На улице шёл ливень, что только усилило мою подавленность. Я села в машину, энергично отряхивая мокрое пальто и приглаживая влажные волосы, и отправилась в путь. Мысли о Лео упорно лезли в голову. Сожаления из-за моего поведения вгрызались мне в сердце, как волчьи клыки в добычу. А тут ещё предстояла такая важная встреча. Одно наслаивалось на другое, и я уже не знала, что сейчас хуже.

Через сорок минут я подъехала к небольшому, уютному дому родителей Кристофа в тихом районе Берлина. Они уже были на пенсии, но до сих пор преподавали в местной гимназии: Бернд – математику и физику, а Ингрит – географию и немецкий. Так как они всю жизнь проработали учителями, нам всегда было о чём поболтать. Разговоры обычно затягивались. Мы обсуждали учеников и методики преподавания, материалы школьных и вузовских программ, экзамены и прочие близкие нам темы. Когда мы с Кристофом гостили у них, он часто оставлял нас троих наедине, а сам занимался своими делами.

Я позвонила в звонок рядом с резной табличкой «Семья Хубер». Эта фамилия должна была стать и моей, но не судьба.

Внутри дома послышались торопливые шаркающие шаги. Дверь отворилась, и передо мной возникло улыбающееся лицо Ингрит в лучиках морщинок. Она была небольшого роста, но стройная и шустрая, несмотря на возраст. Ингрит любила хорошо одеваться, поэтому даже дома щеголяла в тщательно отглаженных брюках и джемперах.

– Заходи, заходи, деточка! Не стой на пороге! Дождь вон как льёт! – она без церемоний схватила меня за руку и втащила в дом, а потом суетливо начала снимать с меня пальто. Затем достала с обувной полки пушистые тапочки и поставила передо мной. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которую балуют. Пока Ингрит избавляла меня от верхней одежды, из гостиной вышел Бернд. Он сильно поседел после смерти Кристофа, но осанка осталась такой же статной. С самой первой встречи я восхищалась горделивой строгостью, которую он излучает. В то же время это невероятно мягкий и отзывчивый человек.

Бернд тепло мне улыбнулся.

– Здравствуй, Кассандра. Очень рад тебя видеть!

Я ответила ему нерешительным кивком и попыталась улыбнуться в ответ.

– Как же хорошо, что ты всё-таки пришла! Пойдём на кухню! Будем пить чай.

Ингрит легонько подтолкнула меня в спину, направляя в сторону кухни. В воздухе стоял запах свежеиспечённого пирога. В доме было очень тепло и неумолимо клонило в сон. Я не выспалась. Лео на все сто выполнил своё обещание. Ночью времени на сон почти не осталось, а встали мы рано.

– Садись, – Ингрит отодвинула стул у дубового обеденного стола, и я послушно села. Бернд уселся напротив. Мы молча ждали, пока Ингит принесёт всё для чаепития. Когда стол был накрыт, она опустилась на стул рядом с мужем. Минута прошла в полной тишине. Бернд сложил руки на столе и хмуро смотрел на них, не отрываясь. Мы все не знали, с чего начать.

– Ну, как продвигаются дела на работе? – спросил Бернд и откашлялся, попрощавшись с надеждой, что жена задаст направление беседе.

– Вроде всё по-старому.

– Назад в Норвегию не собираешься? Здесь останешься? – протараторил он без церемоний. Ингрит возмущённо толкнула его в плечо. Бернд уставился на неё с видом «а-что-я-такого-сказал».

– Молчал бы уже! Словно избавиться от девочки хочешь! – прошипела Ингрит. Я не могла не улыбнуться, глядя на них. Какие бы трудности и несчастья с ними ни приключались, они остаются собой.

– Всё в порядке, – успокоила я Ингрит. – Нет. Обратно я не собираюсь, по крайней мере пока. Но и так, как сейчас, тоже трудно.

Я опустила взгляд. Снова молчание.

– Тогда возвращайся обратно к нам. Бросай эту чёртову квартиру! Будешь опять жить с нами! – уверенно предложил Бернд. Моё сердце заныло. Они столько со мной возились, и им не надоело. На мой взгляд, я уже давно израсходовала положенный лимит их великодушия, а они всё равно снова и снова протягивают мне руку.

– Нет, – отрезала я. – Вы знаете, как я вам благодарна, но я не могу вечно полагаться на вашу доброту.

– Чепуха! Ещё как можешь… – начал Бернд, но жена не дала ему закончить речь, схватив его за руку. Они посмотрели друг на друга, после чего Бернд тяжело вздохнул, потянувшись за своей кружкой чая. Я почувствовала облегчение, что дискуссия не продолжилась. Ингрит меня выручила. Спасибо ей! Она как никто понимает, что я чувствую и как мне сложно говорить «нет». Но если я снова перееду к ним, то буду ещё долго вариться в собственном соку и не смогу забыть прошлое и Кристофа.

Ингрит перевела взгляд на меня:

– Ты уже сказала родителям последние новости?

Я покачала головой, и её губы сжались в тонкую линию.

– Если хочешь, я это сделаю.

– Ни в коем случае! – встрепенулась я. – Они ударятся в бессмысленную панику, так что пусть побудут пока в неведении. Чуть позже, когда всё нормализуется, я лично им всё расскажу. Но точно не сейчас.

– Кесси, что бы ты ни говорила, но тебе нужна поддержка. Если ты не можешь принять её от нас, то позволь это сделать твоим родным.

– Не хочу! Да и есть у меня поддержка… – Я осеклась. Теперь супруги смотрели на меня с любопытством. В мои планы не входило рассказывать о Лео – и всё же я не могу отрицать, что в последнее время он сильно меня выручает, пусть мы и повздорили.

– Неважно, – отмахнулась я. – Можете мне поверить, я в полном порядке. Скажите лучше, как вы? Что будет теперь?

Смена темы – безотказный метод обороны. Я по очереди посмотрела на Ингрит и Бернда. Оба одновременно вздохнули.

– Хороший вопрос. Мы сами ещё до конца в себя не пришли. Окончательное слушание назначено на конец следующего месяца. Адвокат сказал, что дело проиграно. Половина имущества Кристофа отойдёт той женщине, то есть нашей внучке, – голос Бернда надломился на последнем слове. – Деньгами до её совершеннолетия будет заправлять, конечно же, мать.

Всё это было и так понятно. Я надеялась узнать другое:

– Не хотите попробовать наладить связь с внучкой?

Оба поникли. Несколько секунд они решали, что ответить. Я не знаю, боялись ли они своим ответом задеть мои чувства или просто сами были в тупике, но Ингрит попыталась объяснить:

– Мы очень сомневаемся, что эта женщина так просто разрешит общаться с девочкой после всего, что было. А судиться за право свиданий нет сил. Даже помыслить боимся. Ну да хватит о проблемах. Лучше кушай пирог. Исхудала совсем и бледная как смерть. И ты ешь, – наказала она мужу, – да побыстрее! И брысь отсюда! Твой футбол начинается.

Этими словами Ингрит дала мужу понять, что настало время женских секретов. Бернду не нужно было разъяснять намёки.

– Да иду уже, иду, – проворчал он, быстро запихнул остатки пирога в рот, тяжело поднялся, взял недопитый чай и поплёлся в зал. Мы с Ингрит остались вдвоём.

– Вот же старый пень! Не скажешь – не выпрешь! – она помотала головой, глядя на дверь, а потом перевела взгляд на меня. – Ты не сердись на него. Бернд очень волновался. Постоянно про тебя спрашивал, заставлял тебе звонить. Он мне всю плешь проел. Мы ни в коем-случае не хотим тобой помыкать, просто нам тревожно. У нас только ты и осталась. Единственный лучик света. Кроме тебя мы никому и не нужны больше. Уедешь, останемся совсем одни. А ещё эти новости, боялись – глупостей натворишь.

Я не смогла посмотреть Ингрит в глаза. Обременять людей своим горем, когда у них самих горе, это так эгоистично. Я держалась изо всех сил, но в тот день, когда мы получили на руки результаты ДНК-анализа, мои попытки храбриться пошли прахом. Вместе мы открыли конверт и прочитали письмо из лаборатории. А потом я стремглав сбежала, не сказав ни слова. Я даже не помню, как ехала в университет и почему вообще поехала именно туда. Все чувства во мне будто умерли. Я вообще ничего не соображала. На короткий момент я очнулась, услышав голос Лео. Смутно помню, как мы ехали к нему домой. Если бы не он, не знаю, что бы со мной тогда было.

Я судорожно перевела дыхание и сказала, глядя в стол:

– Мне было очень плохо. Эти суды – всё моя вина. Если бы не я, вы сейчас могли бы быть с внучкой.

Ингрит пересела на свободный стул рядом со мной. Её рука легла мне на плечо.

– Нет, Кесси. Это не твоя вина. Это вина нашего сына. Бремя его грехов теперь нести нам, его родителям, но никак не тебе. Не вздумай взваливать на себя этот крест. Скажи честно, как ты на самом деле справляешься?

Я горько улыбнулась.

– Хотелось бы мне самой знать. Наверное, неплохо, учитывая ситуацию.

– Съезди куда-нибудь, дорогая. Тебе нужно развеяться. Ты ведь за два года в отпуске толком и не была. Мы вот с Берндом на Балтику к моей подруге на пару дней смотались, в Висмар. Подышали морским воздухом, погуляли по городу. Стало легче. И тебе бы такое пошло на пользу.

– Вы Беатрис навещали? Как она поживает?

Беатрис – давняя подруга Ингрит. Я часто про неё слышала.

– Да боли в спине замучили, и на учеников вечно жалуется. Они ей нервы треплют. Ноет, ноет, а сама постоянно оправдания находит, чтобы на пенсию не уходить. Мол, в гимназии учителей не хватает.

Я грустно улыбнулась уголком губ. Даже в больших городах преподавателей не хватает, что уж говорить о маленьких городках, поэтому учителя со стажем стойко терпят современную дерзкую молодёжь. Кто-то же должен учить их уму-разуму, как любила повторять Ингрит.

– Ну а твои подопечные как? Как тот студент, про которого ты раньше рассказывала? Помнишь, с которым в электричке перед первым днём работы познакомилась?

Меня передёрнуло. Надо же было ей именно сейчас о нём спросить. Поразительно, что Ингрит про него вообще помнит. Я нервно искала у себя в голове подходящий ответ, и чем дольше становилась пауза, тем сильнее моё лицо заливалось предательским румянцем.

Тем временем Ингрит как всевидящее око сканировала меня. Я ничуть не сомневалась, что она сейчас считает мои мысли.

– Между тобой и тем парнишкой что-то завязалось? – спросила она прямо.

Молча я кивнула. Изворачиваться не имеет смысла. Ингрит на раз-два раскусит самое искусное враньё.

– Понятно. Так вот оно что. Слава Богу, наконец-то у тебя появился человек, который о тебе заботится.

Меня поразило, с какой лёгкостью она приняла эту новость.

– И вы считаете, это нормально, что у меня роман с моим студентом? – выпалила я на одном дыхании. Ингрит по-доброму улыбнулась и заправила волосы мне за ухо.

– А почему это должно быть ненормально? Ты молодая, симпатичная, умная женщина в расцвете сил. Я знаю, ты очень любила Кристофа и тебе тяжело примириться с его смертью, но я тем более рада, что нашёлся тот, кто сумел завладеть твоим вниманием. Наверняка этот парень непрост. Ты не размениваешься по мелочам. И раз уж пошла на такой риск, то явно не из любопытства. Не расскажешь о нём побольше?

Я всё ещё недоумевала от её реакции. Меня не осудили за аморальное поведение, это казалось мне очень странным, но внутри я почувствовала радость. Теперь я хоть с кем-нибудь смогу свободно поговорить на эту тему, не опасаясь неприятных последствий. Шмыгнув носом, я заела пирогом ком в горле. Пирог был бесподобно вкусным, и от этого ещё сильнее захотелось плакать.

Ингрит терпеливо ждала, пока я соберусь с мужеством и снова смогу говорить.

– Его зовут Лео, – начала я тихо. – Мы вместе недавно, но всё безумно сложно. Сама не знаю, как я позволила случиться этому безумию. Лео – он ужасно настырный и упрямый. Я его жестоко отвергла однажды. Но это не помогло. Мы несколько месяцев совсем не разговаривали, а потом опять столкнулись, и больше я была не в состоянии ему отказать. С ним рядом так хорошо! Это уничтожает мою сопротивляемость каждый раз. Не в моих правилах спутываться со своими студентами, вы сами знаете моё отношение к этому вопросу, но Лео… – я прервалась, потому что мне не хватало слов описать то, что накопилось у меня на душе за все эти месяцы.

– Особенный, – закончила за меня Ингрит. Я кивнула.

– Он привлекательный – этот молодой человек? – прошептала Ингрит, заговорщически понижая голос. Это сейчас совершенно не относилось к делу, но я ответила:

– Да… очень…

Незаметно улыбнувшись себе под нос, я вспомнила его улыбку и внимательные карие глаза, которые смотрели на меня с обожанием, я ещё его сногсшибательное тело.

– Но он мне нравится не только поэтому, – заключила я. – В этом вся загвоздка. Я не хочу погружаться в отношения с ним. Сегодня он заявил, что… – я несколько раз вздохнула, настолько меня волновали эти слова. – что любит меня. Это неправильно.

– И почему это неправильно? – спросила Ингрит с удивлением.

– Понимаете, он так молод. Вдруг это ошибка. Вдруг он потом пожалеет. Он очень популярный, но уцепился за меня.

– Думаешь, он не даёт себе отчёта в своих действиях? – Ингрит фыркнула. – Что за чушь. Лео взрослый парень. Да, наверное, в его возрасте проще влюбиться. Эмоции горят огнём, но это не значит, что его любовь поддельная. Ты всё ещё смотришь на него как учитель на ученика. Тебе ведь так спокойнее. Всегда есть под рукой отговорка. Будь на месте этого парнишки мужчина повзрослее, ты бы тоже нашла предлог, чтобы не допускать серьёзных отношений. Твой страх полюбить – это одновременно страх перемен.

– Конечно, я боюсь! Что в этом такого? Любая бы испугалась! Как? Как он может меня любить? У него нет для этого причин!

– Ты боишься своих собственных чувств, Кассандра, не его. Вспомни себя в молодости. Много тебе надо было, чтобы влюбиться в Кристофа? Какие у тебя были на это причины? Никаких. Это просто случилось, и всё. А сейчас ты строишь препятствия на своём пути и делаешь себе этим только хуже.

Я опустила лицо в ладони. Ингрит погладила меня по голове.

– Тебе нужен щит, который закроет тебя от страданий. Поэтому ты хватаешься за одиночество. Так ты никого не потеряешь. Не проиграешь, но и не выиграешь. Только это не для тебя, деточка. Не закрывайся от своих чувств и от чувств тех, кто тебя любит.

– Почти то же самое сказал мне Лео. Мы сегодня поссорились, – простонала я.

– Неудивительно. Если молчать, то ты так и будешь ходить кругами, как лошадка по манежу.

Я покосилась на её, отняв руки от лица.

– И вы туда же!

Ингрит пожала плечами, продолжая ждать от меня чего-то.

– Раз уж на то пошло, я использую доброту Лео, потому что мне так удобно.

– Ну а чего тогда сидишь тут и убиваешься по нему? Краснеешь по самые уши только при одном упоминании о нём? Почему так беспокоишься, если это для тебя развлечение?

Я застыла. Ингрит своими вопросами загнала меня в угол.

– Он мне нравится, я не хочу его обижать, но это же не любовь…

– Слабое оправдание это твоё «нравится» и «не хочу обижать». Не верится мне в это совсем. Уж больно я хорошо знаю, как ты устроена. Ты бессознательно подавляешь свои эмоции и не даёшь им развиваться. Почему ты думаешь, что любовь должна возникнуть сразу? Иногда она приходит постепенно. Этот парень наверняка дольше наблюдает за тобой, поэтому его чувства успели стать глубже. А тебе в последние годы было совсем не до того, чтобы влюбляться и смотреть на других мужчин как на потенциальных партнёров. И вот ты дошла до точки и потихоньку начала оставлять Кристофа в прошлом. Ты распахнула глаза и неожиданно увидела перед собой другого привлекательного мужчину, которого не замечала, хотя он был совсем рядом. Не давай глупому страху управлять тобой. Не у всего в этой жизни плохой конец, поэтому не отвергай скоропалительно чувства этого паренька.

Мои губы задрожали. К глазам опять стали подбираться слёзы. Было такое чувство, что я проглотила колючую проволоку. Я снова начала закусывать пирогом противное ощущение в глотке.

– Спасибо вам, что помогли мне разобраться.

Ингрит добросердечно улыбнулась, а потом наклонилась ко мне и крепко обняла.

– Я понимаю, почему ты запуталась. Просто дай своим новым светлым чувствам шанс. Не руби их на корню. Даже если в итоге у вас ничего не получится, это тоже не беда. Поражения – часть нашего существования. Мы перешагиваем через неудачи и делаемся сильнее. Но поверь, люди, которых мы встречаем на своём пути, не случайны. Все они играют в нашей жизни определённую роль. И из отношений с Лео ты вынесешь урок, а возможно, это действительно любовь на всю жизнь. Он – твоё настоящее счастье. Упустишь его, потом всю жизнь будешь жалеть. Знай, лучше рискнуть и пожалеть, чем не рискнуть и сожалеть. Не выпускай из рук выпавшую тебе возможность раньше времени.

После того, как Ингрит разложила всё по полочкам, беспорядок улёгся и мне стало спокойнее. Мы выпили ещё чаю и поболтали о посторонних вещах: о погоде, приближающейся весне, о соседях и всяких других мелочах. Потом я стала собираться. Когда я надела пальто и ботинки, в дверях появился Бернд, чтобы попрощаться со мной. Я обняла каждого по очереди на прощание. Они оба ласково улыбались, и я наконец смогла улыбнуться им в ответ легко, от всего сердца.

– Если тебе что-нибудь понадобится, сразу звони! – наказала мне Ингрит и поправила воротник моего пальто. – Не пропадай! Не избегай нас! Старики теперь одни. И прости, – голос Ингрит вдруг сорвался, и у неё из глаз брызнули слёзы. Я испугалась. Весь вечер я так сильно старалась не разводить сырость, чтобы не расстраивать её, и вот к чему это привело. Где я допустила ошибку?

– Вы что? Не надо плакать! – я снова заключила женщину в объятия, чтобы успокоить. Сейчас она казалась такой маленькой и хрупкой, а ведь это именно она всегда держалась лучше всех: подбадривала и вдохновляла меня на борьбу. Бернд подошёл к нам и забрал жену из моих рук, прижав её к груди. Она тихонько всхлипывала, утирая нос рукой. Поскольку Ингрит не могла говорить, за неё сказал Бернд:

– Наш сын не может попросить у тебя прощения за то, что предал, поэтому мы делаем это за него. Ты замечательная девушка, Кассандра, и мы счастливы, что именно ты была нашей невесткой. Мы будем очень рады, если ты будешь и дальше навещать нас хоть иногда, потому что для нас ты стала как дочь. Береги себя и, пожалуйста, найди своё счастье!

После этих слов я тоже всхлипнула и наконец разрыдалась горькими слезами, не сдерживаясь. Моё сердце разрывалось от эмоций, но не от утраты, а из-за несправедливости жизни. Больше двух лет я боролась со своими внутренними демонами, но почти не замечала страданий Бернда и Ингрит. Для меня они всегда крепились, и только благодаря им я не сломалась. Они подарили мне столько доброты и тепла, пока я жила у них после смерти Кристофа, что я вовек не смогу расплатиться за такой огромный подарок. Меня переполняло чувство неимоверной благодарности к этим людям. Они, как маяк, всегда указывали мне верный путь во мгле.

– Не надо, – произнесла я дрожащим голосом, – не просите у меня прощения за него. Я не держу на Кристофа зла, мне просто грустно. Но это пройдёт. Вы ни в чём не виноваты. Я вас очень люблю и никогда не забуду то, что вы для меня сделали за все эти годы! И я обязательно стану счастливой, даю слово!

Я сорвалась с места и порывисто обняла обоих сразу. Бернд тоже пустил слезу, и так мы стояли в обнимку втроём и плакали, пока не выплакали всё наболевшее. Потом мы с улыбкой попрощались, и я пообещала, что скоро обязательно приду к ним снова.

Когда я оказалась на улице, уже стемнело. Дождь прекратился. Небо почти полностью очистилось, и из-за перьевого облака выплыл тоненький, острый месяц. Воздух был кристально чистым и пах весной. Я вдохнула полной грудью. Глаза всё ещё жгло от слёз, но я всё равно ощущала себя освобождённой, несмотря на лёгкую печаль.

Сев за руль, я раздумывала, что делать дальше. Если я поеду домой, окрыляющая лёгкость тут же испарится, а мне хотелось насладиться этим чувством подольше. Я бы с удовольствием рванула прямиком к Лео, чтобы поделиться тем, что я сегодня открыла для себя. Но мне нужно сначала самой переварить услышанное от Ингрит. Иначе всё закончится сексом, а важные вещи отодвинутся на задний план.

Я откинулась на водительском сиденье и какое-то время смотрела в потолок, а потом достала сотовый и залезла в интернет. Мне нужно сменить обои и слинять из этого города. Настоящий отпуск я себе позволить не могу, а вот удрать на день – вполне. Ингрит подала мне хорошую идею. Поездка должна меня встряхнуть. Я не стала выдумывать и зарезервировала номер в отеле на берегу Балтийского моря в городке, где побывали Ингрит и Бернд. Мне сильно захотелось увидеть море. Что-то бескрайнее и далёкое. Уже наступил вечер, а дорога предстояла неблизкая, но меня это не пугало. Я забила адрес в навигатор, уверенно запустила мотор и отправилась в своё первое за долгое время путешествие. Придерживая одной рукой руль, я нажала кнопку, чтобы приоткрыть окно, и врубила на всю катушку радио, где играл популярный трек. Прохладный ветер обдувал лицо и развевал мои волосы на скорости. Вот так-то лучше. Вот она – свобода! Сумасшедшее решение отправиться на ночь глядя на другой конец Германии очень даже в моём духе, вернее, в духе прежней меня. Кажется, я начинаю оживать. Подпевая голосу певицы, я мчалась навстречу морю, и мне было чертовски хорошо в этот момент. Да… иногда жизнь действительно прекрасна и стоит того, чтобы жить…