Павел явился на следующий день. В его руках был сверток, а сказать он собирался решительно многое, да вот только по прибытии оробел – то ли от масштабности заготовленной речи, то ли от нежелания бередить вчерашнее. Начал он со слабого любопытства:

– Ну как ты, Андрей?

Друг его был молчалив и отрешен. Сказанных слов было уже не вернуть, но и дальнейшие действия представлялись туманно. Собственно, камень на шею и в омут – виделось наименее трудозатратным решением в сложившейся ситуации. Поэтому на бесполезные вопросы появились бесполезные ответы:

– Хорошо.

Означать это «хорошо» могло абсолютно все: и «никак», и «отвратительно», и «неподобающе», и бог его знает, что еще. Тогда Павел повел речь с самой правильной высоты.

– Маменька снова ругала тебя. И в хвост и в гриву бранила за саму смелость встать поперек дороги дорогому гостю. «Где это видано – чтоб юнцу дерзить великому человеку?» – говорила она, – и папенька тоже в присутствии maman грозил рукой невидимому кому-то, а по ее исчезновении подозвал меня и со словами: «Любезный сын…» дал подробнейшие инструкции относительно поиска того самого Федора Ивановича Толстого в Вятской губернии. Дескать, истории о татуированном графе в наших краях слышали, но не верили в его деяния, потом посплетничали, посплетничали, да и забыли – «а вот-с, оказывается, пригодилось».

Павел достал из своего свертка книгу, на которой красивыми буквами было написано «Атлас всех частей света», открыл Поволжье, отыскал губернии по Каме и в Вятскую ткнул пальцем:

– Были слухи, что Толстой в Перми сошел с обычной дороги с Урала. Это Пермь, Оса, Набережные Челны и сюда в Казань – по левому берегу. Что переправился на правый берег Камы и добирался до Воткинска, а потом… – Павел повременил, вспоминая и водя по карте пальцем между Сарапулом и Можгой…– Точно! В Можгу. Там ищи сведения о нем. Более ничего определенного сказать не могу, папенька сам не знает.

– Относительно пермского быкобоя, – продолжил было Павел, – Карл Федорович дал обстоятельные рекомендации: дескать, найти деревню Коча на границе Вятской и Пермской губерний и прибыть не позднее Троицы. Пермяки народ незлой, но и хлебосольства особенного не следует ждать, впрочем, как и везде на земле русской. Наперво приблудой будут кликать за глаза, а там – не тот хорош, кто лицом пригож, а тот, кто для дела гож.

Павел приложил сжатый кулак к губам и умолк, занимаясь тем, что стал рассматривать очередную карту атласа, переворачивая страницы. Так в молчании под шелест страниц прошло несколько минут. За окном послышались звуки прибывшей кареты, которая остановилась недалеко от дома Гаврилы Петровича на улице Большой Проломной, но в комнате на втором этаже никто не обратил на это обстоятельство внимания. В бессилии Павел развел руками и подытожил собственные изыскания:

– Я никак не могу найти место, где бы тебе вышла оказия обзавестись третьей историей. Быть может, из Кочи надлежит прибыть в Очер, а там или на восток в Пермь или же на юг в Оханск, либо на север в Карагай или Кудымкар. Где-то там, на росстани, лежит твой вещий камень, Илья Муромский, то есть Андрей Нижегородский.

Павел хотел было засмеяться, как обычно, когда у него выходила оригинальная шутка, полная эрудиции и изящества, но не смог, печально вздохнул и добавил, разведя руками:

– Соляные добычи. Их в тех краях в достатке. Там всегда что-то случается: или черт бабе примерещится в овиннике, или русалку на ветвях мужик увидит, или купец в карты проиграется, а потом по тракту колоколет про беса, – в общем, нечисти полно, а еще больше небылиц. Даст Бог, снизойдет на тебя благодать – поборешь всех бесов и духов.

В сердце у Андрея защемило, в душе что-то менялось. Оказывается, были люди, небезразличные к произошедшему конфузу, более того, они стремились помочь, и даже имели какие-то свои резоны: вспомнить молодость, былой задор, жажду путешествий и открытий, или банальное желание укротить спесь столичного парвеню. В любом случае это был взмах крыльев бабочки, который мог отразиться громом через многие версты, на другом конце планеты.

В дверь комнаты постучали. Это был такой отрывистый, нетерпеливый стук. От неожиданности Павел осел, а у Андрея участилось сердцебиение. Это было презабавно: дверь не была закрыта на ключ. Дернув, можно было почти выбить ее. Андрей все-таки спросил:

– Кто там?

Но тут же, осознавая нелепицу ситуации, подошел к двери, произнес «входите» и открыл ее.

Оторопь пришла быстрее мига. В комнату вошли двое, и один из них резюмировал беглый осмотр жилища:

– Стало быть, здесь вы изволите квартировать?

На лице Кирилла Игоревича не было ни брезгливости, ни пренебрежительного отношения, заданный вопрос был похож на способ победить собственное замешательство. Андрей повторил вопрос в качестве ответа:

– Стало быть.

В разговор вступил Георгий Алексеевич:

– Честь имею приветствовать вас…обоих… сегодняшним днем. Позвольте мне сразу дать пояснение относительно нашего внезапного появления во избежание замешательства или же сумятицы. Перво-наперво хотел бы выразить вам собственное неподдельное восхищение: едва объявившись в нашем губернском городе, чужак, студент, – вы умудрились наделать шуму, словно та комета из 1811 года. Теперь сплетни еще долго не будут сходить с языков местных наушников. Однако ж что-то я увлекся. Иные причины привели сюда нас, Кирилла Игоревича и, собственно, меня. Ваш вчерашний спор с господином Новосильцевым показался мне не вполне справедливым: где это видано, чтобы в конфликте, в подобном пари, одна сторона совершала несоизмеримо больше, нежели противная. Поразмыслив, я и Кирилл Игоревич, мы решили принять вашу сторону: каждый, в свою очередь, внести посильную помощь, коли вы, конечно, соизволите ее принять.

Георгий Алексеевич умолк, ожидая реакции Андрея, который поспешил пожать руку обоим нежданным гостям и ответил:

– Почту за честь внемлить вашим советам.

Георгий Алексеевич лишь усмехнулся:

– Наша помощь куда более материальнее каких-то там советов…

Тут уже Кирилл Игоревич вступил в разговор, спросив непонятное:

– Вам знаком, Андрей, военный штуцер образца 1803 года?

– Знаком, Кирилл Игоревич. Мой отец – военный в отставке. Он научил меня пользоваться им для охоты и стрельбы. Сильное. Мощное. Но не терпит промаха. Довольно громоздкое, на мой взгляд. Перезарядка требует весьма продолжительных действий от стрелка.

– Вы мне нравитесь, молодой человек. Ваша характеристика сего нарезного оружия точна, как и само оружие. Дайте слово, и я тотчас велю доставить вам сей образец. Я искренне уверен, что в намеченной кампании вам предстоит много всего, и оружие станет всенепременнейше необходимым: на тракте бандит, в лесу медведь, в полях волки – вы обязаны иметь возможность защитить себя!

Андрей ответил сомнительным отказом:

– Право, не стоит, Кирилл Игоревич. Даст Бог, оружие будет совершенно излишне, тем более такое внушительное, как военный штуцер.

Не удовлетворившись ответом Бежина-младшего, Кирилл Игоревич запротестовал:

– Вынужден с вами не согласиться, это же тысяча верст, а может и более, а главный ваш защитник – это вы сами. Не упрямьтесь.

После некоторой паузы Кирилл Игоревич не выдержал, сорвался:

– Ну хорошо-с. У меня есть для вас сувенир, который будет невероятно ценным в вашей экспедиции. Я бы не хотел стать дарителем, скорее, временно одолжившим вам его.

Он развернул свой кулек, в котором оказалась красивая лаковая шкатулка. Кирилл Игоревич даже протер ее, ощущая некоторый трепет только лишь от демонстрации эдакой диковинки. Затем он открыл ее и извлек оттуда предмет, название которому ни Андрей, ни Павел прежде не знали, но его вид заворожил их.

Кирилл Игоревич взял в руки принесенное оружие ручной работы, и в его глазах заблестел огонь. Присутствующие увидели недлинный, вытянутый металлический ствол с гранями, с каким-то механизмом поверх ствола и спусковой скобой, сверкающей своими изгибами снизу.

Владелец оружия деловито направил револьвер то в один, то в другой угол, а затем повернул его набок и показал всем присутствующим на ладони, дополнив собственными комментариями:

– Револьвер системы Коллиера. Прекрасный образец, произведение оружейного искусства. Легкий, точный, практически не делающий осечек – самое передовое и скорострельное личное оружие современности.

Оратор разгорячился, на лице появился румянец – возбуждение росло. Сглотнув, он продолжил демонстрацию:

– Надежная латунная рамка, к которой крепится все остальное. Вытянутый металлический ствол с гранями, подчеркивающий стремительность и мощь в руке. Изящная изогнутая ореховая рукоять с насечкой и резными бороздками. Аккуратный гладкий барабан с шестью каморами. Это – отверстия в барабане, куда заряжается порох и пули. Сверху безотказный механизм-собачка, вращающий барабан и передвигающий следующую камору, а снизу, hammer, сиречь курок, запускающий смертельно опасный процесс движения пули.

Кирилл Игоревич выдохнул, оценивая, произведенный эффект и ожидая восторженных комментариев. Первым высказался Георгий Алексеевич:

– Должно быть, стоит целое состояние и еще что-то сверху.

– Ваша правда, – согласился его друг. Бежин-младший молчал в нерешительности. Кирилл Игоревич понял это безмолвие по-своему и решил подкрепить происходящее сватовство крайним аргументом:

– Извольте выйти во двор, я продемонстрирую вам силу и точность сей химеры, а заодно покажу процесс перезарядки и чистки.

Уже после, во дворе, Андрей прослушал наказ, как заботиться о такой драгоценности, Павел также любопытствовал. Кирилл Игоревич объяснил, как нужно чистить, заряжать, хранить и быть готовым применить револьвер. Георгий Алексеевич уже даже порядком заскучал:

– Господа! Как вы оцениваете расстояние вон до той вороны, сидящей на изгороди?

Молниеносным взглядом оценив дальность, Павел высказал собственное мнение:

– Да где-нибудь шагов тридцать.

Георгий Алексеевич, примерив на глаз, ответил:

– Пожалуй, соглашусь, Павел Александрович. А ну как, Кирилл Игоревич, вот вашей химере и экзамен: сможете из своего артиллерийского орудия поразить эту нелегкую мишень?

Адресат поднял глаза, немного подумав, нашелся:

– Прицельная дальность: двадцать два ярда, по-нашему десять саженей, а в шагах это, стало быть, двадцать пять. Однако казус.

Он прицелился, выстрелил, так, что у всех ненадолго заложило уши, а птицы с соседних домов поспешили улететь. Когда дым от выстрела рассеялся, а слух вернулся к присутствующим, владелец смертоносного оружия воскликнул вопросительно:

– Вы видели? Вы это видели?! Ворона даже не шелохнулась, упала замертво.

Кирилл Игоревич, забыв об этикете, радовался, как ребенок, собственной меткости при первейшей стрельбе из купленной игрушки, пока его друг демонстрировал искренние аплодисменты, и когда эйфория прошла, поворотился к Андрею с окончательным увещеванием:

– Господин Бежин. Андрей. Окажите мне честь в вашем тяжелом испытании быть под защитой этого серафима.

– Почту за честь, Кирилл Игоревич, – наконец согласился Андрей. В этот момент где-то на улице послышался свисток городового.

Георгий Алексеевич насмешливо вздохнул:

– Однако, господа, городская реформа несомненно пойдет Казани на пользу. Нам с Кириллом Игоревичем придется уладить возникший беспорядок с блюстителем закона. Мой друг устроил для вас, Павел, и для вас, Андрей, театральную пьесу в двух актах. И, признаться, будь Кирилл Игоревич миссионером, пожалуй, с подобным рвением смог бы обратить в истинную веру магометянина, иудея или даже двуперстного христианина. На его фоне мой скромный вклад в успех вашей кампании мог бы потеряться. Я принес вам в подарок подорожную грамоту от господина губернатора, разделяющего мои резоны относительно нашего вклада в вашу экспедицию. За сим поспешу откланяться, бумага ваша. Честь имею.

***

Вернувшись в комнату, Андрей, заламывая руки, размышлял над неизвестностью, а Павел в это же время решил подвести итог сегодняшним приготовлениям. Он разложил на столе полученные предметы, а сам принялся писать на листе бумаги памятку для Андрея.

Дорожный маршрут.

1.Казанская станция – 280 верст по Мамадышскому тракту

2.Можга – 140 верст мимо Ижевского завода

3.Воткинск – 120 верст по Пермскому тракту

4.Коча – 100 верст по Пермскому тракту?

5.Пермь – ?

Окончив составление маршрута, Павел кратко пояснил написанное: напомнил о словах в самом начале, добавил, что конечная точка отсутствует, и имеется лишь предположение относительно финального участка, выразив надежду, что в дороге terra incognita (лат. неизвестная земля) станет разведанной, а язык доведет до Киева. К моменту завершения наставлений на улице послышались трещотки городового – пора было прощаться. Друзья обнялись, и глаза Павла стали влажными, а в носу защекотало. Его взгляд был полон зависти и трепета перед другом, который в своей недлинной молодой жизни уже отправлялся к своим первым приключениям, будто калика.

В этот момент двое мужчин мчали в карете к особняку одного из них для участия в вечерней игре. Раскурив сигары, друзья молча предавались нехитрому времяпрепровождению. В очередной раз выпустив клубы сизого дыма, один спросил другого:

– Как по-вашему, Бежин сумеет исполнить условия пари? Пройти все испытания и вернуть назад это оружие? А ведь оно то самое. Нужное для…

Адресант осекся, не имея намерения продолжать, но его партнер, прекрасно поняв, выдохнул дым, задумчиво ответил:

– Кто знает, Кирилл Игоревич? Кто знает? Быть может, на этом история Андрея Бежина только начинается.