Большую часть пути в сам город из долины, и потом, когда я остался один, а Джейн принялась готовится в путь снова, и когда она отбыла – все это время я молча прокручивал произошедшее за последние пару суток. В том числе и видения, что посещали меня – там, на пути драэвских чародеев, и после, когда я говорил с Джейн, и во снах – смутные, неявные, они лишали меня стойкости и внутренних сил… Не давали вздохнуть спокойно, дразнили близким обещанием – вот-вот тайное сделается явным! Если бы я смог выделить время и впасть на несколько дней в ту созерцательность, которую драконы зовут «взглядом внутрь»! Но сейчас, именно сейчас у меня не было этого времени – меня терзала, сотрясая, как в лихорадке, тревога – и я цеплялся за чувство присутствия в этом мире Джейн, как за спасение в бурном океане судьбы. Я впервые смог дотянуться своим сознанием до всадника, когда она была далеко. Я не выходил на разговор – я просто думал: она есть. Все хорошо. Все хорошо… все получится, как она задумала – я ей верю.

А потом Джейн возвратилась – решительная, как клинок, сверкнувший на солнце, когда покинул ножны, и такая же целеустремленная. И мы отправились в крайморскую столицу, к магам.

И только там улеглась моя тревога – не до конца, но улеглась. Я смог дышать, не захлебываясь ею – но я все еще не знал, на какую тропу встал и к чему иду. Мною овладело новое чувство – что я сейчас ровно в плену выпряденного, вылепленного, неизменного отныне пророчества. Встал на дорогу, вычерченную той силой, что и создает судьбы – и не могу свернуть, если захочу.

У меня уже было такое же чувство – когда я садился на корабль, догоняя что-то… кого-то. Корабль, что разбился об этенские скалы и сделал Рудольфом. Это был корабль… из Краймора? Наверное. Я не уверен, если честно. Но, может, я и тогда гнался за этой самой книгой?!

Догадка обожгла меня, точно жидкий огонь. И одновременно придала сил – как обжигает и придает сил крупный, торопливый глоток белого этенского бренди. И точно так же заострила, прочистила взгляд – до того, как накатит опьянение, всегда очень живо и остро видишь все, что до этого не бросалось в глаза – слова и мотивы их, действия, взгляды…

Теперь меня мало что могло смутить – даже то, что маги Краймора почти ничем – кроме разве что поверхностного, наносного – не были похожи на тех, кого я встретил в Оплоте. Кортуанцы-маги, члены Оплота – те были… цельными. А в этих я видел смятение – Палата Мудрых Краймора не была орденом, и даже подражанием ему – нет. Нет, они – каждый – вернее всего служили только себе. Каждый – своим амбициям, устремлениям… корысти? И ей тоже. Несколько – всего трое – не были таковы. По счастью, Джейн выбрала для общения именно одного из этих троих. Эребон, его звали Эребон. Не старый, не молодой – чем-то напомнил мне хмурого язву Видо, встречавшего нас в усыпанных пеплом землях Кортуанска.

– Простите, господа всадники, но у нас случилось нечто… чего мы не ожидали, – разводил он руками. – Мы планировали доставить книгу в одну из наших библиотек, но по пути вышло так, что книга понадобилась не только нам.

– Ее похитили? – резко спросила Джейн.

– Да, да… мы даже догадываемся, кто – и послали следом своего человека. Книгу увезли, как нам стало известно, в Белокаменный. Это Марбод Мавкант. Было сложно провернуть такое, но ради книги… Иллисин – ты знаешь его, госпожа Джейн – сообщал нам, что выследил книгу и смог даже отнять е у похитителя, но пока что у тех берегов неладно с погодой, и он не может добраться сюда. Ни один корабль не желает выходить в дальнее плавание, тем более связываться с магическим Переходом… Сейчас это хотя бы вообще возможно, слава Айтиру, а не то остались бы мы без книги вовсе…

– Не печальтесь, Эребон, – ответствовала Джейн. – Драконам не нужны моря и корабли. Всадник способен путешествовать меж двух Ликов мира…

– Я не смею просить!

– А вам и не нужно – мы предлагаем сами, – Джейн улыбается и добавляет: – Но книга будет принадлежать всадникам. Вы сможете ею пользоваться, читать и изучать, конечно же, я не собираюсь прятать ее под замок. Но это книга Теодора – моего наставника.

Эребон тушуется, и на многих лицах тех, кто стоит за ним вижу я – возмущение. Но маги молчат, и не спорят… спорить с аргшетронами не лучшее дело. Я читаю их лица так ясно, и поражаюсь – Джейн что, не видит? Или попросту хранит любезный вид ради пользы дела?

Я молчал все это время – только хмуро поглядывал…. Кажется, я внушал крайморским чародеям смутное опасение. Что же, именно этого я и хотел.

Дорога в Марбод Мавкант должна была быть долгой. Очень долгой – я давно уже понял, как велик наш мир. Как только стал всадником, наверное – может, я и понятия не имел, что за городок такой – Белокаменный – но я знал: отправься мы на корабле, даже с зачарованными амулетами, что позволят миновать разлом меж Ликов – пришлось бы плыть луну, не меньше. Крылья драконов давали силу миновать эти лиги и лиги пути в один день. Джейн ничего особенно не поясняла, а я не спрашивал – пребывал в мрачном молчании, охватившем меня еще в Янгоррре. Даже, сам вяло удивляясь этому, почти не смотрел по сторонам, и саму крайморскую столицу оттого не запомнил вовсе. Ну город, ну большой. Да, стены высоки, трое ворот, зубцы и башни… дворец на острове, улицы широки, дома из камня… все. Я с трудом узнавал себя – но так, верно, было правильно. А сейчас мы летели, не отвлекаясь на отдых, и мысли проносились с той же скоростью, что и облака вокруг нас. Путь в Новый Мир был известен всегда – правда, только немногим магам, осторожничающим, как бы не навредить миру постоянным пересеканием трещины-разлома. Но он, этот путь, всегда был открыт драконам, пояснял мне Сар. Мы, говорил он, имея в виду свой народ, стали чем-то вроде связующей нити самого пространства, а через драконов прямой путь доступен стал и их всадникам.

Сам переход выглядел как мерцающая пленка, что-то вроде стенки гигантского мыльного пузыря, что протянуло исполинское дитя, поднимая намыленную соломинку от рек, озер, горных пиков и долин – вверх, вверх, до самого неба – я увидел ее очень издалека, и это был единственный случай, когда я именно видел магический поток. Впрочем, нет – поднималось это мерцание не от гор и озер. Граница вставала меж ликами мира не на суше – она пересекала море, и вблизи сверкала, как радуга.

– Ее увидеть, конечно, способны вообще-то все – только простые живущие, не сведущие в магии, замечают Границу, когда остается пару лиг пути, и примерно так, как представилась она тебе еще с берега. – Сар ответил на мой вопрос о том, как вышло так, что меж ликами мира долгое время не было сообщения вообще, если граница так ясно видна, не собьешься. – Да только вот увидеть можно, имея специальный амулет от мага. И следуя начертанному курсу. А если нет – будешь вечно кружить по морю только своего Лика. Ты всадник, на тебя не действует то, что путает дороги неопытным в таких вещах морякам. Готовься, сейчас будет переход.

Готовиться было не к чему – завеса цвета радужного огня беззвучно обтекла сначала Джейн и Дро-Ку, летящих впереди, а потом и нас – неощутимая, невесомая, тоньше волоса… для меня. Если ты не дракон, не всадник и не маг, то будешь вечно кружить вдоль нее, не найдя дороги.

Море стлалось внизу – сверкающее сизое полотно, испятнанное тенями облаков, густо устлавших небо. Мы снизились, чтобы не путаться в молочном лабиринте облачных гряд, пронизая ледяной их туман, и вскоре у горизонта всплыл хребет здешней земли – Марбод Мавкант.

Сердце гулко застучало, сбиваясь с ритма. Там, вон там край скалистого берега, куда вышвырнуло меня. Переход меж мирами выплюнул наш корабль вместе со штормом, и я оставил за ним всю свою прежнюю жизнь, какая она у меня была.

Мне помыслилось – я прибыл сейчас собрать то, что растерял. Волнение мое едва поддавалось контролю, но я взял себя в руки.

– Белокаменный – это город в Марбод Корту. Небольшая крепость с портом на острове, не на самом побережье. Отсюда – во-он та крошка от булки в море, но остров не такой маленький, как кажется. Корты поселились там не особенно давно, поэтому город довольно тихий… Да и кто станет воевать за такой островочек, когда вокруг столько земель, – Джейн обвела рукой горизонт, как бы призывая меня полюбоваться размерами континента, несущего на себе и Марбод корту, и Этен, и Аскалон, и, разумеется, Тхабат. – И неудивительно, что похититель книги пожелал спрятаться там, где никто бы не подумал – в тихой заводи! – Джейн понимающе хмыкнула на этих словах.

– Кто такой этот Иллисин? – ответил я вопросом на ее тираду.

– Друг, – засмеялась она. – Руд, что такое с тобой? Ты сам на себя не похож сделался!

– У меня чувство, что я никому не могу верить, – нехотя признался я. —

– Ну, Иллисин с нами на одной стороне, и по крайней мере, я помню его как довольно хорошего товарища. Это маг, один из крайморцев, он меня и познакомил с Эребоном в свое время.

– Друг, значит?

– Ты что, ревнуешь?!

– Я не собираюсь звать другом того, кого не видел ни разу в жизни.

– А тебя, по ходу, гномы заразили недоверчивостью… говорю же, мы с ним на одной стороне.

– Хорошо, как скажешь… мы подлетаем, – я указал на поднимающиеся стены и башни перед нами – действительно из белого камня. Корты умели строить так, чтоб самые простые очертания выглядели полными изящества, надо признать. Уверен, Наран, который мне так и не довелось увидеть, еще великолепнее. – Так и отправимся в город – прямиком на драконах?

– А он прав, – внезапно проскрипел Дро-Ка. – Вы уверены, что нам с Саром нужно привлекать внимание?

Мы с Джейн обменялись взглядами, и я взмахнул рукой, указывая направление – и Сар спикировал наискосок вниз, к небольшой рощице за городом, зеленый повторил его маневр, и вскоре мы стояли на холме примерно в лиге от Белокаменного.

– Пожалуй, да, оставайтесь тут, – согласилась Джейн. – Если книгу до сих пор ищут те, кто хочет забрать ее себе…

– А кто это, кстати, может быть?

– Тхабатские маги, например, – Джейн пожала плечами. – с ними сложно будет договориться – даже крайморцы, с которыми я давно знакома, не горел желанием отдать книгу нам, а уж что говорить про незнакомцев! Мне, если честно, гораздо интереснее, как мы будем искать в городе самого Иллисина…

– Найдем, я думаю, – тут уже меня мало заботили возможные сложности. – Расспросим на постоялых дворах, в порту – ничего сложного. Город, сама говоришь, не особенно велик населением. Идем.

И мы пошли – спустились вниз, вывернули на дорогу и принялись мерять шагами ее пыльные колеи. Город воздвигся пред нами во всей своей красе спустя пару лучин пути. Да, корты, как и кортуанцы, строили всегда на века, со всем тщанием. Стены города – высотой чуть больше девяти футов, ворота из дерева, темные, обшитые полосами железа, башенки с бойницами только над ними, а не по всей стене. Кажется, строители города были уверены в спокойствии местных земель – на острове не было ни единого вооруженного конфликта с момента основания. Пожалуй, как раз потому, что размера островок был скромного, хотя, конечно, далеко не «крошки от булки», по остроумному замечанию Джейн. Но рядом с просторами прочего Марбод Корту остров это выглядел не представляющим особого интереса, вот и вся разгадка спокойствия.

Стража у ворот даже не посмотрела в нашу строну. Верно, а смысл? Пара путешественников в совершенно обыкновенной одежде, даже без оружия – оно осталось с драконами. Мы даже, наверное, чем-то напоминали местных – тех же этенцев. Это было на руку.

Мы прибыли в час почти у самого полудня, люди, занятые каждый своим делом, спешили кто куда, всюду раздавался говор, хорошо знакомый мне по Кортуанску – один из красивейших языков мира, на мой вкус. До нас особо никому не было дела – мы прошли по длинной и широкой площади, свернули в какой-то переулок. Нужды запоминать дорогу не было – улицы все стекались к площади в центре, особенно не заблудишься. Да и застройка пока что была просторной – белокаменцы не экономили места, им всего хватало. Вот на, прелесть новых городов, полных пространства, воли и света! Все было прекрасно – если смотреть со стороны. Тишина, покой, сейчас завернем в какую-нибудь таверну расспросим хозяина – или кто там за стойкой скучает?

Наши планы шли гладко – но, кажется, моя тревога была заразна, как злая лихорадка – Джейн принялась то и дело озираться, шла короткими шагами, оглядывалась на любой звук позади, пару раз и вовсе вздрогнула – а потом, сдавшись, взяла меня за руку.

– Что-то не так? – спросил я, сжимая ее ладонь.

– Нет, просто… – девушка остановилась. – Просто почему-то голова точно кружится. Как он дурного запаха – знаешь, бывает… невыразимое такое, как привкус в застоявшейся воде.

Я украдкой втянул воздух, полуприкрыв глаза – ничего. Правда – ничего. Я не почувствовал никаких странностей – совсем не так было тогда с Бреном даже! Не так было в тумане, что перенес нас в Кортуанск – я помню. Белокаменный же казался цитаделью покоя – и я честно сказал об этом, недоумевая: как так – я почти спокоен, а она тревожится и места себе не находит? Неужели это такие дурные шутки шутит с нами желание докопаться до сгинувшей правды? Все-таки книга Теодора… я уверен – нам обоим он не был чужим. Вот и узнаем, когда добудем книгу.

И все же – что с Джейн?

Тут я подумал было – нужно остановить её и подробнее расспросить о её предчувствиях, как из-за очередного переулка к нам выглянул некто, тихо присвистнув:

– Эй! Всадница, ты ли это?

– Иллисин! Да, это я, и как хорошо, что ты здесь, мы ищем тебя!

– Вот это честь, – отозвался тот удивленно и махнул рукой – мол, следуйте за мною тогда!

Иллисин, значит. У него был хриплый голос, точно севший после крика, и одет он был неброско – но это и ясно, внимания привлекать он явно не собирался. Но было в нем что-то смутно неприятное, и я пока не смог понять, что же именно. Подойдя ближе, я продолжил разглядывать нашего нового знакомого. Впрочем, ничем особенным он и сам по себе не выделялся – сухое, скуластое лицо, прямой нос и косматые темные брови, нависающие над переносицей, словно карнизы местных домов. Сальные темные пряди из-под капюшона выдавали в нем путника многих лиг, выдавал его и запах, запах этих самых многих лиг пешего пути… а еще у него был бегающий, беспокойный взгляд – слежки боится, что ли?

Заговорил он с Джейн на каком-то причудливом крайморском диалекте, который я понимал через четыре слова на пятое, говорил он чуть хрипло, и, как мне показалось, в тоне скользила легкая издевка. Особенно когда тот смотрел в пол-оборота в мою сторону – и мне было понятно, как белый день, что он тоже не слишком рад перспективе отдать книгу насовсем. Что же этот колдун затеял? Уж не хотел ли он обмануть и своих собратьев, того же Эребона и прочих? Чем больше я глядел на него, тем прочнее убеждался – да, это так.

Я многозначительно кашлянул, заставив того все же перейти на кортуанский и пригасить свои амбиции. Что же, всадникам – двум сразу – он не сможет ничего противопоставить. Я был уверен – с ним-то я точно справлюсь, что бы тот не выкинул.

– Иллисин, ты выглядишь как-то… затравленно. За тобой следят те, кто хотел отнять книгу?

– Следили, но я сумел их провести, ха-ха. Рассказать, как? А да. Вы ж ведь не за тем пришли, а за книгой, так?

– Именно так, – согласно кивнула Джейн, тот едва слышно хмыкнул.

– Она у меня в тайнике за городом, в чаще.

– Зачем было нужно прятать фолиант в чаще? – изумился я. Маг остановился и посмотрел на меня, улыбнувшись одним лишь уголком губ.

– Потому что прятать эту книгу в городе ненадежно, – он намеренно подчеркнул слово «эту», что не заметить важности его слов было просто никак нельзя.

– Что ж, веди, – кивнул я, мысленно добавив: «и только попробуй что-то выкинуть».

Иллисин коротко хохотнул:

– Я и так веду вас к ней, идемте уже, на месте все расскажу.

Остаток пути до городских ворот мы прошли молча. Тревога Джейн сделалась мне понятной – она почувствовала, что «друг» вовсе не друг ей больше, вот и все. Что же, эта тревога передалась и мне – точнее, всколыхнулась заново. Я не мог толком объяснить природы данного чувства, оно напоминало тоску, сродни той, что обуревает опьяненного летом внезапно наступившей осенью.

А еще… а еще, когда мы миновали городские стены через ворота в другой части Белокаменного, я ощутил нечто очень знакомое. Как будто в затылок мне с размаху вогнали раскаленную иглу.

«Что же ты задумал, щучий сын… что же? Или, если не ты – то кто рядом?»

Иллисин вывел нас за город и вовсе даже не повел вглубь леса, как мне сперва почудилось в его намерениях, а свернул в ближайшую светлую рощицу, где вскоре показался небольшой домик, похожий на охотничий или вроде того. Остановившись около нее, провожатый задумался над чем-то, потом отворил дверь и вошел.

– Ты не запирал дверь? – изумилась Джейн.

– Запирал, конечно… не так, как ты думаешь, – чуть прыснул он, и вошел внутрь. – я на метку свою закрыл. Я же не идиот. Кстати, за нами следили – аж между ушей чешется, точно иглу воткнули в голову. Так что будет лучше, если вы поскорее ее получите…

Мы проследовали за ним.

Домик и правда был чьим-то охотничьим, причем брошенный, кажется. Говорит Иллисин правду или он завел нас в ловушку? Острое жжение внутри головы точно пригасло на какой-то миг, и я расслабился. «Следили, говоришь…»

Тем временем маг подошел к небольшому сундуку на полу, опустился перед ним, щелкнул замком, пробормотав пару слов, и достал увесистый фолиант, обмотанный серой, пыльной тканью, такой ветхой, точно готовой вот-вот рассыпаться в прах. Откинул край ее и уставился на нас. Глаза Иллисина больше не бегали, смотрели твердо:

– Вот она. Дождалась.

Блеснула рунная вязь корешка, и тут-то снова голову мою пронзило раскаленным острием, и в ушах взвыло сотнею голосов «Ма-Наксан Актон! Этт руум… Шааан-Каэ эт рум ииии…!» Я вскинул руки к вискам и выдохнул сквозь сжатые зубы проклятье, звучащее даже для меня самого странно.

– Руд? – Джейн подскочила ко мне, когда мои ноги подкосились. Я бы, верно, упал на колени, если бы не дверной косяк, в который я вцепился изо всех сил. Тонкий протяжный писк-звон, переходящий в вибрацию, невыносимую до помутнения в глазах.

Ты знаешь моё имя.

Едва различимые слова на давно забытом, но не стершемся до конца языке появились в моей голове, как змея появляется перед стайкой мышей.

«Ты не смеешь, не смеешь!»

Не смею что?

Медленно, но осознание реальности начало возвращаться ко мне. Помутнение сошло на нет так же внезапно, как нахлынуло.

– Вон из моей головы, – рыкнул я.

– Господину нехорошо? – нарочито участливо спросил Иллисин. Нет, не его голос, совсем не его говорил со мною сейчас. Больше того, маг выглядел искренне удивленным и растерянным даже. Я глянул на Джейн, сидевшую передо мной и крепко сжавшую мою ладонь. Побледневшая, она тяжело дышала и смотрела на меня какими-то совсем ошалелыми глазами.

– С тобой всё хорошо? – тихо спросила она.

– Нет… то есть да. Берем книгу и уходим, тут нечисто, – кивнул я и попытался встать, Джейн помогла.

– Мы можем вернуться к книге? – откашлялся Иллисин. – Да, нас могли выследить, это правда. Я надолго не задержу вас, всадники, – с усмешкой прибавил он.

Мы с Джейн кивнули. Иллисин положил её на сундук и медленно развернул.

– Впервые вижу такую красоту отделки, – промолвила Джейн, подойдя чуть ближе. Я последовал её примеру и тоже взглянул на фолиант.

– Это не книга заклинаний Теодора, – от внезапного озарения меня едва заметно затрясло, а схлынувшее было наваждение начало подкатывать вновь.

Вы не правы.

– Вы не правы, это она.

Голоса смешались в моей голове в один. Я отступил чуть назад.

– Руд! – Джейн по-прежнему не понимала, что происходит.

– Отойди от книги, Джейн, – медленно промолвил я. В глазах у меня мутилось, и чуть ли не искры пылали – я видел очертания гигантской книги, захлопнутой невидимыми ладонями, поверх этой, недвижно лежащей на крышке сундука. От книги веяло мощью… И холодом.

– Ты кто такой, а, щучий ты… – собрав в кулак все силы, повернулся я к назвавшемуся Иллисином.

– Руд, ты не в себе, что проис… – возмутилась Джейн, но договорить она не успела.

Иллисин, или кто он там был, текуче подался вперед, скользнул за спину девушке и приставил к её горлу кинжал – так быстро, что ни она, ни я не успели даже дернуться. Он оттащил ее чуть в сторону и уставился на меня – все с той же насмешкой. На сухих, потрескавшихся губах его играла тонкая усмешка, мало вяжущаяся с происходящим. Губы его не шелохнулись, но я услышал явственно:

А теперь, аклариец, ты возьмешь эту книгу и прочтешь.

– А теперь, аклариец, ты возьмешь эту книгу и прочтешь, – дрогнула усмешка, пропала, и «Иллисин» произнес эту же фразу еще раз – уже не своим голосом, но дробящейся, многослойной мешаниной из эха, отдававшегося в моей голове, и обычной человеческой речи.

– Чем бы это ни было, Руд, не делай этого, – прошипела Джейн. Самозванец чуть надавил кинжалом, и Джейн зашипела от боли.

Я сказал, ДЕЛАЙ

— Я сказал… – лицо мага перекосила такая судорога, как будто его вдруг смяли и заново расправили чудовищные пальцы. По лбу у него струился пот. Он сглотнул и закончил громоподобным, неживым голосом:

– ДЕЛАЙ.

Я медленно подошел к книге и взял её в руки. В голове пронеслось словно видение того, что я открываю её и вглядываюсь в страницы. «Ма-Наксааа-аан! Эт-руум-ииийаа…!» Видение было мутное, словно смотрел я сквозь воду, но я отчаянно пытался вглядеться в текущие, точно плавящиеся под пальцами в страницы.

Я перевел взгляд на Джейн и самозванца. Она чуть качнулась назад, перенося вес на левую ногу, вперед подалось ее правое плечо, а левая рука еле приметно согнулась в локте… Сейчас, сейчас она его ударит, и тогда я помогу…

– Не делай этого, девчонка. Иначе умрешь очень быстро и болезненно, – «маг» схватил ее за локоть и резко дернул. Кинжал впился в кожу пленницы еще сильнее, обозначив тончайший алый росчерк.

– Руд, – ее губы дрожали, на глазах вот-вот, казалось, выступят слезы. – Не надо. Не де…

Я открыл книгу.

Страницы были пусты.

– Читай! Читай! ЧИТАЙ!

И только я собирался крикнуть, что книга пуста, и я не смогу в ней ничего прочесть, как по страницам пробежали строки знаков. Они вспыхнули, точно вычерченные огнем, и заскользили – строками, столбцами, по страницам и одновременно под ними; словно бы плотные листы бумаги были на самом деле легшей на водную гладь жирной пленкой, под которой сновали рыбы – пламенеющие символы давно исчезнувшего языка. Знаки сходились, соединялись, превращались в фразы, и эти их сочетания и слияния разворачивались для меня прямо в голове в горящие равнины, горы, извергавшие пламя в небо и черные тучи, застилающие собой всё. Некоторые символы складывались в падающих с неба ярко-золотых драконов, издававших последний предсмертный крик… В голове вспыхнуло что-то – ослепительное, но безболезненное.

– Читай!!

– Эт… – выдох-слово сорвался с моих губ словно сам собой.

Я резко, гулко захлопнул книгу.

– Я не собираюсь выпускать тебя, тварь.

Самозванец лишь криво, страшно улыбнулся – точно оскалился, и резко дернул клинком.

Джейн, беззвучно раскрыв рот, вскинула руку – и тут же уронила ее. Миг, и Джейн с тихим хрипом упала – распахнутые глаза вмиг точно затянуло стеклянной поволокой.

– Глупец.

Меня словно пронзило молнией, обратив в камень – так становятся камнем буйные духи, пораженные грозой. Обмякшее девичье тело с застывшей на лице маской не то благодарности, не то выполненного долга лежало на полу, а я не мог вымолвить ни слова.

То, что случилось дальше, безжалостно заставило вернуться с вершины скорби на землю – лже-Иллисин бросился на меня. Самозванец ловко орудовал кинжалом, метя мне то в горло, то в живот, то стараясь порезать руки или лицо. Не медлил и я, парировал сколько мог рукой, наскоро обмотанной плащом, и старался сбить врага с ног – только вот он был так быстр! Может, я бы и смог совладать с ним – при оружии и с ясной головой, но в уши мои продолжал литься ядовитый шепот, что продолжал убеждать меня в том, что я – глупец и должен покориться. Раз за разом. Корить себя у меня не было времени – я поймал запястье нападавшего, но тот вывернулся, перекинув меня через бедро. Перехватить кинжал и добить меня тот не успел – как нельзя кстати появился Сар, с громовым рыком он проломил крышу и часть стены, раскидывая солому и доски. Дракон был вне себя от ярости. Пастью и лапами он метил схватить самозванца, но тот, смеясь, пару раз отмахнулся кинжалом и исчез.

– Ты глупец, аклариец, глупец! Или прочитаешь, или умрешь! И, поверь, умрешь не сразу!

Голос доносился снаружи дома, я отдышался и посмотрел в сторону тела Джейн. Она даже мертвая поражала меня своей красотой и достоинством. Красотой, которая ныне мне была более недоступна, которую я упустил навсегда. Сердце точно сжало каменной дланью – больно было настолько, что я не смог даже закричать. Не мог – но очень, очень хотел. Выдох-крик гас, умирал в тисках злой хватки внутри моей груди, не давая даже крохотного облегчения.

– Дро-Ка… – начал было Дро-Сар, но, взглянув на тело Джейн, только шумно выдохнул.

Злость закипала во мне. У меня еще будет время на скорбь, сначала нужно было закончить начатое. Я поднялся и вышел прочь из полуразрушенного дома, на ходу взяв из седельной сумки дракона меч. Самозванец стоял примерно в полусотне шагов от меня, точно ждал продолжения.

– Почему ты упорствуешь – тебе что, мало смертей?

– Кто ты такой? – спросил я, выглядывая в его чертах что-то знакомое для себя.

– Ты знаешь моё имя.

Вместо ответа самозванец улыбнулся, лихо покрутив кинжалом.

Сар зарычал и двинулся вперед.

– Довольно шуток! – прорычал дракон. – Своё истинное лицо! Покажи!

– Этого я и добиваюсь от твоего всадника!

Злорадный шепот продолжал насмехаться – хотя сейчас выродок в чужом обличье не шевелил губами. Он даже не двинулся с места, когда я и Сар медленно принялись заходить с двух сторон к самозванцу, как хищники заходят к загнанному теленку. Только вот кривая усмешка на лице противника не походила на безысходность жертвы, вовсе нет…

И вот он метнулся, атакуя не меня – Сара! Дракон клацнул пастью, но самозванец, словно тень, обтек дракона, оказавшись за линией возможного удара, и с невероятной силой вогнал кинжал под челюсть дракону. Затем еще и еще. Кровь хлынула темно-багряным потоком на землю.

Я думал раньше, что знаю, что такое настоящая боль. Нет – теперь я только понял, как немеет горло и грудь от нее, неостановимой, разрастающейся ветвистым деревом во мне от каждого удара, что наносил враг моему другу – но казалось, что мне самому. Воздух с трудом протискивался в окостеневшее горло. Сар с ревом рухнул, и, хлеща лапами и хвостом, забился в короткой агонии.

– Ты знаешь моё имя.

– Шан-Каэ! Гори в огне Эйтира, бесчестная ты мразь! – взревел я, вторя крику дракона. Я точно так же, как и черный, рухнул на колени. В голове моей звучал уже затихший рев Сара, нерожденный предсмертный крик Джейн, и смех демона, что сжег темным пламенем десятки и десятки всадников, уничтожал города просто потому, что хотел, упиваясь разрушением, и упивался сейчас моим безумием, застилающим разум непроглядной тьмой. Вспышка в моей голове повторилась – беззвучная, яркая… я собрал последние силы и выкрикнул, срывая голос, то, что принесла эта вспышка. Заклинание, которого я не учил в Дракополисе – подвернулось мне, словно соломинка, попавшаяся под руку, несомому бурной рекой, словно луч света…

Луч, но не просто света. Целый огненный шар, летящий с неба, затем еще один и еще, еще – превращаясь в огненный дождь, неостановимый, могучий, как всякая стихия… Неистощимое Пламя. Первый же ком огня сжег вместилище Эргесенналло, остальные падали, куда придется, и земля горела на лигу вокруг. Горела роща, горел город, и я видел лишь ревущее пламя. Не тронуло оно отчего-то лишь меня, и клочок земли, где я сидел, обессиленный и убитый горем, сорвавший голос окончательно, не могущий даже заплакать – нечем.

– Силас! Айми мин! – голос, звонкий и чистый, как глоток родниковой воды, прозвучал откуда-то сверху.

Ко мне спикировала Саира, сияющая, как осколок солнца.

Последнее, что я видел.