Лето тогда мне казалось бесконечным – как когда-то в этенском городе на берегу моря, я чувствовал себя окончательно живым и счастливым, и меня наконец-то больше не страшили призраки утерянной памяти. Напротив, теперь каждый проблеск ловил я с жадной радостью – пусть они и были скудны, как и прежде. Таких мощных всплесков, как с памятью о Теодоре, моем учителе, меня больше не посещало… да я и не слишком уже и печалился. Я начал вспоминать – вспомню и остальное, да, непременно вспомню. Особенно сейчас – когда рядом Джейн, которая, верно, и стала моим «ключом от заброшенной библиотеки».

Джейн, Джейн… Как было бы мне тяжело без нее! Я это понимал прекрасно. Что же до драконов – Сар по-прежнему не питал приязни к зеленому Дро-Ке, да и Джейн, кажется, ему перестала нравиться – может, потому, что я стал проводить с ней времени больше, чем в обучении… но разве я не заслужил своим усердием и прилежанием в освоении искусства всадников время на простую, понятную жизнь, душевную теплоту и отдых?

Я полагаю, что да – да и Сар, скажем честно, ничего мне не говорил об этом. Косился скептично, фыркал… Джейн тайком шепнула мне: а может, просто завидует? Я улыбнулся, но смешок удержал – это было нечестно. Я понимал, что, возможно, Джейн в чем-то права, ведь Саира теперь снова взялась за старое – почти ни с кем не говорила, кроме Эльмуна, и летала день-деньской в вышине или у дальних скал, гоняла стада, пропадала на восточных отрогах гор. Сар, вероятно, скучал по «сестре», они были раньше очень дружны, я помнил это с его слов. Мне было невдомек, почему Саира точно ревнует к искусству всадничества в нашем исполнении, но я еще слишком мало знал о драконах и обычаях вообще, и о Саире – в частности.

Пытаясь понять, завел разговор с Саром – спросил, как живут драконы в смысле продолжения рода и отношений, не ограниченных дружескими. Получил я тогда такой ответ:

– По-моему, в этом вопросе различий меж нами и прочими живущими не так уж и много – пара может сойтись на всю жизнь, может – только ради рождения потомства, а некоторые могут прожить всю жизнь, вовсе не думая о любовных переживаниях, не ища их. Не стремясь завести пару или обзавестись потомками. Таких больше всего, признаюсь честно. Наши женщины строптивы и упрямы, их, если ты заметил, не так уж много, особенно в городе – почему-то среди дикарей рождается гораздо больше дракониц. Но «дикарки» – очень часто плохие матери, могут оставить яйцо там, где, по их мнению, детей подберут драконы города, или просто ребенок сможет в безопасности подрасти как следует, ведь постоять за себя и добыть еду новорожденный дракон может чуть ли не через несколько лучин. Конечно, дикарки так поступают во многом чтобы им не прошлось драться за безопасность ребенка с дикарями-мужчинами, разумеется, да – ведь драконица с ребенком не желает обычно больше ни с кем иметь дела. Как бы там ни было, в городе у нас все иначе… а дро-аргхас в этом, если что, ничем не отличаются от прочих обитателей Дракополиса. Ты же ведь это хотел узнать?

Мне оставалось только кивнуть – ответ был исчерпывающий, но он ровным счетом ничего не прояснил. Но хотя бы я уверился, что не стал невольной причиной ссоры двух близких душ.

Шло время, проходили тренировки, мы с Дро-Саром держались друг друга уже так свободно, как будто летаем не один оборот, я притерпелся к его колючему и язвительному нраву, а он сделался словно бы спокойнее, что ли. Во всяком случае, даже полеты с нашими невольными наставниками и товарищами в освоении аргшетронд проходили все спокойнее и легче. К паре Дро-Ка-Джейн черный все же относился с изрядной долей презрения, и не старался уже делать хорошую мину при плохой игре; но теперь он просто игнорировал раздражающие замечания Ка и руководствовался только сутью сказанного, а не формой. Неплохое достижение, считал я – ведь до этого и трех лучин не проходило, чтоб зеленый и черный не начали поливать друг друга отборно ядовитыми, злыми подначками и шутками, нередко втягивая в перепалку и Джейн, а потом неизбежно и меня – а уж этого мне хотелось меньше всего. Итак, мы сумели договориться – и чем дальше, тем больше тонкостей всадничества открывалось перед всеми нами.

Джейн взялась учить меня мелким заклинаниям – Эльмун, помнится, фыркнул только: он считал, что на первых порах всаднику это не нужно. Но она настояла – и я не возражал. Чем дальше, впрочем, тем больше я уверялся в своем подозрении, что родилось на берегу озера в середине лета – и меня, и ее учили одинаково. И Тэддор ЭльМариль, мой наставник, был тем самым Теодором, о котором говорила она. Мне хотелось распутать этот клубок, но как подступиться, я не знал. Рискнул только спросить – откуда родом она сама?

– Жила я много где – а видела еще больше, даже Алданир, что лежит на дне морском, как раковина с недосягаемой жемчужиной знания в самой глубине. А родилась я в земле Гаэль.

– Я не знаю такого места, – покачал я головой. – Моя память молчит.

– Твоя память тут ни при чем, – улыбнулась она. – Гаэль – Сокрытая земля. Наши боги спрятали ее от всего мира, еще когда я была юной девочкой, ищущей приключений. Эта девочка, наслушавшись легенд о Золотой Струне, захотела защитить свою страну от всего, что могло ей грозить. Я хотела быть всадницей! И стала – правда, путь мой к аргшетронду был долог, очень долог. Но – судьба наконец вывела меня к тому, что я и искала.

– Что за Золотая Струна?

– Говорят, у нас был такой король – король-всадник, великий воин и певец. Объединил все враждующие семьи элро-гаэль, сплотил страну – как аргшетрону и положено! Я хотела быть такой же.

– Значит, «молодая царица на ярких крыльях» из пророчества – это ты?

– Я не царица, – рассмеялась она. – Я просто Джейн Ла Гаэль, и все!

Я чуть усмехнулся – похоже, не я один горазд прятаться от своего прошлого, воспоминаний, мыслей. Посмотрел на чуть смущенную, и скрывающую это смущение за лихой улыбкой Джейн – и задохнулся от теплоты, накатившей на меня внезапно. Кажется, самая главная правда о моем прошлом была в том, что я всегда любил одну женщину. И влюбился в нее заново. Даже если я это только что сам себе придумал – я хотел, чтобы это было правдой. И принял как правду- и ощутил невероятную свободу в душе.

Это лето в самом деле было счастливейшим для меня.

Впрочем, все когда-то кончается. Лето катилось к завершению – ночи стали длиннее, налились темной, бархатной синевой неба, которой не было в коротких горных сумерках, заменяющих летнюю ночную пору. В густой тьме неба сияли щедро рассыпанные звезды, порой срываясь сияющими росчерками вниз – только успевай углядеть! Сумерки приходили быстрее, а дневной зной еще сильнее оттенялся прохладой по ночам.

В эту пору Джейн и собралась прочь из города – начала часто говорить о том, что ей придется скоро отлучиться на довольно долгое время, туманно поясняла это некими делами, но почти ничего не рассказывала. Отлучалась иногда на день-другой – возвращалась то задумчивая, то радостная. В конце концов я не вытерпел – и на мои расспросы она поклялась все рассказать, но немного позже. До исхода луны – так сказала она. Что же, оставалось только ждать. Я был уверен – она не обманет.

Только вот у меня самого внезапные странные дела появились даже раньше, чем Джейн поделилась своими загадочными планами – не кто-то там, а Дро-Сар подошел ко мне со странной просьбой.

– Руд, мне нужна твоя помощь. Нам – в иное время я бы сказал: мне, но теперь все-таки именно нам – нужно слетать на западные отроги Драконьих гор. Там расположена довольно крупная гномья колония, и у меня там… кое-какие давние обязательства, если коротко.

– В гномьей колонии? – просьба дракона меня изумила. Сам Сар, видимо, отчего-то засмущался – отвел взор и медлил, прежде чем продолжить разговор.

– Там… мой дядя, – сказал-таки он. – Я должен помочь, у них, кажется, не все ладно.

– Дядя? В гномьей колонии? А не маловато ли там места для дракона? – недоуменно развел руками я, но всё же, не переча, двинулся за Дро-Саром: разговор он начал у мастерских, и жестом поманил меня к дому. Я понимал, зачем: за полетным снаряжением, разумеется.

Помявшись еще, Сар коротко обернулся, и вымолвил:

– Он из гномов.

Откровение Дро-Сара заставило меня остановиться. Он обернулся уже полностью.

– Что? – спросил он несколько сварливо.

– Гном? Как так?

Сар тяжело вздохнул:

– Ородин нашел меня еще яйцом, и принес в колонию. Да, драконьи дети прекрасно помнят себя даже до вылупления, если ты не знал… под скорлупой дитя спит, ожидая подходящего момента, как спал тогда и я. И я уже тебе рассказывал о разнице нравов драконов города и дикарей. Так вот. Моя мать, судя по всему, была дикаркой. Принесла меня – еще в яйце – сюда и оставила. Наверное, она не знала, где именно находится Дракополис, или попросту была трусовата – этого я уже, как ты понимаешь, не узнаю никогда. Меня нашел не дракон, а гном, так вышло. Он почему-то вбил себе в голову, что сможет воспитать из найденыша друга и защитника, а не буйного соседа и ненадежного товарища, как считали все вокруг. Естественно, его прочие отговаривали! Даже грозили выгнать из клана – мол, дракон нас всех пожжет, дружбы меж драконами и гномами и в самом деле никогда не было, особенно если говорить о дикарях. Но дядя оказался тем еще упрямцем.

– Его не выгнали?

– Не выгнали, – Сар усмехнулся. – Ородин настаивал: он знает, что делает, и полностью отвечает за безопасность. Говорил, мол, нет, у меня вырастет образцовый дракон! Вот я и вырос. А дядю не выгнали еще и потому, что он слишком уж хороший мастер. Настолько хороший, что согласились терпеть и меня. А потом, со временем, привыкли. Я не был более буйным подростком, чем гномьи отпрыски, если уж на то пошло.

– И ты зовешь теперь Ородина дядей, – я улыбнулся рассказу черного, настолько безумному и забавному, что он вполне мог оказаться правдой. Впрочем, ею и был – Сар не стал бы так шутить.

– Ну а как его мне называть? Не папой же! – Сар фыркнул. – Я перебрался в город, когда стал выше любого из гномов в холке. И попросту перестал помещаться со всеми остальными в их каменных улицах, залах и спальнях. «Дро-», если что, означает любой город, не только Дракополис. Город, выстроенный живущими, упорядочивает все, что в нем есть. Даже сознание дикаря – поэтому я, сын дикарки, попавший в лапы Эльмуна только после первой дюжины годовых оборотов, зовусь Дро-Сар, а не Ар-Сар.

– Удивительная история, – я покачал головой. – Ты говоришь, сейчас у клана Ородина какая-то беда стряслась? – еще я про себя подметил, что и Джейн тоже снова пропала, я с утра ее не видел в городе. У всех какие-то дела, думал я – но в слух не говорил. Джейн улетела без предупреждения, но Сар просил помощи и содействия, и не стоило сравнивать ее и саровы «дела» меж собою.

– Насколько эта беда большая?

– Багры поднялись по реке и напали на колонию, – Сар на мгновение замолчал, опустив взгляд к лапам, потом кивнул и мне, зовя за собой и нырнул под полог дверного занавеса. Я последовал за ним. – Их явно кто-то ведет, найти Тонгдор не так просто, особенно баграм… Это мне Дро-Арай передал, они летали в ту сторону и видели это своими глазами. В эту ночь.

– Кто такие багры? – перебил я.

– Великаны, Руд. Огромные здоровенные ребята, босые, кудлатые, в козьих шкурах. Чаще всего слишком обособленные, нелюдимые и замкнутые, чтобы на кого-то нападать. И я знаю, что ты спросишь дальше, кстати. Поэтому скажу сразу, Тонгдор – это гномий город, построивший его клан и название горы, в которой они живут, разом.

Я смутно что-то припомнил о великанах, и задумчиво протянул:

– Я думал, это сказки… правда, в тех сказках, что я слышал когда-то, великаны были умны, любили музыку, жили на каком-то своем чудесном острове и все такое. Строили города вроде Дракополиса – совпадает только отсутствие желания общаться с другими живущими.

– Может, где-то такие багры и были, – хмыкнул Сар, вытаскивая седло. – Да только в крайморских горах живут варвары-оборванцы. Ни дать, ни взять, тролли! Боюсь представить, что они могли наворотить у гномов в поселении!

– Мы поможем, – твердо сказал я. – Всем, чем только будем способны.

Подумал – надо взять меч. Гномьи жилища я не видал, но мог предположить, что там для глефы будет маловато места.

Снарядившись, мы вылетели к Тонгдору. Путь занял менее четверти дня. Колония, названная в честь горы, или гора – в честь колонии, находилась неподалеку от реки с говорящим названием Гномий Путь. Это место было ровно в половине пути от самых западных отрогов Драконьих гор до высочайшей вершины Краймора – Драконьего пика. Той самой, что грандиозным клыком, крупнейшим шипом на спине невообразимо огромного дракона врезалась в небо, видимая из города, точно ствол мирового древа, на котором зиждется наш мир. Пик и сейчас, на подлете к долине реки, было можно рассмотреть. Наверное, его всюду в горах хоть немного, но видно.

Обратив взгляд от неба и зубчатого, в венце далеких вершин, горизонта, к земле, я чуть вздрогнул.

Горный вход был частично обрушен, завален камнями, приземистые дома снаружи местами тоже были поломаны, местами курились дымками недавнего пожара, и вокруг валялись скрюченные, явно уже неживые тела – я бы принял их за коренастых, невысоких людей, но это были гномы… большей частью. Я выхватил взглядом несколько излишне длинных рядом с прочими тел и невольно вздрогнул. Они напомнили мне одеждой… Нэл-ду. Тех, кто хозяйничал в Кортуанске.

Сар был явно впечатлен не меньше меня – я почувствовал, как клокочет в его груди сдерживаемый рык. Он погасил его и заметил:

– Багры убрались, отлично. Я надеюсь, большая часть народу цела.

– Город не так-то велик, – осторожно произнес я. – Интересно знать, что тут такое произошло… убитых тоже не слишком много, если честно.

– Это не весь город, еще чего! Основное их жилье под горой. Не только шахты и копи, по счастью.

Мы приземлились, я спешился и потянул меч из ножен. Сар огляделся и потянул воздух ноздрями.

Меня немного мутило – пахло здесь точно так же, как в Кортуанске перед тем странным боем, что мы выиграли, едва вступив в него. Нет, не от самого запаха паленого – от какой-то мутной дряни, что примешивалась к воздуху на уровне не материи, но чистой магии.

Я еще раз окинул взглядом следы сражения и понял, что мне не почудилось.

– Нэл-ду, – пробормотал я. – Это они… подземные.

Меня осенила страшная догадка – если Нэл-ду тоже живут под землею, то им не было надобности нападать снаружи. Что, если ушедшие в свои глубинные жилища гномы встретили там более страшный бой, чем стычка наверху?

Я подошел к полуразрушенному входу и вслушался. Заглянул в провалы меж камней – впереди была непроглядная темнота, и оттуда доносились какие-то отзвуки. Тянуло прохладой… мутной дрянью не пахло, у меня точно прояснилось в голове, и я чуть приободрился.

– Сар, припомни, центральный вход достаточно широк, чтобы мы могли осмотреть его?

– Вполне. Только придется сперва поработать, – он приблизился ко входу, точно так же, как я, и лапой качнул ближайший обломок. – А то тут и ящерица едва пролезет.

Я согласно кивнул, и чуть посторонился – Сар принялся разгребать завал попросту, лапами, а я решил, что самое время опробовать свои умения в магии – половину выученного заново, половину смутно припоминаемого. Вытянул руку, мысленно взяв незримым продолжением руки один из обломков – несколько мгновений ничего не происходило, а потом он качнулся и точно нехотя откатился в сторону. Поднимать и переносить я не рискнул – мне и так с огромным трудом давалось сосредоточение на «незримом продолжении руки и мысли». Переведя дух, я попробовал повторить – нарочно брался за самые крупные куски камня, с которыми даже Сар едва ли бы совладал – тут требовались силы кого-то вроде Эльмуна, не меньше. Воистину – разрушать проще, чем созидать! После трех «отодвинутых» осколков я почувствовал противную слабость в теле – как будто фехтовал сутки напролет, или пытался переплыть море. Но – дело было почти сделано! Это изрядно меня приободрило, и, когда наши с Саром труды увенчались успехом, я коротко и энергично вдохнул-выдохнул несколько раз, восстанавливая течение сил в своем теле, как этому учат всех всадников, и взглянул на Сара. Тот кивнул мне, и тогда я шагнул во мрак, а дракон проследовал за мной.

Темнота обступила со всех сторон – сперва непроницаемая, после солнечного яркого дня снаружи, но глаза привыкали быстро, к тому же Сар замер на секунду, что-то тихо пробормотал – и в тот же миг взгляд точно прояснился, из угольной тьмы выступили небрежными серыми мазками очертания стен, свода, ближайшего поворота, а затем и прочие детали вроде держаков под факелы на стенах, ниш в этих самых стенах и сделанных неприметными точно нарочно проходов в комнаты по бокам. Караульные привратные залы, понял я.

– Научился фокусу со зрением у гномов давным-давно. Короткое простое заклинание, — пояснил дракон мысленно.

Мы медленно двинулись вперед, то и дело озираясь и прислушиваясь. В караульных залах царил разгром, я мельком в свете полупотухшего факела на стене самого зала заметил несколько безжизненных тел, переломанную мебель. По самому коридору факелы словно специально затушили, и «фокус» Сара пришелся как нельзя кстати – так я хоть что-то мог рассмотреть, да заодно и ступал тише, выбирая, куда поставить ногу. Не хотелось привлечь к себе внимание учинивших этот разгром – я не сомневался, что это Нэл-ду – раньше времени. От камня гулко отражались малейшие звуки, из глубины заполненного сумраком коридора впереди тянуло ветром, в котором мешался шум текущей схватки – лязганье металла, гомон множества голосов, крики, топот…

Доносилось все это еле-еле, точно очень издалека.

– Слышишь?

Сар кивнул.

– Далеко?

Дракон повертел шеей, точно принюхиваясь, даже глаза прикрыл, ловя одному ему известные знаки, потом отрицательно покачал головой:

– Не очень. Я знаю, где это – по коридору влево, и еще на треть фурлонга прямо, там будет зал.

Он указал мне второй темный зев коридора, расщепившегося дважды надвое, и кивнул: иди, там.

И я поступил именно так, а дракон текучим сгустком тьмы скользнул следом.

Стоило пройти совсем немного по этой ветке подземного хода, как я отметил – а звуки и в самом деле точно сделались намного ближе. Углубившись еще чуть дальше, я уже отчетливо услышал звуки боя, а следом – отчетливый вскрик. Все это – и рев разъяренного бойца, и стальной звон и скрежет, и гулкий удар чего-то тяжелого о каменную стену – было точно за соседней стеною.

Мы с Саром, не сговариваясь, прибавили ходу.

– Это они, – Сар еще больше ускорился, и мне осталось только поспевать за драконом, ловко нырявшим в широкие и достаточно высокие проходы и жилые залы, выдолбленные прямо в горной породе. На углу у одного из таких залов-домов и сидело и лежало несколько гномов. За их спинами продолжалась схватка – впрочем, уже почти завершенная в пользу гномов.

Они, те, кто расположился у входа, явно готовились к обороне – и потому на наше появление из тоннеля они отреагировали однозначно: кто был в состоянии вскочить, вскочили и направили на нас оружие, даже прежде, чем разглядели, кто пожаловал.

– Ородин! – громко рыкнул Сар, уверенно двинувшись к раненому вояке с топором, опирающимся на стену. На остальных он, казалось, даже внимания не обратил. Гномы, вооруженные, надо сказать, весьма неплохо – короткими тяжелыми копьями, топорами, молотами и булавами – опешили. А потом, видимо, вспомнили давнего своего воспитанника – одновременно с окликнутым.

– Сар?! – прохрипел короткобородый и рыжеволосый гном в потрепанном снаряжении. – Ты пришел? Боги Хранители, как я рад твоей чешуйчатой роже!

Его товарищи ответили согласными возгласами – они узнали «своего» дракона, и обрадовались внезапной подмоге.

– Ну не мог же я оставить в беде вас, – Сар цепко огляделся вокруг заметил скверно перемотанную рану на бедре Ородина – примерно одновременно со мною. – Кстати, со мной друг – всадник Рудольф.

Я коротко взмахнул рукой в знак приветствия и обернулся к «дядюшке» Сара:

– Вам помочь? Я вижу, вы ранены.

– Нам – помочь, а вот другу моего родича, даже названному, выкать мне я не позволю! – рыкнул, впрочем, вполне добродушно, Ородин. Я ухмыльнулся – мне понравился ответ, если честно. Я много слышал о недоверчивости гномов, но, кажется, узы дружбы и родства для них были превыше иных предрассудков. Я убрал меч наконец и подошел к гномам поближе.

Склонившись к Ородину, я срезал повязку, и гном поморщился – все-таки присохла, дрянь. Но ничего страшного его рана, ровная и читая, не сулила – несколько простейших целительских заклинаний, и вот она уже не только перестала сочиться кровавой росой, но и взялась грубым багровым рубцом. Ородин заметно взбодрился.

– Нужно уходить, – оживился один из гномьих солдат, – Сейчас вроде бы передышка выдалась, этих поганцев, что полезли из глубины, точно за веревку дернули назад. Отступили – может, дракона учуяли? Но как бы там ни вышло, а сейчас в Тонгдоре небезопасно – кто их знает, когда вернутся. Будем собирать народ?

– Будем, – отозвался здоровяк, все это время пристально наблюдавший за мною, пока я лечил Ородина. – Эй, народ, все, кто может идти – идет, кто может нести тех, кто не может идти – несет, понятно?

Гномы зашумели, обсуждая приказ.

– Погоди, Эград, – вступил гном с тяжелым арбалетом. За время разговора к нам подтянулись те, кто окопался в самом зале, и он стоял в первых рядах. – Ты старший, это ясно, но может, раз уж у нас тут появилась помощь, делать все не в такой жуткой спешке?

– Всадник мог бы помочь другим раненым? – спросил меня другой гном, с наибольшим интересом наблюдавший процесс исцеления. Он мне чем-то напомнил одного парня из арргов – такой же светловолосый, с густой пшеничной бородой, разве что ростом пониже.

– Я постараюсь, – кивнул я и отошел вместе с гномом к лежавшим неподалеку раненым. У двоих раны были не настолько тяжелые, как виделось мне со стороны, а вот с третьим пришлось повозиться, да и после лечения он продолжил лежать без сознания – слишком большая потеря крови, нужно было время. После этого я уже принялся выбирать самых тяжело пострадавших и четко дозировать силы – а кому было достаточно только хорошей перевязки, оставалось довольствоваться ею. Я не хотел свалиться сам, и справедливо полагал, что еще один воин им будет намного полезнее, чем еле держащийся на ногах союзник.

В это время, пока я лечил и перевязывал раненых – хорошо хоть, их было не так уж много, как и народу в этом самом Тонгдоре вообще, Ородин и Сар о чем-то переговаривались, к ним подключился и названный Эградом, тот самый, призвавший нас уходить. Сар то и дело вскидывал голову, втягивал воздух и коротко сообщал – никого поблизости. Это я тоже чувствовал, конечно же.

Вскоре я осмотрел всех раненых, а гномы и Сар приняли какое-то решение.

Небольшой группой уцелевших мы двинулись в обратный путь. Вереди – оживившийся Ородин, Эград и пятерка самых могучих бойцов, следом – мы с Саром. Сар помогал тянуть тележку, куда погрузили троих самых тяжело раненых гномов, а за нами уже двинулись прятавшиеся неведомо где небоевые – женщины, вертлявые подростки, слишком старые для боя мужчины… женщины гномов напоминали дородных крайморок, невысокие, но широкие в бедрах и плечах, некоторые в мужской одежде, некоторые – в таком количестве шалей и юбок, что больше походили на цветные тюки ткани. Замыкали строй солдаты – они, шедшие в конце нашей импровизированной колонны, тревожно оглядывались на всякий шорох и держали оружие наизготовку.

– Что произошло? – спросил я, когда мы вышли на поверхность. – Почему багры на вас напали?

– Фьорберговы дети совсем обезумели, – сплюнул Эград. – Да только это всё темные, их происки! Сами великаны к нам никогда не приходили, им не было дела до нас раньше.

– То есть мне не почудилось. Нэл-ду – их трупы на поверхности, их голоса, пока вы сражались в тех залах, – я помрачнел. – Откуда они тут?

– А откуда они всякий раз берутся? Да, багры были околдованы и напали на ворота, только вот это было только начало, – Эград хмурил чудовищные кустистые брови и кривился при каждом упоминании Подземных. – Мы отвлеклись на заварушку и отправили солдат к воротам, а тем временем на нас напали из глубины! Конечно, началось Фъорберг не разберет что, Темные нападали вдруг, неведомо как пройдя в самое сердце поселения – я не сразу понял, чего они хотели-то, потому что бились эти поганцы вовсе не насмерть – так, наведут переполох, покалечат, до кого дотянутся – и отступают. Обычно они так не делают.

Я кивнул – знал по рассказам кортуанцев, что действительно, Нэл-ду обычно сражаются иначе. Они попросту уничтожают всех, кого могут, когда приходят в чье-то поселение.

– Я знаю, – тихо сказал я. – Доводилось… видеть. Сражаться с ними тоже доводилось.

Гномы, кто шел рядом, наградили меня уважительными взглядами.

– И все же, откуда они тут? – продолжал ломать голову я. – Кортуанск – понятно, там сидел этот… Одержимый. Но здесь? И зачем они пришли?

Эград только пожал плечами – и я понял, что он тоже не знает ответа.

– Их давно уже никто не видел, – подал голос Ородин. – Я только в бабкиных сказках про них слыхал. Вот, Фъорберг дери, попал в сказочку! А зачем они пришли… ты посмотри на нас, всадник Рудольф! Много ли ты гномов видишь?

– Не больше пары сотен, – я покрутил головой.

– Во-от. Тонгдор не какая-то тебе дырка в земле! У нас жило народу – около полудюжины сотен гномов! А осталось? Мертвых не так много – видел, небось?

– Они живут маленькими группами, пятсот – это уже большая колония, а мертвецов, дядя прав, не так уж и много.

– Они увели рабов? – сообразил я.

– Рабов ли? – снова гневно скривился Эград. – Рабов?! Скорее поживу их мерзким божкам, кому они там уж молятся!

Эргесенналло. Они молятся ему – Духу Пустоты, Духу Разрушения, чистому Небытию. Зовут его – Пустота-Отец. Хотя какой он им отец – Разрушение не может родить ничего. Но – молятся.

Нет. Это был не голос Сара – не его мыслеречь, и никакого другого дракона. И вообще ничья не мыслеречь, наверное – но голос воспоминаний. Теодор? Учитель? Я не помнил, кто мог говорить мне подобное – но, наверное, он, ибо больше некому.

Я потер виски – следом за этими словами в голове точно взорвался глиняный шарик с горючим маслом – гулко и тяжело ухнуло и окатило болезненной вспышкой. В ней я различил шепот тысяч голосов. Эти голоса, явно принадлежащие разумным сознаниям, невнятно урчали и выкликали что-то гортанно-резкое, хрипящее, и точно взывали:

Шан-Каэ Эргесенналло! Шан-Каэ Эргесенналл! Маннаксан, Шан-Каэ Актон!

Я на миг зажмурился и потряс головой – Этот шепот! Еле различимый, но точно выдирал все мои внутренности наживую, совершенно невыносимо. Я оступился, борясь с нахлынувшей дурнотой, и

меня тут же поддержали с двух сторон под локти, и прикосновения могучих живых ладоней мигом возвратили меня из обморочной мути обратно в явь.

Потом в моем разуме раздался голос Сара: Руд, что с тобой?

– Я, кажется, случайно коснулся остатков их колдовства, – ответил я вслух. – Это… отвратительно.

– Еще бы! Но ты осторожнее будь, всадник, осторожнее! – откликнулись с разных сторон.

– Все в порядке, – твердо произнес я. И в самом деле – шепот сгинул, точно не было, осталось только мерзкое воспоминание.

Отойдя от полуразрушенного входа в так быстро переставший быть безопасным дом на полторы лиги гномы вроде приободрились, хоть и выглядели по-прежнему подавленно. Я поинтересовался у Ородина, куда они направляются.

– К людям, к соседям подадимся, куда ж еще, – отозвался он.

– Пока остановимся в Ре-Грейне, это городок при замке в полусутках пути, а оттуда… – Эград задумчиво посмотрел в сторону долины, куда их компания держала путь. – Не знаю пока.

Я тоже посмотрел в сторону долины, но не на блики дальней реки-нитки, а на куда как более близкую цель, и не на земле, а в небе: к нам летел зеленый дракон, и я не сомневался, что это именно хорошо знакомый нам зеленый дракон.

Сар, тихо клокоча, вышел немного вперед. Группа остановился и напряглась – гномы, видя напряжение дракона, потянулись за оружием, я дал им знак сохранять спокойствие.

– Многовато нынче драконов что-то, – буркнул Эград.

– Это друг. Его зовут Дро-Ка, и он со всадником, – успокоил я. – Они за нами, кажется.