Когти дракона сомкнулись вокруг меня так, что каким-то чудом я оказался вполне себе цел и невредим. Хотя вот насчет крепости своих ребер я не был до конца уверен. И не знаю, как много времени прошло с того мгновения, как он меня схватил, но дышать мне сделалось тяжело, и в груди ныло от жесткой хватки – одновременно бережной, чтобы все-таки не поломать кости, но и неразмыкаемо крепкой. Кажется, дракону я был пока что нужен живым, и он явно не хотел меня уронить с высоты, особенно когда внизу замелькали предгорья, а затем и скалы, горные уступы и массивные хребты драконьих гор – хватка мощных когтистых лап вроде как непроизвольно усилилась, еще больше ограничив количество воздуха, которое я мог свободно вдохнуть.

Сопротивляться я даже и не пытался – не хотелось думать, что будет, если мои усилия таки увенчаются успехом, и дракон меня отпустит. Станет ли он меня ловить заново? Я не был уверен.

Да и сделать я, если уж на то пошло, ничего не мог. Мог только озираться – земля была далеко внизу, дорога выглядела узкой лентой, реки стали подобны серебряным нитям, а озера – крохотным монеткам. Леса выглядели точно лоскуты пестрого бархата на гладком полотне, а поселения стали напоминать горсти бусин и камушков. Не знаю почему, но у меня даже голова не кружилась – только неумолимо затекала шея, когда я долго пытался смотреть вниз. Приходилось разглядывать подсвеченные рыжеватым светом заката облачные гряды и небо – и это по-своему было очень красиво.

Время в полете тянулось ужасно медленно. Я потерял направление и представление о том, сколько времени и куда именно мы летим. Разве что потом, когда луговое полотно внизу сменили косые гребни и шипы «земных костей», я понял, что летели мы с самого начала именно в Драконьи Горы, забирая все дальше вглубь их массива – поистине необъятного. Сумрачные Горы рядом с ними смотрелись ломтем от краюхи… сам же тот хлебный круг, от которого отломили этот ломоть, и был здесь. Удивительно, но память кусками прояснялась, словно бы моим мозгам и нужна была подобная встряска. Я вспомнил, что всегда считал эти горы нелюдимыми, и раньше, даже до моего разговора с Манридием, знал, что там обитают драконы, и что у них есть город. Я не мог вспомнить, обитали ли в этом городе такие же дикари, коими населен, по словам Манридия, Арват. Меньше всего на свете я желал быть растерзанным дикими драконами, но рано или поздно мы должны опуститься на землю, а там – как пойдет дело.

– В городе не живут вольные дикари, а мы летим в город, – пророкотал надо мною низкий хриплый голос, и я аж почувствовал вибрацию этого звука.

Я вздрогнул – я был уверен, что не говорил вслух ничего. Но и о том, что драконы могут читать мысли, нигде никогда никто не упоминал! Я лишь осторожно перевел дух – мне ничего не оставалось, как только ждать развязки. Но то, что дракон говорил, и как он это говорил, меня просто потрясло. Я, кажется, до той поры попросту не отдавал себе отчета в том, что уже видел в книгах и слышал в Оплоте – драконы не просто разумны, они даже более разумны порой, чем иные живущие. У черного чешуйчатого чудовища с когтями в мою ладонь были интонации ровно как у любого из моих товарищей: легкая усмешка, нотка превосходства – я знаю то, чего не знаешь ты. Спокойная уверенность и целеустремленность… кажется, дракон и правда не просто так решил меня унести. Что же… не скажу, что я стал спокоен. Но честно постарался взять себя в руки покрепче. Подумал о лошади и своих пожитках – жалко по-настоящему мне было, пожалуй, лишь глефу. Лошадь тоже, но не так остро – если она, конечно, жива, то сумеет найти себе хозяина. Глефы это тоже касалось – и вот это мне вовсе не нравилось. Но что уж о том думать!

Я еще раз огляделся, оценивая горные просторы. Стоило отметить, что с высоты драконьего полета вид был отменный. Сами горы, красноватые в закатных лучах, прорезанные синими ломтями поздневечерних теней, извилистые горные реки, блистающие серебром и отраженными красками заката, склоны, укрытые зелеными бархатными покрывалами хвойных лесов… Горам, казалось, не было конца и края, они уходили настолько далеко, насколько хватало глаз, и где-то впереди проступали очертания высочайшей горы Краймора. Да. Я вспомнил и название – Драконий Пик. Воспоминания посещали меня внезапно, были отрывисты и хаотичны – то, что это были куски именно моей старой памяти, а не затершееся новое знание, я понимал по тому, как болезненно-ярко они высверкивали в моей голове – точно разряды молний в темноте за закрытыми веками. Пик приближался, увеличиваясь до поистине непредставимых размеров. Вершина его скрывалась высоко в облаках и мне, признаться честно, вовсе не хотелось знать реальной высоты горы. Но на вершину взбираться мой похититель не стал, и вообще мы летели, кажется, вовсе не к исполинской горе, и я был этому рад невероятно – не знаю, как драконам, а вот мне было отчетливо мало воздуха и на такой высоте.

Черный заложил плавную дугу, и, забрав вниз и в сторону, принялся снижаться, оставляя Пик в стороне. Расступились облака, уменьшилась высота – и я увидел, куда именно мой похититель держит путь. Внизу расстилалось горное плато – точно гору, равную горделивому Драконьему Пику, ровно срезали почти у основания, оставив лишь могучие корни – и плоскую, обширную равнину на месте бывшей горы. Нет, конечно, никто ничего не срезал, и природа сама справилась воздвигнуть это плато – то мысли в голове роились именно такие. Я уставился вниз, пренебрегая неудобством этой позы – еще несколько легких наклонов крыльями и высота стала такой, что я без помех разглядел каменные причудливые постройки там, куда явно держал путь дракон. Странные, не похожие ни на что, что я видел раньше, выполненные из того же камня, из которого были сложены горы вокруг – они почти сливались с окружением.

Я видел башенки, пирамидальные дворцы, небольшие дома под плоскими крышами, какие-то непонятные мне вовсе постройки – все было царством прямых рубленых линий, лаконичных, простых… чуждых. Нигде в мире не строят так.

– Дракополис, – сказал снова черный. И снова заложил вираж на снижение.

И чем ниже мы спускались, тем отчетливее я мог видеть обитателей этого заброшенного города.

Это были другие драконы, в великом множестве. Поначалу показавшиеся мне издали просто птицами, пусть и несколько странными, это были драконы! Я не мог поверить своим глазам. Ощущение опасности и неотвратимости смерти отошло на задний план, смещенное восторгом и изумлением. Золотые вспышки в небе, когда на закате в вышине резвятся золотокрылые создания. «Солнечно плещется злато в небе – драконы играют меж облаков», – пронеслось в голове так отчетливо, точно я увидел это написанным… или написал сам. Когда-то. Изумление мое было так велико не столько от самого зрелища, сколько от того, что я подобное уже видел. Да, в моем детстве и юности, но где… вот это был вопрос. Что там говорил Манридий? Аклария, как мы знаем, затонула. Давно. Хотел бы я знать, что это значит. Был ли я раньше в Дракополисе?

Это так и осталось для меня загадкой, потому что черный, устав маневрировать, попросту прижал крылья к телу, почти сложив их, и стрелой пошел вниз. Дух перехватило в очередной раз. Было ощущение, что все внутренности у меня полезли вверх, то есть, вниз, к горлу. В глазах на какой-то миг потемнело, затем все прошло. Плато и здания были всё ближе и меня даже начал обуревать страх врезаться в камни, но дракон снова с хлопком развернул крылья, сделал несколько взмахов, замедляя полет, и плавно опустился на землю сначала задними лапами, затем, выпустив меня из объятий, уперся в землю и когтистыми своими дланями. Выглядело это точно как если бы человек встал на четвереньки. Черный встряхнул крыльями еще раз, и аккуратно свернул их вдоль спины. Я хотел было сделать несколько шагов и как следует осмотреться, но ноги меня подвели, и я счел за благо сесть.

Коротко взглянул на своего похитителя – и я мог бы поклясться, его морда излучала настоящее, неприкрытое самодовольство! Как может выражать привычные человеческие эмоции лик, состоящий из резких узких скул, звериных ноздрей, хищной и длинной пасти, полной острых зубов и клыков, узких золотистых глаз в оправе тяжелых чешуйчатых век? Как оказалось, легко. Драконы, я вынужден это признать прямо, были красивым народом, не смотря на всю их чуждость.

Воспользовавшись небольшой передышкой, я все же огляделся, пусть и не вставая с места. Этого, на самом деле, даже не требовалось – местность и так была отлично видна с моего места. Город, скалы, леса внизу, деревья меж построек города – то ли лес пророс на вершине плато сквозь город, то ли город – сквозь лес. Жителей тоже можно было изучать сколько угодно – некое количество любопытных и так крутилось неподалеку, рассматривая меня. Кажется, здесь так не было принято – приносить гостей, как ягненка, в лапах.

Они не подходили настолько близко, чтобы начать задавать вопросы – скорее просто бросали любопытные взгляды – и уступали место другим любопытствующим.

Моё внимание из всех, почтивших нас своим вниманием, приковала некрупная драконица, золотистая, как капля меда. Мелькнула меж многосотлетних кедров и скрылась за каким-то строением – но я ее все равно заметил. Она даже не разглядывала добычу черного собрата, то есть меня, особенно тщательно – так, мазнула взглядом, и все. Почему именно – она? Не мог сказать точно. Я был уверен в том, что это именно драконица, женщина, а не мужчина – двигалась та особенно. Протекла плавно, как кошка, и эти тонкие, изящные очертания шеи и легкой узкой головы, такие знакомые, словно я был здесь некогда, и видел если не ее, то кого-то очень на нее похожего раньше.

Раздумья мои прервало громкое сопение в спину и звук, напоминавший человеческое покашливание. Именно что напоминавшее – это был дракон, и он скорее рокочуще вздыхал, чем именно «покашливал». Но интонация именно такая – мол, слушай-ка сюда. Я обернулся к нему.

– Ты собираешь здесь всю ночь проторчать? – пророкотал он, глядя на меня. От неожиданности подобного заявления я на секунду опешил, но вслух сказал лишь:

– А куда идти?

Дракон кивнул в сторону строения неподалеку. Вероятно, когда-то это был дворец или храм, и напоминал он четырехгранную пирамиду со срезанной вершиной – у многих строений Дракополиса была подобная архитектура, но этот «дворец» выделялся размерами. Он был большим, даже, наверное, самым большим из того, что я видел сейчас вокруг. Я медленно двинулся в указанную сторону, и через секунду дракон последовал за мной, шагая рядом – он ступал гибко, как крупный кот или куница, и никакой неловкости или скованности в его движениях на земле не было.

– А… я не пленник? – задал я вопрос, мучавший меня с момента похищения.

Вместо ответа черный громко фыркнул.

Я подумал, что бы сказал Менгор на моем месте – наверняка возмутился бы утратой коня и оружия. Подумав, я произнес:

– Тогда кто-то мне должен за коня и мою глефу.

Дракон, казалось, подавился тщательно скрываемым смешком.

– Иди давай, – грозно велел он. – у Патриарха будут вопросы.

– Кого это ты притащил, Дро-Сар? – встретил под сводами дворца-пирамиды нас глубокий, густой и низкий голос. О, что это был за голос! Подобно рокоту грома за окоемом, он растекался могучей волной, и власти в нем было столько, сколько ее может таиться только в голосе стихии – грома, моря, ветра. Я вздрогнул и замер в изумлении, когда разглядел хозяина этого голоса – драконы вряд ли нуждались в ярком освещении, и меж стен клубился полумрак. Но глаза мои быстро привыкли, и я уставился на самого огромного дракона, какого я только мог вообразить себе.

Он был вдвое больше того черного, что принес меня сюда, имел чешую темно-красного цвета и выглядел величественным, как король, осознающий собственную силу и власть. Гордый изгиб шеи, особая посадка массивной головы, венцом которой служили гребни и шипы – и внимательные, точно глядящие насквозь, глаза, золото и зелень, как летний закат в нежаркий день, точь-в-точь. Гордость, сила, мудрость – воистину король, Патриарх, сам отец крылатых. Я подумал, что, скорее всего, даже не смогу никогда вообразить себе числа лет, прожитых им – таких размеров мог достигнуть только очень, очень древний дракон. На меня точно смотрели сами века, а не живое существо, впитавшее их в себя, подобно тому, как впитывает проходящие мимо обороты стволы самых старых деревьев и слоистые камни вроде тех, из которых сложены горы вокруг. От этого взгляда, а больше того, от глубины и остроты разума, таящегося за ним, я чуть поежился.

– Сар? Я тебя спрашиваю, – повторил Красный Патриарх, чуть шевельнувшись – точно гора пришла в движение. Легкий поворот головы, вздрогнули узкие ноздри, втягивая воздух – и следом Красный выдохнул – легко-легко, не огнем даже, а горячим воздухом, до меня донесся лишь слабый порыв теплого ветра – но факела вдоль стен мигом занялись, и я смог рассмотреть Патриарха еще лучше. Как оказалось, вопросы у именуемого Патриархом были. И в основном, что примечательно, даже не ко мне.

– Это будущий всадник, Дро-Эльмун, – черный дракон, носящий, судя по всему, имя Дро-Сар, слегка прищелкнул хвостом по каменным плитам у нас под ногами. – Я нашел его на дороге меж Грэйной и тем городишком в предгорьях, как там его… Аргин? Да, точно.

– Всадник? – изумились мы с красным драконом одновременно. Но совершенно по-разному. Я испугался и возмутился, а он – скорее готов был рассмеяться.

– Да, отец, – Сар смиренно склонил голову. – Я помню, что ты говорил – они нужны. Без всадников этому миру тяжело будет выжить. Я много думал…

– И надумал, я понял, – Дро-Эльмун хохотнул – точно трескучая молния расколола камень. – Сам?

– Не совсем, – Сар снова дернул хвостом. – Я говорил с Дро-Саирой, и она… сестра мудрее меня в таких вещах, у нее знания и талант к магии, и она подсказала мне.

– Саира? Я должен был сразу понять, чья это золотая мысль была, – Дро-Эльмун приблизил свою громадную голову ко мне и придирчиво оглядел еще раз. – Ты-то что скажешь, путник?

– Я? Да меня, признаться, не спрашивали. Схватили и притащили сюда, и я не особенно понимаю, о чем речь.

– Вот оно что! Ну, назови свое имя для начала, – Красный покосился на Сара. – Мое ты уже слышал. Имя этого чернокрылого – тоже. Как же зовут тебя, м?

– Меня зовут Ру́дольф, по прозвищу Счастливчик.

– Хорошее прозвище, – с усмешкой заметил Патриарх. – Только вот, кажется, из тебя действительно выйдет всадник. Кто бы из детей моего племени не придумал это, а ошибки тут нет. Дро-Сар, раз уж ты его нашел и принес, тогда ты и станешь его крыльями.

– Что? – Дро-Сар вскрикнул так, точно ему прищемили его беспокойный хвост.

– Что слышал, черный, – несколько раздраженно отозвался Патриарх. – Ты нашел аргшетрона, но ты не советовался со мной. Ты должен понимать, что это означает именно желание сделаться дро-аргхас, Несущим Всадника. И я одобряю это решение, Сар. Всадники нужны всем, а тебе нужны мудрость и зрелость, а не только острый ум и сила, которые у тебя есть.

– Но я же воин, а не чародей, Эльмун!

– Сейчас и пришло время воинов, – Эльмун шевельнул крыльями, приподняв их всего на несколько пядей – выглядело это так, точно красный гигант пожал плечами.

– А как же мое мнение? – встрял я.

– А у тебя есть возражения… Рудольф?

– Я вроде бы не собирался становиться всадником, – пробормотал я. Меня в это момент как кипятком окатило – и даже вовсе не от пристального драконьего взгляда. Что-то мучительно натянулось в груди и точно оборвалось, когда я это произнес.

– У тебя есть время подумать, – Эльмун снова склонил голову ближе ко мне. – Но я бы сказал, что это лучшее, что ты можешь сделать со своей жизнью сейчас. Я бы мог много чего тебе рассказать о всадниках, но мне кажется, сейчас не время.

– Вам в самом деле так необходим всадник, что…

– В самом деле, – Эльмун невозмутимо перебил меня.

– Хорошо, – я кивнул. – Я согласен. Я, в конце концов, хотел просить о помощи кого-то из вас – и, наверное, будет справедливо, если я сделаю взамен то, что меня попросят, – ответил я, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами. Меня мутило от беспричинного страха, накатывающего волнами. Точно так же порой вдруг все плохие мысли отступали, и я чувствовал прилив вдохновения и счастья, едва ли сравнимый с чем-то, что я испытывал ранее – прежде чем новая волна страха не сметет их. От этих противоположностей у меня голова едва не лопалась, а сердце бешено заходилось, будто я пробежал без отдыха до берега моря и обратно. – Только вот мне, вероятно, сперва следует отдохнуть.

– Это верное решение, – заметил Эльмун. – Сар, проводи всадника.

Покачав головой, Дро-Сар еще разок прищелкнул хвостом и обратился ко мне:

– Идем… аргшетрон.

И я пошел. Я не переспрашивал, что за титул применили ко мне – догадался, что так сами драконы зовут всадников. Позже я узнаю, что не только драконы – искусство всадничества называлось аргшетронд вообще по всему миру – там, где хоть кто-то помнил об этом умении.

Дро-Сар привел меня к одному из домов – на улице уже стояла темень, и я не запомнил дороги. Внутри была крайне аскетичная обстановка, но я сыскал себе несколько тюфяков и одеял, и смог устроиться на ночлег у жаровни, которую Сар разжег точно так же, как Эльмун факелы – легким выдохом.

– Так как ты сказал, тебя зовут? – едва я устроился и начал проваливаться в сон, как Дро-Сар начал расспросы. Я удивленно на него уставился, подняв голову: не казалось, что он забыл.

– Я же говорил – Рудольф, – ответил я, дракон сощурился и шумно втянул воздух ноздрями. Было видно, что он что-то замышляет.

– Аааа, – протянул он, только подтвердив мои догадки.

– Знаешь, давай лучше утром, – пробормотал я, снова ныряя в одеяло. – Ты и так поступил со мной не лучшим образом, дай хоть выспаться.

– Не лучшим образом? – я не видел чешуйчатой физиономии, и потому не понял, он возмущается или смеется.

– Разумеется. То, как ты меня сюда доставил, ровно то же самое, как если бы мне на голову в городском переулке накинули мешок, оглушили, связали и притащили… ну, скажем, к главарю разбойников. Я уж и не знал, что думать!

– Но ты сказал, что сам искал нас!

– Искал, это правда.

– Зачем?

Я уже на самом деле засыпал. И поэтому заготовленная было фраза «Потому что я потерял память, и не помню, что было со мной до позапрошлого года, и хочу это исправить» превратилась в смешанное с зевком «Я не помню»

Может, Сар и возмущался этому, но я уже не слышал, а утром он так и не переспросил.