Елена Боголюбова, бывшая супруга одного из учредителей ПриватБанка — Геннадия Боголюбова, в понедельник 19 декабря 2016 года была в Днепре в гостях у родителей. Власти уже объявили о национализации, и она заехала в Приват, чтобы узнать, что там происходит. «Был ажиотаж страшный, стояла огромная очередь к банкомату», — вспоминает Елена. Начальник отделения, где она обслуживалась, назвал происходящее в банке безумием.
Вечером Елена купила маме пальто, а во вторник ей на телефон пришла sms, что на счету — отрицательная сумма. Шокированная, Боголюбова позвонила своему банкиру и узнала, что ее карточка заблокирована. Елена знала, что Геннадий Боголюбов часто бывает в последнее время в Украине, ходит на встречи с президентом Петром Порошенко, но в подробности переговоров она посвящена не была. Супруги развелись более десяти лет назад и общались довольно редко, общего бизнеса у них нет. Конечно, Геннадий участвует в жизни сына и дочери. «Связать меня с банком, кроме фамилии, нечем», — говорит Боголюбова.
В четверг Елене позвонил Геннадий Боголюбов и спросил, обнулили ее депозиты или нет. Когда выяснилось, что деньги пропали, предложил помочь с юристом. «Это просто кража, просто воровство», — негодует Елена.
Случившееся сильно подкосило ее здоровье. Боголюбова говорит, что приходила в себя около месяца: были проблемы с артериальным давлением. На счетах Привата лежали все ее деньги. Как позже выяснилось из судебных решений, речь идет о примерно 18 млн долларов, 1,9 млн евро и 52,4 млн гривен, свой моральный ущерб Елена Леонидовна оценила в 14,3 млн гривен. На что живет Елена Боголюбова, пока тянутся судебные тяжбы? В пятницу 23 декабря 2016 года она успела заехать в банк и забрать из сейфа оставшиеся сбережения — они под процедуру списания не попали.
В такой же ситуации, как Елена Боголюбова, оказались многие другие люди, чью связь с ПриватБанком тяжело назвать очевидной. Из-за этого уже национализированный банк и НБУ, где составляли списки связанных лиц и компаний, проиграли несколько дел в судах. Например, семья Суркисов выиграла в апелляции более 1,1 млрд гривен, в январе 2018 года суд обязал ПриватБанк вернуть эти деньги [166].
В Нацбанке, составляя список связанных с банком лиц для процедуры bail-in, руководствовались статьей 52 Закона «О банках и банковской деятельности». В этой статье перечислены девять случаев, когда клиент попадает в такую категорию. Однако формулировки в статье и в постановлении НБУ №315 о связанных лицах оставляют довольно широкое поле для трактовок специалистами НБУ. Такие формулировки были прописаны намеренно, и они отличаются от понятия связанных лиц, принятого в международной практике.
Александр Шлапак, первый руководитель национализированного ПриватБанка, поясняет эту коллизию так: «Западный банкир не может, пребывая в здравом уме, выдать кредит на сотни миллионов долларов фирме “Рога и копыта”, у которой нет ни залогов, ни оборотов, с грубейшими нарушениями законодательства. В украинских реалиях ситуация иная. Поэтому наше законодательство дало свою трактовку связанных лиц. И если вы выдаете заем структуре с непрозрачной структурой собственности, не на рыночных условиях, без обеспечения, то все это кредиты, которые выдаются связанным лицам» [30].
Как на практике в НБУ определяли связанных лиц? Во-первых, оценивали собственников компаний. Если владелец номинальный, рассматривали сами компании, какую функцию они выполняли. Например, если компании действовали, потом закрывались, свои кредиты переносили на новые компании — это признак связанности, потому что с чужим бизнесом так работать не будешь. Во-вторых, анализировали денежные потоки, поскольку кредит могла брать компания, не связанная с акционерами, а затем гасила кредит другой компании, которая с акционерами связана. В-третьих, оценивали компании, которые обслуживались в одном-единственном банке и кредит имели в одном-единственном банке, а по денежным потокам взаимодействовали с компаниями, связанными с Коломойским или Боголюбовым.
Из общего списка связанных лиц НБУ отобрал сто крупнейших, которые подпадали под процедуру bail-in. В этот список не были включены операционные компании или компании, которые вели реальный бизнес. «Bail-in был направлен на минимизацию потерь добропорядочных кредиторов банка. Понятно, что можно было обнулить и счета “Укрнафты”, но экономика Украины от этого не выиграла бы. Нашей задачей было улучшить экономику страны, а не наоборот», — говорит Катерина Рожкова и добавляет, что процедура bail-in была крайне болезненной для владельцев и топ-менеджеров банка и вызывала больше всего дискуссий.
Составленный НБУ список связанных лиц был передан в Фонд гарантирования вкладов, чтобы его сотрудники провели процедуру bail-in во время национализации Привата. Именно с процедурой списания этих денег в капитал банка у временной администрации Привата и было больше всего проблем.
Мог ли фонд что-то менять в списке по своему усмотрению? Константин Ворушилин говорит, что у сотрудников его организации не было на это ни полномочий, ни времени. «Решение о национализации принимали не мы. Фонд был всего лишь инструментом», — поясняет Ворушилин.
«Этот список был утвержден правлением НБУ и доведен до нас частью постановления. Мы не могли вносить никаких изменений», — добавляет Светлана Рекрут.
Бывшие руководители частного ПриватБанка возражают, что размытые формулировки в Законе «О Национальном банке Украины» позволили чиновникам включить в список связанных лиц рядовых клиентов банка.
ПриватБанк довольно креативно контролировал своих крупных должников. Например, направлял сотрудников в компании, которые получали кредиты, чтобы проверять целевое расходование средств. «В украинских реалиях по-другому никак, поскольку, как только ты выдаешь кредит больше пятидесяти тысяч гривен, у заемщика рождается море идей, как этот кредит не возвращать», — поясняет бывший топ-менеджер банка.
Разрабатывая формы контроля над заемщиками, в банке руководствовались международными стандартами финансовой отчетности (МСФО). «То есть через эту границу мы ходить не будем, а все остальное попытаемся контролировать. По МСФО у нас было больше семнадцати процентов связанных лиц. А тут вдруг правила резко поменяли, и уже кто связан, а кто не связан, решают эксперты НБУ. В итоге это повлияло на то, у кого деньги пошли в bail-in, а у кого нет», — делится бывший приватовец.
Система бюджетирования корпоративных заемщиков, созданная внутри банка, также была направлена на контроль заемщиков, утверждает этот собеседник: «Когда ты даешь деньги, то хочешь видеть, соблюдает заемщик бюджет или нет. А не так, что ты дал деньги, а через год удивляешься, куда они подевались». По словам этого человека, банкир должен знать все о своих крупных заемщиках: имя любовницы, марку любимой машины, ресторан, где он обедает, какие часы носит.
Как уже упоминалось выше, среди попавших под списание оказалась Елена Боголюбова, а также братья Игорь и Григорий Суркисы, один из которых дружен с Игорем Коломойским и, возможно, имеет какие-то общие коммерческие интересы в других компаниях. «Если мы называем всех, кто с кем-то ужинает, у кого есть какие-то совместные бизнесы, кто с кем дружит, то все будут связанные», — возмущается бывший менеджер Привата.
Бывшие сотрудники ПриватБанка говорят, что правила составления списка из ста физлиц и компаний, которые попадали под процедуру списания, не были прозрачными. В итоге какие-то связанные лица туда были включены, а какие-то нет. Например, не были списаны деньги со счетов «Укрнафты» (доводы Катерины Рожковой по этому поводу приведены выше), еврейской общины, Криворожского железорудного комбината и целого ряда других компаний, которые явно связаны с бывшими акционерами Привата. Их счета были заморожены несколько дней. Говорят, что послу Израиля даже пришлось звонить премьер-министру Владимиру Гройсману, чтобы счета еврейской общины разблокировали. А руководитель «Укрнафты» Марк Роллинз с такой же просьбой в отношении счетов своей компании звонил в НБУ.
Телеканал «1+1», принадлежащий Игорю Коломойскому и Геннадию Боголюбову, также сообщал о списании 70 млн долларов американской компании Cargill, но Валерия Гонтарева эту информацию опровергла: «Их деньги “висели” на одном из счетов до выяснения, но их уже вернули» [165].
Полный список компаний и лиц, деньги которых были списаны в капитал банка, остается под грифом банковской тайны. Однако известно, что около половины общей суммы из почти 30 млрд гривен потеряли держатели еврооблигаций банка. В ответ на жалобы держателей корпоративных долговых бумаг руководитель НБУ Валерия Гонтарева заявила, что профессиональные инвесторы должны были следить за финансовым состоянием компании, в которую они вложили свои деньги.
Еще во времена президентства Виктора Януковича банк разместил еврооблигации на сумму 375 млн долларов: два крупных выпуска облигаций в 2010 и 2013 годах на 200 млн и 175 млн долларов, соответственно. Также в 2011 году были выпущены субординированные облигации на 220 млн долларов. Такие бумаги считаются более рискованными, чем обычные облигации, поскольку в случае банкротства компании погашаются во вторую очередь.
«Украина восстанавливала экономику, администрация Януковича привнесла политическую стабильность, история с европейской интеграцией была по-прежнему привлекательна, особенно в связи с чемпионатом Евро-2012 и надвигающейся перспективой подписания Соглашения об ассоциации с ЕС», — пояснил источник, близкий к держателям еврооблигаций, мотивы покупки ценных бумаг. По его словам, среди пострадавших от списания значительное количество международных держателей облигаций, не имеющих отношения к Украине, много международных хедж-фондов12.
В НБУ полагают, что, по крайней мере, некоторые держатели еврооблигаций связаны с бывшими акционерами ПриватБанка. «Сегодня у нас уже есть документы о том, что существенную часть долговых бумаг выкупили бывшие акционеры, используя выданные себе же кредиты», — говорит Катерина Рожкова. По ее словам, долговые бумаги Привата получали высокие оценки международных рейтинговых агентств, что повышало статус банка.
Руководитель инвесткомпании Dragon Capital Томаш Фиала подтверждает: действительно, на финансовом рынке ходили слухи, что владельцы ПриватБанка сами владеют частью бумаг. И поясняет: «Для самозащиты, чтобы можно было внутренним рейдерам сказать, что будет международный скандал в случае атаки на банк».
Держатели обычных бумаг, с которыми удалось поговорить, разделяют предположение о владельцах-инсайдерах среди держателей субординированных облигаций. «Что касается обычных бумаг, то это торгуемые ценные бумаги, поэтому никто не знает их владельцев, но, насколько я понимаю, среди них нет инсайдеров», — говорит источник.
Когда украинские власти списали бумаги в капитал банка, инвесторы были в ярости. «С правовой точки зрения, не существует механизма списания. Они должны были выручить нас, а не запускать процедуру bail-in», — возмущается источник. Он не помнит случая, чтобы обычные облигации уничтожались без ликвидации самого эмитента.
Держатели еврооблигаций обвиняют правительство в том, что оно заключило сделку с инсайдерами, чтобы взыскать деньги с иностранных инвесторов, а не с акционеров.
«Если вы знаете, что инсайдеры владеют отдельными еврооблигациями, то отберите их. Коломойский и Боголюбов — одни из самых богатых людей в Украине, они предоставляли НБУ личные гарантии. Так что просто возьмите недостающее у них. У вас есть “Укрнафта”, МАУ, другие компании. Эти ребята очень богаты», — предлагает источник, связанный с держателями ценных бумаг Привата.
Источник, близкий к бывшим акционерам банка, с самого начала предупреждал, что механизм bail-in приведет к затяжным судебным разбирательствам: «Они открыли ящик Пандоры. Списали деньги в капитал, а теперь, естественно, все эти люди пойдут в суд».