– Она совсем рядом. – Кристиана напялила комбез обратно. – И там по-прежнему горит свет. – Она скрутила майку жгутом и приложила к ране. – Прижмите!

Холф послушался. Ткань мгновенно пропиталась кровью.

– Мы доберёмся до хижины, и нам помогут.

Холф поднял на неё помутневший взгляд.

– Не смей… Не вздумай!.. Сумасшедшая…

Но Крис уже перекинула его руку через своё плечо.

– Вставай! – прикрикнула строго. – Это приказ! Я приказываю тебе выжить, Ник Холф!

Кристиана могла поступить иначе. Могла оставить Холфа в овраге и помчаться в хижину за помощью. Но… Граница со вторым слоем отличалась крайней нестабильностью, в небе рыскали недобитые «Скворцы», а ранения выглядели более чем скверно… А вдруг Холф надумает избавиться от страданий при помощи личного оружия? Как знать…

В соответствии с характеристиками, внесёнными в личное дело, Никлас Холф весил восемьдесят шесть килограмм при росте сто восемьдесят пять сантиметров. Кристиана была категорически не согласна с этими данными – Холф весил минимум тонну!

Его то и дело вело в сторону, шатало, и Крис удерживала Никласа с большим трудом, но всё же удерживала – если они грохнутся вдвоём, приятного будет мало.

По ощущениям, они прошли несколько миль, но, когда Крис обернулась, увидела позади всё тот же почерневший скелет «Акулы»: проклятущий овраг не желал заканчиваться. А впереди ждал подъём…

– Держись, – ободрила она скорее себя, чем впавшего в полузабытьё Ника.

Холф медленно переставлял ноги, шёл, куда вели, и сосредоточенно молчал. Долгий кровавый след тянулся за ним по камням, кускам глины и мусору. В какой-то момент Холф споткнулся, качнулся назад и чуть не слетел вниз – Крис насилу успела вытянуть его.

– Давай. Ещё немного!

Холф смерил её гробовым взглядом и сделал шаг. Второй. Третий. Опять запнулся. Кристиана упрямо потащила его дальше. Ноги её дрожали, пот заливал глаза, плечи ныли от непривычной тяжести, а от запаха крови мутило. Но она шла. И волокла Холфа.

Пологий склон, казалось, превратился в отвесную скалу. Силы таяли, ноша становилась всё тяжелее, и в какой-то момент сделалась совершенно неподъёмной. Крис зарычала, со всей мочи рванулась наверх… и сдалась. Изнемогая от усталости, осела на ржавую глинистую землю, увлекая Ника за собой.

«Я не смогу, – испугалась она. – Мне нипочём его не вытащить!»

Как же так вышло, что Холф не успел прыгнуть? Впрочем, теперь ни всё ли равно!..

Почерневшее небо сердито громыхнуло и разразилось холодным дождём. Капли имели синеватый оттенок. Нехорошо… Не хватало ещё, чтобы изо всех щелей полезли аномалии! А они могут. И полезут…

Усевшийся рядом Холф вдруг повалился на бок. Глаза его закатались. Синие капли оставляли дорожки на бледном, как саван, лице. Смешивались с кровью и сажей.

«Умер!» – запаниковала Кристиана и принялась тормошить раненого командира за плечо.

Очнись! Очнись же! Не смей умирать! Не вздумай даже! Не смей!

Сверху со стуком посыпалось каменное крошево. Крис вскинула голову и обомлела: на самом краю обрыва стояло нечто, походившее на гигантского серо-шипастого таракана… со скорбным человеческим лицом. Тварь с любопытством глядела на них несколько долгих секунд… а потом вдруг пронзительно заверещала и, выпростав острые жвала, рванулась вниз.

Кристиана схватилась за пистолет. Проклятая кобура поддалась только со второго раза, а рука предательски ходила ходуном. Крис нажала спуск и промазала. Выстрелила снова… и опять мимо: жуткий таракан стремительно приближался. Он явно готовился к броску, но мощный басовитый залп сбил его с ног и отшвырнул на несколько метров. Таракан задёргался, зашёлся протяжным жалобным писком и издох, а на краю обрыва показалась фигура. Приземистый, чрезвычайно кривоногий тип в латанном-перелатанном плаще цвета грязи, шлемофоне и толстенных лётных очках, он держал в руках дымящийся дробовик.

«Хозяин болот», – сообразила Крис.

Вот и познакомились…

Мужчина ничего не сказал. Не попытался спуститься, не взял её на прицел. Постоял. Посмотрел. И… исчез так же стремительно, как появился.

Крис шумно выдохнула.

К счастью, она испугалась зря: Холф не умер, просто на несколько минут потерял сознание (очень вовремя!). Он приоткрыл глаза и скользнул по ней рассеянным взглядом. Захрипел. Растрескавшиеся губы беззвучно шевельнулись. Хотел что-то сказать? Возможно…

– Ник… – Кристиана склонилась к нему. – Мы должны выбраться из оврага, Ник. Земля скользкая, мне тебя не удержать. Придётся ползти. Сможешь?

Кажется, он кивнул. Или это была судорога?

– Давай, помогу.

Ник

Когда они выбрались, Ник уже ничего не соображал. Весь грязный, в рыжевато-глинистой жиже, крови, мазуте и саже, он задыхался от боли. Терпеть не получалось: хотелось взвыть, заорать или, на худой конец, позволить себе потерять сознание. Трясло его так, что зуб на зуб не попадал, а чёртов дождь хлестал и хлестал по лицу, оставляя на губах горьковатый привкус.

Изломанный, измотанный, обессиленный, Ник валялся в грязи на самом краю оврага. Рядом тяжело и громко дышала пигалица. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в небо отупелым немигающим взглядом.

Она его вытащила. Ник так и не понял, как именно, но… Она его вытащила. И, судя по всему, намеревалась тащить дальше. Отлежавшись, девчонка перевернулась на живот, встала на четвереньки, помедлила минуту-другую, видимо собираясь с силами, и только потом поднялась на ноги.

– Надо идти, – хрипло проговорила она. – Этот дождь… С ним что-то не так.

Ник не стал спорить. Привстал на колено, тяжело опёрся на подставленное плечо и, стиснув зубы, выпрямился. Мир вокруг вертелся и крутился, точно моноплан в жестоком пике, и безумно хотелось выблевать собственные внутренности.

Они поплелись куда-то, поскальзываясь в жидкой грязи. Никлас не замечал ничего за завесой дождя: мир сузился до слепящей боли и хрупкого плеча под рукой. Ещё шаг… ещё шаг…

Рот то и дело наполнялся кровью, приходилось отплёвываться, чтобы не захлебнуться, нутро жгло, а сознание неумолимо гасло. Девчонка что-то тараторила. Что-то ободряющее и бессмысленное, такое же бессмысленное, как весь их мучительный путь под странным синим ливнем.

Глупая. Глупая! Ну, зачем? Ведь ясно же, что он умрёт. Не сейчас, так завтра – такие раны йодом не прижечь. И все её подвиги коту под хвост. Глупая…

Сколько они так шли? Неделю? Месяц? Год? Ник не знал. Дорога казалась бесконечной. Ноги свело судорогой – он перестал их чувствовать почти полностью, но хуже стало, когда подвёл разум: Ник увидел свет.

«Ну, вот и конец», – подумал он и пошёл на этот свет. Точнее, поковылял, грузно повиснув на хрупком девичьем плече.

Свет становился ближе. И чем ближе он становился, тем чётче Ник понимал: это что угодно, но точно не врата в рай. Уютный и тёплый, свет лился из выпуклого окна чудовищного особняка-монстра.

«Неужели дошли?!» – подумал Ник, а девчонка уже затащила его на крыльцо, привалила к стене и пинком заставила вырезанную из профлиста дверь распахнуться.

Молодец она всё-таки…

Они вместе ввалились в удушливый полумрак (причём Ник успел шибануться лбом о притолоку) и… замерли: прямо на них смотрело дуло дробовика. Ствол маслянисто поблёскивал в неверных отсветах пламени.

Держал оружие крепкий и невероятно усатый мужик в шлемофоне и старомодных лётных очках на пол-лица.

– Пошли прочь, – сказал он.

– Пожалуйста! – взмолилась Крис. – Нам нужна помощь!

– Пошли прочь, я сказал. Или пристрелю обоих.

Без лишней суеты Ник вытащил пистолет, взвёл курок и прицелился гостеприимному хозяину промеж глаз, одновременно закрывая собой Кристиану. Думал он при этом только об одном: как бы ненароком не рухнуть мордой в пол – подобный конфуз сейчас был совершенно неуместен.

Немая сцена длилась целую вечность. Не опуская дробовика, усатый крепыш перетянул очки на лоб, открывая физиономию. Ник услышал, как за спиной громко охнула Кристиана.

– Папа?!… – сорвалось с её губ, и Ник понял, что всё.

Он таки грохнулся мордой в пол. Упал, как стоял: плашмя, с пистолетом в руке. И благостное беспамятство проглотило его, как утка мошку.

ГЛАВА 23

Крис

Эхо памяти – отражение в мутном стекле. Время замерло. Застыло, как муха в капле янтаря. Секунды растянулись в бесконечность. Крис смотрела и не верила глазам. Отец? Неужели отец? Глаза сомневались, а сердце… Сердце верило. С бешеным стуком оно зашлось в груди и подскочило к глотке, мешая дышать.

– П-папа… – хрипло выдавила Крис, и слёзы брызнули из глаз. Целое море слёз. Она давилась ими, но остановить не могла. Всхлипнула.

Ствол дробовика опустился.

– Кристиана? – неуверенно проговорил хозяин хижины.

Крис всхлипнула, кивнула, хотела броситься к нему, но осеклась.

– Ты… фантом?

Глупый вопрос, но больше ничего на ум не пришло: слишком уж Кристиана вымоталась.

– Нет, – твёрдо заявил отец, отставил дробовик и шагнул вперёд, к распластавшемуся на досках Никласу. – И ты не фантом. И этот бедолага тоже. Фантомы мерцают при свете свечей. Уж я-то знаю.

Он осторожно перевернул Ника, вынул из безвольной руки пистолет и сунул себе за пояс.

Крис стояла истуканом. Шок парализовал до кончиков пальцев, и мысли путались, наталкиваясь одна на другую.

Отец. Отец! Это был отец, вне всякого сомнения! Она надеялась отыскать во Мраке его следы, но встретить живым даже не мечтала! Как? Как такое возможно? Почему он не вернулся к ним с мамой? Не дал знать о себе за все эти годы? Почему?!

Ивар Шторм посмотрел на неё и, похоже, без особого труда разгадал все думы.

– Нам есть что обсудить, маленькая принцесса, – сказал он. – И мы обсудим. Непременно. Но позже. Сейчас надо помочь твоему другу. Он ведь твой друг, верно? Если хочешь, чтобы он выжил, надо торопиться.

Кристиана отмерла.

– Что нужно делать?

– Для начала перенесём его в гостевую.

– Здесь… есть гостевая?

– Именно, – кивнула отец. – На втором с четвертью полуэтаже. Берись-ка за ноги.

Холф больше не стонал. Он сделался совсем серым, а запекшиеся губы посинели. Общими усилиями они разместили его на продавленном полосатом матрасе у остывшего очага. Рядом, на перевёрнутом бочонке, чадила масляная лампа. Отец поднял её, склонился над Холфом и произвёл беглый осмотр. Цокнул языком.

– Плохи дела, – прозвучал неутешительный вердикт. – Что с вами стряслось?

– «Скворцы», – коротко ответила Крис, и отец (до сих пор не верилось, что это он!) кивнул с пониманием.

– Надо его раздеть, – заявил он. – Займись этим, принцесса, а я принесу воды.

Горячая волна счастья хлынула по венам.

– Я не принцесса, – проговорила Крис и улыбнулась. – Я лётчица!

Ивар Шторм улыбнулся в ответ и нырнул в темноту коридора. Крис успела подумать о дробовике, который так и остался стоять в углу «прихожей», но решительно отбросила эту мысль. Она никогда особо не верила в интуицию, однако сейчас каждой клеточкой тела и частицей души чувствовала – перед ней действительно отец, а вовсе не зловещее порождение Мрака.

Раздеть Холфа оказалось непросто. Крис стянула с него сапоги, расстегнула ремень, освободила от портупеи – здесь особых сложностей не возникло. А вот лётный комбинезон порядочно заиндевел от грязи и крови, и кое где намертво прилип к обожжённой коже. Бестолково промыкавшись с молниями и пуговицами, Кристиана вооружилась универсальным ножом. Нажала на кнопочку, и острое лезвие выпрыгнуло из рукояти. Дело пошло веселее. Крис взрезала плотную ткань и высвободила Никласа из окровавленных лохмотьев. Спустя несколько минут на Холфе не осталось ничего, кроме жетона.

Кристиана скользнула по Нику взглядом. Раны выглядели ужасно. Настолько, что страшно смотреть. Глубокие, воспалённые, с рваными почерневшими краями, они сочились липкой сукровицей и перемежались пузырящимися ожогами. Удивительно, как Холф вообще выжил!

– Держись, Ник, – прошептала она. – Всё будет хорошо.

Разумеется, он не ответил.

– Вот! – Отец притащил жестяное ведро с водой и охапку ветоши. Всучил ветошь Кристиане. – Оботри его. А я погляжу, что осталось в аптечке.

Аптечкой оказался холщовый мешок, полный разного добра. Там обнаружились пожелтевшие от времени бинты, пластырь, шприцы, куча мутных склянок с непонятными жидкостями и стёртыми этикетками, легион всевозможных антисептиков, загнутые медицинские иглы, марля, россыпи разноцветных пилюль и огромная, просто гигантская клизма.

Крис вскинула брови. Ну и ну!

– Я запасливый, – пояснил отец. – Не один год собирал эту коллекцию. Ну, как там твой друг? – Он вооружился кривой иголкой и с помощью ножниц продел в неё нить. – Готов к заштопыванию?

Кристиана не нашлась, что ответить. Отец мягко улыбнулся.

– Не переживай, принцесса. Мы не дадим ему умереть. Снадобья помогут. Уж я-то знаю!

Ник

У Ника имелось убежище. Настоящий секретный бункер. Находился он на пустыре сразу за корпусом пищеблока и представлял собой обломок исполинской, поросшей бурьяном железобетонной трубы, куда Ник натаскал досок, металлического лома, и даже прикатил полусгнившую строительную катушку, из которой вышел преотличный рабочий стол.

В приюте Никласа никто не задирал – это было чревато. Во-первых, Ник, хоть и считался тощим недомерком, мог запросто дать в нос, а во-вторых… Всякий, кто к нему лез (или пытался) уже через минуту-другую увлечённо что-то мастерил или строил – чаще всего везделёты, дирижабли и парящие эсминцы из коробок, кусков фанеры и прочего хлама, – под чётким руководством того же Ника. А потом они вместе играли. Как работает эта странная магия, Ник никогда не задумывался и анализировать не пытался: весело и весело. К тому же, самолеты нравятся всем мальчишкам без исключения. Так ведь?

Жилось в приюте хорошо. Спокойно, сытно, благостно. До приюта Ник работал беспризорником на Малой Латейской. Побирался, одним словом. Жалобил прохожих, выпрашивал монеты, распевал за еду скабрёзные песенки, иногда воровал. Один раз стащил у расфуфыренной дамочки часы – красивые, блестящие, на длиннющей цепочке, – а она подняла крик. Прибежали жандармы, и Ник попался. Когда его везли в приют, он расплакался: парни с улицы рассказывали, будто в приютах всем «подрезают крылья». Ник понимал, что крыльев у него нет (может, они позже отрастают?), но терять их всё равно не хотелось.