-то поплыли… в разные стороны.

«Плохой знак», – подумал Ник и ускорился. Когда выбирался из каньона на тропку, под сапогом что-то скрипнуло. Ник присел, пошерудил пальцами в пыли и обнаружил… крошечную серебряную ложечку. Милую, изящную, порядком почерневшую – но серебро ведь можно отчистить! – и совершенно неуместную на этом кладбище обломков.

«Интересно, откуда она здесь?»

Ник поскрёб стебло ногтем, и под чернотой проступила щедро сдобренная вензельками надпись: «Бесстрашный».

«А вот и первый след!» – подумал Ник… и земля под ним содрогнулась. Раз. Второй. Третий.

Поверхность захрустела, как сухая доска, и лопнула. По пустоши зазмеились трещины одна шире другой.

Никлас сорвался с места и побежал, перепрыгивая земляные лопины, а мир вокруг ходил ходуном. Взбесившийся суховей рвал и метал, выл, раскалённый песок застил глаза, набивался в рот, нос, мешал дышать. Ник закрылся рукавом, потянулся за респиратором… и трещина разверзлась прямо под ногой. Он резко отпрыгнул в сторону, перекатился и встал. Пронесло! Земля снова затрещала. Ник отступил назад, чтобы не угодить в разрыв… и шагнул прямиком в пропасть…

Крис

Крис дописала главу. Поставила точку. Глянула на песочные часы.

Рано.

Усевшись поудобнее, Крис заново смочила перо и красиво-красиво вывела название своего труда: «Блуждающие порталы». Просушила. Полюбовалась. Глянула на песочные часы.

Рано.

Крис влезла на табурет и достала с допотопного шифоньера тяжеленный гроссбух, в котором отец фиксировал наблюдения. Полистала. Поразглядывала чертежи, схемы, карты. С интересом прочла заметку о гигантских раскалённых шарах, что раскатывают по округе в период сильных возмущений Мрака, и аккуратно добавила в самый конец «Энциклопедии» собственные записи. Бросила взгляд на часы.

Рано!

От безысходности Крис решила заняться хозяйством. Смахнула пыль, почистила котелок, в котором они с Ником накануне тушили лосятину, натаскала воды из колодца, разогрела в очаге тушёнку прямо в банках. Добавила туда бобов… глянула на песочные часы…

Нет, это просто невыносимо! Издевательство какое-то! Может, они сломались?

Кристиана схватила часы со стола. Покрутила так и эдак. Нет, не сломались. Просто время тянется, как расплавленный битум, вот и всё…

Крис оставила часы в покое, прихватила банку с тушёнкой и уселась с ногами в отцовское кресло. Она уплетала тушёнку и почитывала газету десятилетней давности. Новости немного устарели, но статьи о красоте и здоровье актуальности не утратили.