Павлин не услышал. Или услышал, но внимания не обратил: видимо, слишком глубоко погрузился в печальные думы.

Крис поднялась, прошествовала к «Единице» и занырнула в лётную сумку. Стараниями Холфа они взяли с собой тонны всякого добра на все случаи жизни. В многочисленных отсеках имелись карты, портативные измерители, дождевики, плащ-палатки, рации, аварийные наборы, спальные мешки, кипятильники, запасы медикаментов (знать бы, что помогает от слепоты!) и многое-многое другое. Недолго думая, Крис вытащила спальный мешок и расстелила под крылом «Акулы». Ухватила Холфа за руку и потащила к лежаку.

– Ложитесь и отдохните.

Ник фыркнул. Вырвался.

– Думаешь, это поможет?

– Не знаю, – честно призналась Крис. – Но вы не спали уже двое суток.

Холф упёрся.

– Нельзя здесь спать. Слишком опасно.

– Я покараулю. И если что – разбужу.

Павлин, похоже, серьёзно задумался над заманчивым предложением.

– Ладно, – согласился наконец. – Но пару часов, не больше.

***

Он спал, и спал, и спал, а Кристиана сидела рядом и не сводила с него глаз. Ворчливый, вредный, занудный, временами совершенно невыносимый, колючий, как ёж, теперь, когда лицо расслабилось, Холф выглядел совсем… совсем иначе. Только сейчас Крис осознала, как он отчаянно молод. Слишком молод для ветерана Трёх войн. Сколько же ему было, когда призвали? Семнадцать? Меньше? Наверное, меньше.

А ведь Татиана права – он действительно красив. Может, и не «фантастически», как выразилась подруга, но вполне себе привлекательный: правильные черты, прямой нос, упрямый подбородок, чёрные брови вразлёт, морщинка между ними, густые тёмно-каштановые волосы… И телом тоже ладен: стройный, статный, широкоплечий, подтянутый. Да, не Атлант, но далеко не хлюпик. И форма ему идёт. Очень. Не удивительно, что все барышни Воздушного Союза – от совсем юных девиц до почтенных матрон – вздыхают по нему и, стоит Холфу появиться на горизонте, забрасывают его томными взглядами.

Интересно, откуда у него те шрамы на спине?..

Кристиана усмехнулась и мысленно обругала себя. Какое легкомыслие! О чём она только думает? Шрамы на спине! Ха! Сейчас имеются проблемы поважнее. Первая из них – вернётся ли Холфу зрение, и вторая – что делать, если не вернётся.

Что вот делать?

«Единица» на двух человек не рассчитана. Она компактная и маленькая, одноместная. В «Акуле», если полностью освободить багажный отсек, можно разместить пассажира. Гипотетически. Но «Акула» повреждена. И если шасси – полбеды, тормозная система – совсем другое: только безумец рискнёт взлететь без возможности нормально приземлиться. А уж если при экстремальной посадке деформировалась левая плоскость – вообще пиши пропало. Возможно, Холф мог бы починить её – залатал же он как-то «Единицу»! – но сделать это вслепую попросту невозможно. А значит, этот вариант отпадает и всё снова упирается в зрение.

Надо что-то придумать. Как-то ему помочь. Но как? Крис не знала. А потому просто сидела и смотрела, как он спит. А потом вдруг увидела, как из гигантской воронки поодаль выплыла странная бесформенная клякса размером с приличную двухспальную кровать. Непонятная клякса переливалась сине-фиолетовыми оттенками, булькала, растопыривалась, то и дело меняя форму, и… летела прямо на них.

– Пресвятая матерь божья! – охнула Крис и принялась тормошить Холфа. Да только вымотанный злоключениями ведущий ни в какую не будился, и тогда Кристиана собрала волю в кулак и сделала то, что сделала…

Ник

Это был плохой сон. Недобрый, хоть и кошмаром не назвать. Ник снова сидел в приёмной генерала и ждал, когда их с Петером отправят под трибунал. Но их не отправили под трибунал. Их приставили к награде.

И это было странно.

– Совет ознакомился с материалами дела, – сообщил генерал, окинув их двоих внимательным взглядом. – Мы тщательно изучили все обстоятельства и пришли к выводу, что вы действовали в полном соответствии с должностными инструкциями.

– Да, но… – подал голос Петер.

– Никаких «но», мастер Данн, – осадил генерал. – Это не просто война. Это политика. Митавский режим уже нарёк Союз «Империей Зла», а вас – хладнокровными подонками-душегубами, которые убивают невинных ради забавы. Любуйтесь!

Генерал швырнул на стол утренний «Митавский молот». На первой полосе красовался заголовок: «Империя Зла наносит удар: хладнокровные подонки-душегубы подорвали крейсер с беженцами». На снимке под статьёй чернели останки подбитого корабля. По палубе разметало изуродованные тела, кишки и оторванные конечности.

Двести девяносто семь человек…

Ник сглотнул.

– Отдать вас под трибунал, всё равно что открыто признать ошибку и подписаться под каждым словом в этой газетёнке и сотне подобных. Митава уже ждёт официальных извинений. – Генерал жахнул кулаком по столу. – Не бывать этому! Это открытая провокация, и поведётся на неё только законченный идиот. А что касается вас, господа офицеры…

Ник и Петер разом понурили головы.

– Завтра состоится торжественное награждение двух героев, которые перехватили и уничтожили вражеское разведсудно, вторгшееся в закрытый квадрат. И если кто-то из вас, стервецов, принимая орден, не будет сиять от счастья и гордости… – генерал подался вперёд и понизил голос, – откручу яйца. Лично. Вот этой вот рукой! – Он хрустнул костяшками, сжимая пудовый кулак.

На следующий день главный зал Астрийского Дома офицеров тонул в свете прожекторов. Вспышки фотокамер слепили. Овации гремели. Грандмастер Лунц (глава города) и маршал Кин (главнокомандующий военно-воздушными силами) говорили речи и собственноручно вручали ордена. Награды на пурпурных бархатных подушечках подносили роскошные длинноногие блондинки в блестящих платьях. Юные птенцы – курсанты Лётной академии – тащили на сцену охапки цветов. Оркестр играл гимны.

Воздушный Союз чествовал героев…

Сами же герои стояли на помосте истуканами, растягивая фальшивые улыбки на каменных физиономиях.

Петер избавился от ордена уже на банкете. Открепил от кителя и сунул в карман.

– Ты как хочешь, но с меня хватит, – выцедил он, подлил коньяка в пузатый бокал и выпил залпом. – Не хочу больше участвовать в этом дерьме.

– Остынь, – Ник отобрал у него бутылку: Петер приканчивал вторую и уже успел знатно накидаться. – Сам понимаешь, деваться некуда: генерал крепко держит нас за яйца. Только рыпнемся, с небом можно проститься раз и навсегда. Нет у нас выбора!

– Есть! – Петер зыркнул гневно-пьяным взглядом. – Всегда есть выбор. Но нас приучили молчать, терпеть и подчиняться. Нацепили ошейники. Выдрессировали. Мы как собаки, Ник. Воздушные псы особой бойцовой породы.

Ник нахмурился, на миг представив летящих стройным косяком питбулей. Вот же…

– Похоже ты перебрал, старина, – примирительно сказал он. – Пойдём-ка на воздух. Проветримся. Душно здесь.

И они пошли. Выбрались из-за длиннющего, заставленного яствами стола, добрались до крытого портика на фасаде и закурили, небрежно привалившись к массивным толстым колоннам.

– Знаешь, Ник… – Петер глубоко затянулся и выпустил струю дыма. – Я давно хотел тебе сказать…

– Что?

– Мне кажется… Точнее, я практически уверен, что…

Удар по роже резко вырвал из сна, и Ник едва не задохнулся от неожиданности. Сел, прижав левую ладонь к пылающей щеке и одновременно правой вскинул пистолет – рефлекс сработал раньше мозга.

– Эй! С ума сошла? – гаркнул, убирая оружие. – Чего дерёшься?! А если б я тебя пристрелил?

Пигалица смотрела на него во все глаза.

– Вы… – проговорила ошарашенно. – Меня видите?

Ник сам удивился. Знал бы, что пощёчина поможет, давно попросил бы залепить. Да посильней. Зрение вернулось, но не до конца: очертания по-прежнему плыли, подёргивались мутью, но всё же… Он видел. Хоть как-то.

Это радовало, но не объясняло причину, по которой пигалица ему вмазала. Вид у девчонки был на редкость испуганный, а значит…

– Что стряслось? – спросил без предисловий.

– Там. – Пигалица указала пальцем в сторону воронки.

Ник проследил за её взглядом, прищурился (иначе было не разглядеть) и… выматерился в голос.

– Что это? – девчонка неосознанно вцепилась в его предплечье.

– Блуждающий портал.

– Что?!

– Блуждающий портал, – повторил Ник. – Пространственная аномалия.

– Я о таких не слышала. – Она резко отпустила его руку, явно смутившись.

Нику же было не до девичьих смущений.

– А о них не говорят. И не пишут. – Он поднялся, сунул пистолет в кобуру, спрятал в голенище универсальный нож и повесил на ремень флягу. Оправился. – Они не изучены.

– Как… «не изучены»?

– Вот так. – Теперь уже Ник ухватил её за руку и поднял рывком. – Совсем.

Это было правдой. Учёные установили одно: портал может затянуть в себя, но куда ты при этом попадёшь и выживешь ли – большой вопрос.

Портал приближался. Увеличивался. Раздавался вширь, словно его распирало изнутри. В утробе маслянисто булькала непонятная чёрная жижа вроде мазута. Когда аномалия наползла на заросшие синим мхом здоровенные валуны, камни исчезли. Осталось только гранитное крошево.

Проклятье! Ник скрежетнул зубами. Если аномалия доберётся до монопланов – дело дрянь: остаться во Мраке без крыльев – верная смерть. Взлететь бы сейчас, да не получится – тучи напитались огнём и потрескивали от напряжения. При таких раскладах машину могло разорвать, как фантик.

Собой Ник мог рискнуть. Девчонкой – нет.

– Ты говорила, что хорошо бегаешь, – бросил он пигалице не оборачиваясь.

– В пределах норматива, – напомнила она.

– Сгодится, – сказал Ник, продолжая жечь портал взглядом. – Возьми всё самое необходимое и приготовься бежать так быстро, как сможешь.

– А вы?

– А я попробую сбить ему траекторию.

ГЛАВА 19

Ник

Портал ускорился. Долгий липкий след чёрной жижи тянулся за ним, с каждым метром становясь шире. Всё, что попадалось на пути, исчезало в бурлящей утробе. Что там, на другой стороне аномалии, Ник не знал. И узнавать не особо хотелось.

Он запрыгнул на валун повыше вскинул руку и выстрелил в воздух. Портал не среагировал. Тогда Ник выстрелил в саму аномалию. Дважды. Пули вошли в чёрно-липкое тело, не причинив порталу ни малейшего вреда – он только ещё больше сделался.

Ник ругнулся, спрыгнул с валуна, обежал ползущую кляксу по широкой дуге и встал позади на относительно безопасном расстоянии.

Сработало. Клякса замерла, забурлила, дёрнулась в сторону и медленно сдала назад.

«Так вот, в чём дело! – мысленно усмехнулся Никлас. – Реагируешь на инфракрасное излучение. Любишь кого погорячее. Ну-ну».

Ник метнулся в сторону. Портал метнулся за ним. Да так резво, что пришлось перейти на бег. Никлас рванул к обугленной роще, уводя аномалию подальше от монопланов, а клякса двигалась всё быстрее, быстрее и быстрее. С влажным хлюпом она всасывала в себя плиты, доски, поддоны и прочий хлам и всё больше походила на оживший изголодавшийся пылесос.

Ник бежал. Клякса летела следом. И всё вроде бы шло хорошо, за исключением небольшого нюанса: как теперь, чёрт побери, от неё избавиться?!

Может, сама рассосётся? Вряд ли конечно…

Никлас перемахнул через полуразвалившееся кирпичное ограждение, сослепу споткнулся о торчащую из земли арматуру и растянулся в синевато-серой пыли, больно приложившись щекой и локтем. Вскочил он практически мгновенно, но пару секунд всё же потерял. Огроменная бурлящая пасть пространственной аномалии разверзлась над головой.

– Твою мать! – выцедил Ник, отступая.

Но клякса, вопреки ожиданиям, не заглотила его. Портал застыл, задёргался и резко пошёл в сторону. Ник различил тонкую фигурку в песочном кобмезе. Пигалица! Девчонка ловко прыгала по камням, подбираясь к краю воронки. Клякса хищно поползла за ней.

– Я велел укрыться и не высовываться! – крикнул Ник, приложив ко рту ладони рупором.

Девчонка услышала. Обернулась. Посмотрела на него и… продолжила делать, что делала. Она заманивала кляксу на себя, и у неё отлично получалось: аномалия вновь сменила траекторию, заинтересовавшись новым «горячим» объектом. Сперва клякса набирала скорость медленно и двигалась достаточно плавно, но, когда до пигалицы осталось не больше двадцати метров, рванулась так резко и быстро, что Ник едва не поседел на полголовы.

– Беги! – рявкнул, срываясь с места, и девчонка побежала.

Она не соврала – в рамки норматива её скорость вполне вписывалась. Только вот портал оказался быстрее: порядком раздавшаяся в объёмах аномалия почти настигла девчонку. Почти…

Ник выскочил перед кляксой, как чёрт из табакерки. Теперь они бежали с пигалицей бок о бок, рискуя переломать ноги о колдобины и обломки. Аномалия неслась по пятам. Спиной Ник чувствовал могильный холод, идущий из чёрной утробы, но сохранял спокойствие: он уже знал, как поступит.

– Ты налево, я направо! – скомандовал пигалице, и та кивнула.

Девчонка поняла всё сразу, дала резкий крен и ускорилась, насколько было возможно. Ник сделал то же самое.

Аномалия чуть замедлилась, пошла рябью и, булькнув, лопнула, разделившись на две поменьше. Преследование возобновилось.

«Вот же чёрт! – подумал Ник на бегу – Размножается делением, тварина!»

Он перескочил через гору хлама и, увлекая свою часть портала по пересечённой местности, побежал туда, куда унеслась девчонка. Идея, возникшая в голове, казалась совершенно безумной, но… других не имелось.

– Беги! – проорал он подопечной. – Не сбавляй скорости!

Собрав последние силы, Ник ускорился до предела. Поравнялся с куском аномалии, что шла за девчонкой и прыгнул, сбивая пигалицу с ног. Вместе они грохнулись на камни и кубарем прокатились несколько метров (Ник крепко прижал девчонку к себе, чтоб не набила шишек), а кляксы с разлёту врезались друг в друга. Врезались и… начали всасывать… самих себя. Форма их менялась, растягивалась. Чёрная жижа внутри бурлила. Порталы стремительно уменьшались, уменьшались, уменьшались, сравнялись размером с грецкий орех и в конце концов лопнули, точно мыльный пузырь. Осталась только липкая лужица.