Ева почти физически ощутила на себе взгляд врача: приторный, он помадкой растекался по ее голове, лицу и дальше вниз. Она давно заметила это у мужчин: когда она чувствует себя уязвленной, усталой, издерганной, ей похоже – не выспаться – никогда, и не до внешнего лоска, она становится натуральной приманкой для противоположного пола, как честный кусок мяса без усилителей вкуса, приправ и гарниров.

– Я… Мне можно его увидеть? Мне надо сказать, даже нет, просто увидеть, что с ним все хорошо.

– Ну, порядок…

– Знаете, он назвал меня старой обезьяной… Я не обиделась. Это была шутка… в общем… наверное…

На лице Михаила Ефимовича ничего не поменялось. А Ева не знала, хотелось бы ей, что бы на нем отразилось сочувствие. Наверное – нет, сочувствие имеет оттенок унизительности. Нет.

– Да, в том кафе. Это недалеко от нас… где мы живем. Мы иногда ходим туда: я пить кофе, он— чай. Он… Я… У нас есть желание разговаривать обо всем, вы понимаете? Дома мы скованны… домом. Я не знаю как это объяснить. А в этом кафе всегда мало посетителей, особенно среди недели.

На столе Михаила Ефимовича лежала модная кожаная папка- портфель. На последних словах Евы, он расстегнул и застегнул на ней молнию. Ева не заметила этого, как не заметила, что он сделал это еще два или три раза подряд.