Да, мы улетели. Конечно, не в тот же день, и даже не на следующий, но, когда я закончил переписывать для себя в свою собственную книгу – пока что простых путевых заметок – все то, что хотел сохранить из слов Теодора в памяти неизменным, мы отбыли прочь.

Манридий думал было сперва отговорить меня, но потом просто досадливо махнул рукой – старый колдун, хоть и привязался к Саире, понимал, что все уговоры будут бесполезны. Точно так же быстро сообразили, что я настроен более чем решительно, и все те маги, кого я мог бы уже, наверное, назвать друзьями. Видо, Рамунд, Мартин, Карл, остальные – я и не знал, что у меня уже столько приятелей, пока не пришлось прощаться.

Впрочем, вряд ли мы прощались навсегда – я был уверен, что мы еще не раз увидимся, просто всегда, когда заканчиваешь одно, и встаешь на пороге нового, думаешь – старое ушло навечно.

И как бы ни была легка и хороша жизнь в Оплоте, среди мудрости книг, среди пронзительной чистой красоты мира, среди людей, что понимают твое видение этой красоты, и среди такой дорогой моему сердцу памяти об учителе и просыпающихся воспоминаниях детства – прошло время завершить и этот шаг, ведущий меня дальше по дороге судьбы. Я всем своим существом осознавал – эта легкость губительна для меня. Это как пытаться жить по-старому, видев своими глазами, как сгорел твой дом. Сидеть на пепелище, как ни в чем не бывало, показывать – вот тут у нас камин, а вот тут – шкаф с книгами, а там, глядите, сад… Нет. Аклария исчезла. Мой привычный мир исчез. Все, что от него оставалось, сгорело в пламени королевского погребального костра, в который превратился лес за Белокаменным, приняв на себя всю мощь гнева великого Айтира Огненного.

Поэтому мне придется учиться жить заново.

И все-таки, начиная свой путь в одиночку, я не рвал связи с Орденом. Мои книги – теодоровы труды – остались у них, и я получил ворох заверений, что я в любой момент смогу получить их, когда пожелаю. Я лишь улыбался – что я боялся забыть, я переписал. Но даже эта нетолстая пока, скромная книга заметок вряд ли будет мною открываться часто – я почти дословно помнил все, что прочел с того дня, как прилетел в Оплот. Казалось – ночью разбуди, и расскажу наизусть.

Я больше не боялся забыть, если честно. Теперь – точно нет.

Я не слишком долго думал, где обосноваться – решил сразу, что у моря. Ведь моя судьба была связана с этой вотчиной коварной, своенравной госпожи Аймиры, накрепко связана, и я не желал сопротивляться этой связи. Я родился у побережья. Я всю жизнь прожил в городах, что омывала соленая вода. Море едва не отняло мою жизнь – но почему-то сохранило ее, единственную из нескольких дюжин на том корабле. Море мне и вернет, наверное, желание жить по-настоящему. Я, во всяком случае, хотел в это верить.

К тому же – где еще собирать новости со всего мира, как не в южном порту? К тому же – мне нравилась кортуанская земля. Очень нравилась. О, кортуанские города у моря! Прекрасные захолустья или великолепные города из ярких снов, каким был Корфу в годы его величия! Я верил, что ее увижу его – таким. Сперва я там и думал поселиться, но потом вспомнил Эклис, старую столицу – да туда и направился.

Я в первый свой визит по эту сторону «штормового колодца» так толком и не рассмотрел его. А ведь старая столица Кортуанска определенно заслуживала этого.

Я помнил его сдержанную, суровую красоту – не город снов, но и не совсем провинциальная глушь. Темный камень крепости, желтоватый – домов. Древние оливковые деревья и густые виноградники. Помнил вкус тамошнего хлеба и вина – если честно, нигде не пробовал лучшего.

Что же, значит, Эклис.

Полет над объятой летом кортуанской землей с единственной короткой передышкой – Саира, утомленная жарой, нырнула несколько раз в реку, обдала меня каскадом брызг, и наша дорога продолжилась. И старая столица, а ныне просто крупный город, полный величия давних дней, встретил меня тем же самым, чем встречал в прошлый раз.

– Эти оливковые деревья до сих пор плодоносят, только подумайте!

Наверное, всегда найдется местный, который пожелает похвастаться серо-зелеными деревцами -ровесницами стен города, если не старше. Только в этот раз спешащий на небольшом возке на рынок крестьянин из предместий почтительно приподнял плетеную шляпу и добавил: «Амис аргшетрон»

– Я очень рад это слышать, – улыбнулся я. – Пока есть два дерева – оливка и яблоня – живущие будут благоденствовать!

Это была старая кортуанская поговорка, и крестьянин, услышав начало, радостно завершил ее:

– А пока есть виноградная лоза – еще и веселиться, вкушая благоденствие!

А после я, не откладывая дела, спросил весельчака:

– А скажи, добрый сударь, нет ли в окрестностях города дома на продажу?

– Как же нет! Есть! Лихая година только-только вот на убыль пошла, сейчас много где… так, может, амис аргшетрон все же желает в самом городе справиться? Я не подскажу точно, которые, но есть же наверняка дома, готовые к продаже, да такие, что даже дракону будет просторно!

– Нет, лучше на окраине, за городом, – отозвался я.

Крестьянин почесал в макушке, сбив шляпу на затылок, потом вернул ее на место, и посоветовал:

– А сходите в таверну к Марко – там вам точно подскажут! Туда часто наведываются видные купцы, горожане побогаче, составители законных грамот – там точно узнаете все, что нужно!

И я так и поступил. Крестьянин оказался прав – узнал все, что нужно, и даже больше. Получил точнейшие указания, где сыскать градоправителя, несколько интересных новостей, даже предложение поучаствовать в каком-то странном деле, «в котором требуется маг, а вид у тебя как раз очень даже подходящий для мага». В таверну я пошел один, Саира осталась ждать за городом – я не хотел разводить лишних слухов раньше времени. Что же, не смотря на таинственное предложение, исходящее, впрочем, от весьма недурно одетого человека, в таверне и правда не водилось посетителей, попадающих под определение «сброд». Да и готовили тут отлично – кроме новостей и разговоров, я разжился обедом – пряное жаркое, лепешка, обсыпанная розмарином и крупной солью, легкое вино и ломоть белого сыра с травами пришлись мне по вкусу. Заказал и корзинку еды с собой – когда еще решится все с устройством на месте, неизвестно, а так хоть припасы есть.

Впрочем, решилось, как ни странно, довольно быстро.

Разговор с градоправителем вышел короткий и только по делу – я сразу сказал, кто я таков, и откуда прибыл. Упоминание Оплота, конечно, не творило чудес само по себе, но, наверное, даже если бы чародеи не выдали мне денег, которых должно было хватить на покупку дома, я смог бы договориться об оплате по частям.

Впрочем, все вышло даже еще более странно: мне предложили полуразрушенное поместье за городом, оставшееся в годы войны без хозяев.

– А наследник? – удивился я. – Не может же быть, что никого нету!

– А наследник – разбойник, бандит, – ответил градоправитель, поморщившись. – или сгинул давно, как и остальные, или попросту не суется, опасаясь виселицы. В любом случае, сейчас это земля города. Раз вы всадник, то… лучше уж мы отдадим этот дом вам. За сумму, меньшую, чем стоил бы нормальный дом – или за ряд услуг.

– В которых требуется участие мага, – пробормотал я.

– Что-что? – удивился градоправитель, и я поспешно извинился.

– Они вряд ли покажутся вам чрезмерно обременительными, если вы из Оплота, – тот развел руками. – у нас беда с колодцами в одной из оконечностей города. Разом несколько иссякло, а услуги чародеев Оплота…

– Весьма дороги, так?

– Да. То есть даже нет, не так. Они не берут излишне много, но ждать – так долго, понимаете? Средина лета, без воды очень тяжело, и…

– Что же, я согласен, – я пожал плечами, прерывая поток жалоб. Я не осуждал ни того, что маги берут деньги с горожан, ни того, что горожанам все равно хочется сэкономить. Прекрасно я понимал желание местного градоначальника решить все поскорее – и подешевле. Да, поместье стоит немало – только вот кто сейчас, в эти годы после едва завершившегося разорения страны, купит кусок земли с рухнувшим домом, да еще принадлежащий ранее разбойнику? Поди найди такого богатого поселенца, а главное – готового к трудностям! Меня, впрочем, это все тоже устраивало. Я-то как раз был готов.

Ну и помочь с поиском ушедшей водяной жилы мне и правда было несложно.

Так началось мое пребывание в Эклисе.

И я не жалел ни единого дня о своем решении – пусть и нескоро, но мы обжились, восстановили дом, расчистили сад вокруг… не прошло и полной луны, как знал весь город – в поместье к западу за городом поселился всадник. Да, тот самый, что вернул воду в колодцы в половине города! Да, это наш граф сыскал его где-то… нет? Как нет? Сам прилетел? А дракона, дракона видели? Янтарный дракон! Ты еще скажи – всадник прямиком из сказок прилетел! Почему сказок? Дракон, янтарный – нет их больше! А сходи, сам взгляни, ну? А ведь, вон как – и правда янтарный…

Янтарная, поправлял я. Драконица.

Гости – точнее, любопытные путники, сворачивающие с центральной дороги едущие по предместьям нарочно, бормотали извинения и скрывались за поворотом – чаще всего так. А потом… потом народ осмелел и принялся просить о разном. О колодцах. О лекарствах. Иногда – о защите. О советах… но чаще всего, разумеется, все же востребовано было мое лекарское и целительское умение – то, что я полагал не самой главной частью своих талантов, сейчас сделалось едва ли не основой жизни.

Так получилось само собой – а я не стал сопротивляться. Новая жизнь не требовала от меня никаких свершений – но я постоянно был нужен кому-то. Жил, по возможности уединенно, да только в помощи не отказывал – а люди не скупились на ответные дары.

Все чаще приносили деньги – почти всегда золото. Кто пустил слух, что за исцеление стоит отдавать только золото, я не знал – скорее всего, в местных суевериях это жило давным-давно, еще до меня… отказываться тоже не получалось, хотя я несколько раз попытался – и махнул рукой, увидев суеверный страх в глазах просителя, что протягивал мне единственную монету, сиявшую в смуглой ладони, точно солнышко. Отказ от денег означал отказ помочь, как я понял – и я осознал, что снова столкнулся с переиначенной мудростью арргов: за великий дар требуется отдарок. Какой сможешь счесть равным, такой и подноси.

Деньги поэтому у меня были – хоть я их и не считал, но они появлялись регулярно.

Такова нынче была наша с Саирой жизнь – пожалуй, именно ей в большей мере причитались лавры исцеляющей помощницы, она в этом искусстве превосходила меня. Но я думал – делаю все верно. Я помогаю людям. «Аргшетрон» и означает – защитник людей, помогающий людям. Этим я и занимаюсь – сколько могу. Лечу больных. Спасаю жизни, когда еще не слишком поздно. Зашиваю раны и вправляю кости, варю травы, готовлю порошки, настойки, мази. И пока вся эта простая кутерьма вьется вокруг, переливаясь изо дня в день, как вода в клепсидре из одной чаши в другую, я слежу за миром – собираю новости и слушаю все, что происходит – я должен ждать, когда злокозненная Книга Духов явится в это мир снова. Манридий говорил – я надолго лишил демона возможности проникнуть в наш мир, но… я не обольщался. Я понимал – нам должно быть настороже постоянно.

И я, чувствующий весь мир, как самого себя, был настороже. Сил на это у меня хватало – и на том спасибо богам, что над нами.

Так шли годы – я прожил в Эклисе с добрую дюжину оборотов.

Я слушал море и наблюдал звезды.

Я чувствовал, как в мир явились еще всадники… мир вздохнул, весь разом. Я знал, не видя, как аскалонский рыцарь и дракон-дикарь завели дружбу, а потом отправились к Эльмуну.

Я слышал в шелесте листвы, как ученый муж в Крайморе отыскал яйцо зеленого дракона, и тот пожелал сбросить оковы скорлупы, родиться прямо в руках нашедшего. Тишайший и спокойнейший из всадников, наверное – тот собирал знания о драконах по крупицам, пока Дро-Ригх не отвел его в Дракополис сам. Я это все лишь откуда-то знал, не видя – когда записывал прохождения звезд и читал по ним судьбы живущих видел подтверждение.

– Ну вот и явились еще всадники, – говорил я. – И никому не понадобился я. Может, так и лучше?

Саира качала головой. Ей не нравились мои речи – вот именно эти не нравились.

Но она ничего не отвечала – а я только пожимал плечами. Я не собирался отказываться от своих слов, сказанных перед отлетом из Оплота – но я не был нужен никому в качестве наставника… Что же. Читая чужие судьбы, я не трогал свою – мне не хотелось этого. Пусть все идет, как идет.

И оно шло – наверное, я не зря решил поселиться у моря, то ли в тоске по знакомой жизни, то ли в тайной надежде, что он вернет мне мою судьбу. Оно в самом деле вернуло – так, как я и не мог предугадать.

Стояло лето – удивительно похожее на то, с которого началось мое путешествие, такое же знойное, украшенное исключительно редкими грозами, но каждая из них была налита невероятной мощью. Отбушевала одна из таких штормовых гроз – все это время, ожидая погоды, в порту стояли корабли. Их удивительно много было в последнее время – я слышал, что в Торроссе назревает новый виток затяжной войны, и корабли – в том числе и боевые, наемничьи – сновали вдоль кортуанских берегов без остановки. Думал я тогда – нужно бы разузнать, что и как. Думал —куда-то в те неспокойные места подались мои этенские друзья.

Много чего думал – да ответы явились с той стороны, с которой я не ожидал.

То утро я запомнил хорошо – солнечное, светлое, ясное. Благостная аквамариновая гладь в небе и в море. Оживленные волны портовых новостей катились по городу – в Эклис пришел корабль из Торросса. Наверное, докатились бы и до моего уединенного жилища – к вечеру, или к середине дня. Но гости с новостями пришли раньше.

Я отпустил слуг накануне – у меня было всего двое помощников, кухарка со своим мужем, тот делал всякую мелкую работу во дворе, присматривал за садом и лошадью, которой я все-таки обзавелся. Те отпросились к родным, и потому принимать внезапных визитеров придется на скорую руку, но самого меня не удивляли визиты в любое время уже давно, разумеется. Тем более что я слышал краем уха разговор у своих ворот – мальчишка из города, Дари, кажется, показывал дорогу: «вот, здесь поместье амиса аргшетрона». Что же, кто-то издали? Я не удивился и этому.

Раздался стук – требовательный, хоть и короткий.

Отбросил полотенце, наскоро обсушив руки – я только-только умылся, был весьма ранний час.

Отворил дверь.

На пороге стояли трое моряков и женщина с корзиной. Торроссцы – определил я на взгляд. Элфрэ, загорелые, черноволосые, мужчины, все – явно бывалые воины. С корабля только что – от них пахло ветром и солью так, как пахнет от морских путешественников только в первые часы схода на берег.

Тот, что стоял первым – он и стучал в дверь – был необычайно высок для моего сородича из Аквитопии – там осели в основном те, кто жил по краевым землям бывшей Акларии, они были немного другими с лица, чем те, кто уплыл в Марбод Мавкант или перебрался в Краймор.

А еще у него было очень странное выражение лица – ни дать, ни взять, медная чеканная маска. Не бесстрастная, нет – только эмоции на этом лице могли вовсе не иметь ничего общего с настоящими. Одного взгляда на гостя мне сделалось ясно – пират. Отчаянный головорез, бесстрашный и хладнокровный. Впрочем, его спутники в этом были под стать.

Он еле заметно улыбнулся и поприветствовал меня – весьма учтиво, к слову, пожелав «светлого неба». И представился:

– Капитан «Эрассу», Арранз.

– Просто Арранз? – уточнил я, и получил невозмутимое утверждение – да, просто. Обычно у моряков были прозвища, да и представляясь, они чаще всего упоминали, из каких земель родом, но тут… ладно. Просто так просто.

Капитан пиратского судна, ну и дивны же дела айтировы! Что же там у них такое стряслось, что им нужен не кто-то, а именно всадник? Впрочем… если это пираты, то могло – вообще все, что угодно. Я распахнул дверь шире и сделал приглашающий жест – собирался принимать эту компанию в саду, в беседке – в комнатах у меня царил некоторый беспорядок, да и хотелось бы, чтобы Саира тоже примкнула к беседе, но через дом все равно придется пройти.

– Чем обязан вашему визиту, капитан? – уточнил я, когда все расселись по скамьям беседки.

– Я вижу, у нас гости? – из-за дальних абрикос, увешанных зеленоватыми, только начавшими слегка рыжеть шариками плодов выплыла Саира. Текучая, грациозная – как всегда. Голос – чистый мед, само радушие прямо. Удивительно все же она умеет очаровывать незнакомцев, у меня никогда такое не удавалось провернуть. О, ей удалось произвести впечатление – женщина с корзинкой только тихонько охнула, а у капитана что-то мелькнуло в глазах такое…. Я был готов поклясться – сейчас я вижу не маску, а настоящее его лицо. И изумление на нем проступило самое настоящее. А то, что осветило взгляд пирата – то была настоящая, безумная надежда. Я был уверен, что мне не показалось, но не понимал, с чем эта надежда связана. Двое других моряков и вовсе неверяще уставились на Саиру, как на божественное видение – на долю секунды, но все.

– Мое имя Саира, – драконица чуть склонила голову, одарив всехвнимательным взглядом, и собравшиеся неловко представились по очереди.

Женщину звали Ильмой, а двух моряков – Квейном и Риолом.

Я чуть кашлянул:

– Вы позволите, я приведу себя в порядок?

– Конечно, конечно. – нарочито приветливо ответил этот Арранз, и я мысленно показал сжатый кулак Квейну, уставившемуся на капитана с таким хмурым видом, будто тот не одобрял любезностей в чужом доме ни под каким видом. Р-разбойники…

Пока я переодевался, разговор явно не клеился – зато Саира присматривала за этой компанией.

Разбойники, впрочем, или нет, но оделся я не особенно торопливо – все-таки это мой дом, и я не собираюсь растрепанный, в одной только рубашке сидеть и слушать ранних гостей. Ждать долго тем все же не пришлось.

– Вы же пришли не просто так, я полагаю? – начал разговор я. – Что у вас за дело, господа… торроссцы?

– Совершено верно, – заговорил Арранз, вновь отгородившись от меня выражением-маской и чуть откинувшись чуть назад, этак вальяжно, точно в богатом кресле. – Мы из Торросса и мы – по делу. Вы, вероятно, в курсе, что происходит на островах архипелага Аквитопия, бывших Акларийских землях?

– Акларии не существует уже настолько давно, что говорить о ней – что ворошить давно остывшие угли, а Аквитопия сейчас – разграбленные войной острова, и, если там что-то происходит новое, кроме редких стычек малочисленного населения с морскими разбойниками всех мастей… – развел руками я, садясь напротив. – То для меня это будет большой новостью.

Квейн отчетливо скрежетнул зубами. Риол собрался было что-то сказать, но сидевшая рядом Ильма тихонько ткнула того в плечо. Думала, что незаметно, но от моего взгляда не уклонилось ни это, ни то, как она с преувеличенной осторожностью плавно качнула корзину на коленях, чуть сдвинувшуюся от этого ее жеста.

– Я уверяю, что там не настолько всё ужасно, – Арранз посмотрел на меня. Как смотрит змея на кролика – тяжело, не мигая.

– Не настолько? – я покрутил кистью в воздухе, подбирая слова. – господа, тогда отчего же оттуда уже так давно не приходит простых, мирных кораблей – только наемничьи суда, явно потрепанные боем… и пиратские «охотничьи крылья»?

– Считайте наш корабль – первым, – парировал Арранз, и я только вздернул бровь: то есть, мне сейчас скажут, что они не пираты? Я не обольщался видом Ильмы – у нее было милое, нежное лицо и глаза, полные такой усталости, что я бы, разумеется, выслушал ее и помог, чем смог, сию же секунду, но – во-первых, она была явно не последним лицом в этой компании, а во-вторых… женщины могут сражаться и убивать не хуже мужчин. Особенно – женщины с такими усталыми глазами. Я это понимал.

Покачав головой, я лишь заметил:

– Вы же не хотите сказать, что вы пришли сюда просить меня о сочувствии?

– Нет. Конечно, нет. Правда, нам нужна помощь в том, чтобы отвоевать нашу родину… Нашу, аргшетрон, понимаешь? – Арранз подался вперед, и оперся локтями на столик в центре беседки. – Ты говорил – Аклария лишь ворох остывших углей, да? А твой дракон – скажи, откуда она? Аквитопия лишь дикая, разодранная в клочья войнами и набегами земля, да? Тогда почему ты, всадник этой самой земли, сидишь тут?

– Этой самой?

– Аквитопия – это то, во что превратилась Аклария, и не смей говорить, что это не так, – он процедил эти слова очень, очень медленно, и я с трудом подавил желание отпрянуть, настолько тяжел был взгляд и тон.

– Так, давайте начнем говорить с самого начала, – я предпринял попытку повернуть разговор. – Я не понимаю, что за игру вы тут начали, господин капитан. Давайте вы мне изложите все, как есть, а потом…

– Давайте лучше изложу я, – Ильма поднялась на ноги и медленно, осторожно поставила корзину на столик. – Арранз, прости, но, если вы передеретесь… мне не нравится это уже заранее. Вообще-то…

Договорить она не успела. Корзина покачнулась, и из нее на стол выпорхнул… серебряный дракон. Крохотный, едва ли от роду полная луна, и в высоту чуть больше кошки, – расправил крылья и пронзительно вскрикнул.

– Дракон… – прошептал я, пораженный внезапной догадкой.

Саира склонилась ниже. Что-то мелодично проворковала, и дракончик, раздраженно водивший хвостом, успокоился и сел. В корзинке захныкало дитя.

– Малыша зовут Скай, – сообщила Саира.

– Ильма, – я поднял глаза на женщину, склонившуюся точно так же к детям, как и Саира. – Что же это вы молчали?

– Ждала, пока выдастся пауза, – она пожала плечами. – Пока не поняла, что вы вот-вот не начнете ругаться.

– Идемте в дом, – обреченно махнул я рукой. – И да, начнем все сначала.

– Итак. Самое главное? – в доме все расселись уже вольготнее, Саира устроилась у распахнутого настежь окна и занимала серебряного дракончика беседой, состоящей из тихого свиста и воркования. Ильма вытащила сына из корзинки и теперь просто держала на руках.

– Самое главное – всадник. Йэстен, сын Анира и Ильмы, – Арранз досадливо потер лоб, искоса взглянув на Ильму, и продолжил: – А родина всадника в беде. Я не знаю, кто и что говорит о нашей – твоей тоже, если помнить, что я сказал раньше – земле, аргшетрон Силас. Не знаю, и не хочу знать! Но люди и элфрэ там живут. Им плохо, но живут! Разве не должен всадник помочь? Вот этот – который в пеленках – явно еще не в состоянии, но ты! Взгляни – живешь, как ларандфордский сынок, свое оружие на стену повесил, в покое и достатке тут сидишь. Боги, акларийская глефа пылится на стене, как никчемное украшение!

Дальше он заговорил о давно минувших сражениях, точно свершившихся совсем недавно, а я уставился на него. Помолчал. Потом назвал свое полное имя – и замолк уже Арранз. Если он такой знаток акларийской и ранней торросской истории, то должен сообразить – и сообразил. Потом поинтересовался:

– И где ты все это время был?

– Плутал между веков, – огрызнулся я. – Какая разница, капитан? Я понимаю, что детям, – я указал на Ская и маленького Йэстена. – Нужен тот, кто сможет его учить. Я помогу. Я… возьмусь учить будущего всадника.

Поймал взгляд Саиры, и продолжил:

– Но если я соберусь воевать, то кто же тогда займется судьбой ребенка?

– Тогда вернемся все же к тому, на чем нас прервали, – Арранз снова уселся, как барон – нога на ногу, руки небрежно сложены на груди. – Мне бы хотелось поддержки деньгами. На то, чтобы двинуть войско и добить Темных, что грызут Аквитопию, как черви сыр, нужны будут деньги.

Пока мы говорили, Квэйн поднялся на ноги и принялся слоняться по комнате, разглядывая разные безделицы.

– Что?

– Вы не ослышались, да. Мы собираемся отбивать острова.

– Это не… это невозможно, у вас же нет людей, один корабль – этого мало! – я потер виски, слова Арранза меня откровенно обескуражили.

– Вы сами говорили, что сюда приходит много наемников, кто уже ходил туда, к тому же у берегов я насчитал как минимум шесть боевых коггов, готовых к отправке.

– А почему это вы думаете, что у меня есть возможность снарядить войско? Я не могу вот так просто…

– Да бросьте, ни за что не поверю, что у акларийского всадника на драконе нет денег.

– Что бы он сейчас не сказал – а есть! – радостно отозвался Квейн, стоящий перед небольшим сундучком – у самого шкафа с книгами. Пират, как есть – нюх на деньги. В таких сундуках обычно всегда хранили монеты, но откуда ему знать, что именно положил туда я? Он по-хозяйски качнул его ногой, и сундук звякнул – глухо, но внушительно. – Гляди, капитан, есть золотишко!

Я недобро зыркнул:

– Арранз, успокойте свою… абордажную команду! И я сказал, что не могу, а не что у меня нет денег.

– Неужели вы не хотите отбить у захватчиков и вашу родину?

– Моя родина была уничтожена, её не вернуть!

Тон разговора повышался, напряжение в воздухе становилось едва ли не осязаемым.

– Так вы бросили борьбу, смирились? – мы снова перешли на холодное, неприязненное «вы».

– А вам ли судить о моей борьбе? – тихо поинтересовался я, и Саира наконец вмешалась:

– Арранз, я думала, у вас есть совесть!

Капитан покачал головой, но дерзить драконице не стал. Шумно выдохнул, и начал сначала:

– Силас. Я слышал, кто ты. Послушай еще раз меня. Неужели. Ты. Оставишь все как есть? Ты не желаешь вмешиваться? Подумай, в какой мир придет твой ученик? Он спросит – где мой отец? Что ты ему скажешь?

– Анир не бросил страну, – негромко заметила Ильма. – А ведь он друид, а не полководец.

– Детям нужны учителя, Силас, – вмешалась Саира. Поводила головой, продолжила:

– А им, – она взмахом указала на Арранза и его спутников, – Нужно золото для наема кораблей. У нас это все есть. Нас же не просят сражаться в первых рядах?

– Не просим. Просим только… помочь с переговорами. Тебя тут явно любят, всадник, – Арранз перестал вскидываться, точно хищник, и я увидел наконец под маской опасного игрока то же самое, что сразу разглядел в Ильме – бесконечную усталость. И… не знаю, как так, но мне показалось, что я смотрюсь в зеркало. Такие же глаза смотрели на меня из серебряного полированного диска в первые дни в Оплоте, когда я туда вернулся – в течении многих дней. Именно такие.

– Всадника должен обучать всадник, так заведено еще с Акларийских времен. – согласилась Ильма, – мы искали Вас, аргшетрон. Именно для этого.

Арранз ничего не сказал, даже не повел глазом на явное уместное преувеличение, как мне показалось. Ну не могли ни узнать обо мне раньше, чем прибыли сюда! Ильма была весьма прозорлива, но льстить явно не умела.

– Но зачем было тогда вести все эти споры о военном походе?

– Потому что Аквитопия – это то, что у нас осталось, и что нельзя отдавать, если мы еще хоть немного помним, что такое – родиться на берегах Акларии.

Наверняка он сказал это по каким-то своим соображениям. Но это была последняя капля. Я сдался – потому что слова эти резанули меня по сердцу, точно нож. Море вернуло мне все с лихвой – и груз ответственности наследника ларандфорда тоже. И я не стану отступать.

– Хорошо, я дам вам кров, буду обучать всадника, и я помогу вам в ваших стараниях. Не обещаю, что Эклис даст хоть что-то, но наемники, сколько соберете – ваши. Те когги – тоже. Я найду, чем заплатить.