В центре Женевы, на «спальной» улице Rôtisserie, недалеко от собора Святого Петра, можно найти ничем не примечательный офис компании с причудливым названием Cad Cool. Эта компания предоставляет индивидуальные консультации богатым людям, которые приехали на берега Женевского озера, о том, как лучше потратить свои деньги. Советы касаются жилья, досуга и транспорта. «Мы со швейцарской точностью ценим ваше время», — говорится на сайте компании.
Cad Cool поможет арендовать самолет или вертолет, который доставит вас из города на лыжные склоны. Автопарк компании включает такие автомобили, как Aston Martin, Lamborghini, Porsche и Ferrari. Если же вы хотите прогуляться по Женевскому озеру, то можете арендовать яхту с капитаном на день, выходные или на целую неделю.
Когда дело доходит до роскоши, то на помощь приходит менеджер Cad Cool, который, безусловно, необыкновенно компетентен в этом вопросе. Согласно данным швейцарского реестра собственности, исполнительный директор Cad Cool Лариса Черток и сама живет в роскоши. Ее дом — это вилла на левом берегу Женевского озера. Дорогу к ней называют «дорогой Золотого побережья» [167].
Вилла Черток площадью в 1200 квадратных метров построена по заказу владельца в 2008–2010 годах. Гладкий минималистский дизайн дополнен современными художественными инсталляциями. На вилле есть закрытые и открытые бассейны, спа и отдельный жилой комплекс в подвальном этаже, предназначенный для домашнего персонала. На спутниковых снимках видны три моторные яхты, пришвартованные рядом с виллой.
Лариса Черток купила дом по завершении его строительства в 2010 году за 32 млн долларов. Ей также принадлежит квартира в Женеве стоимостью в 6 млн долларов. Согласно документам в открытых реестрах, члены семьи Черток владеют квартирой в пригороде Женевы стоимостью в 5 млн долларов.
Почему настолько богатый человек управляет небольшой компанией Cad Cool? По словам английских юристов, «в действительности это семейный деловой офис Игоря Коломойского, услуги которого также доступны членам его семьи и друзьям». А Ларису Черток юристы называют сестрой Игоря Коломойского [168].
Также мы узнали, что, помимо роскошных самолетов, автомобилей и яхт, Cad Cool предоставляет дополнительный вид услуг для своих клиентов — общение с прессой. Наши источники получили от Cad Cool файл на английском языке с названием «Ответ мистера К.».
Приводим те части этого письма, которые не утратили актуальности и не нуждаются в дополнительных пояснениях, чтобы представить альтернативную точку зрения о национализации ПриватБанка.
Наши попытки лично провести интервью с Игорем Коломойским или Геннадием Боголюбовым для этой книги в Женеве не увенчались успехом, несмотря на визит одного из авторов этой книги в Швейцарию за свой счет. Хотя полученное нами письмо мистера К. не было подписано, мы предполагаем, что этот текст отражает позицию бывшего акционера по поводу национализации ПриватБанка.
Я категорически отрицаю утверждения, сделанные Национальным банком Украины… Общественные деятели делали и продолжают делать определенные заявления, которые порой не просто далеки от истины, а переворачивают историю с ног на голову и вводят в заблуждение тех, кто не владеет достаточной информацией, фактами.
Эти чиновники были чрезвычайно успешны в манипуляциях фактами и вопиющей лжи… как можно доверять словам государственных чиновников, которые сами являются фигурантами коррупционных скандалов и расследований?
Ответ в том, что он [Порошенко] — классический олигарх, который использует свой доступ к власти для продвижения деловых интересов и устранения конкурентов. В прошлом [фирма главы НБУ Гонтаревой] ICU посоветовала Roshen (бизнес Петра Порошенко) привлечь финансирование в Россию и в целом предоставляла услуги предприятиям Порошенко.
Поэтому нужно понимать, что личные и деловые интересы украинских государственных должностных лиц, таких как руководство НБУ, напрямую влияют на то, что они делают и говорят. Поэтому необходимо рассматривать их действия и слова в соответствии с этим до тех пор, пока их позиции будут оставаться инструментом для достижения личных и деловых целей.
Одним из ключевых условий получения финансирования был мораторий на увеличение размера кредитного портфеля банка, замораживание его на уровне до рефинансирования.
Таким образом, банк просто не мог выдавать новые кредиты без первоначального погашения старых. Представители НБУ установили над этим строгий контроль. С того самого периода, как банк начал получать рефинансирование от НБУ, если быть точным, с сентября 2014 года, представители регулятора постоянно находились в ПриватБанке.
Количество представителей… постоянно находящихся в банке, варьировалось от четырех в 2014 году до примерно тридцати в октябре 2016-го. Они имели полный доступ ко всей финансовой документации, счетам и транзакциям банка.
ПриватБанк надлежащим образом соблюдал условия рефинансирования, включая своевременное погашение в соответствии с согласованным графиком. Глава НБУ г-жа Гонтарева сама не раз заявляла, в том числе в ноябре 2015 года и в июне 2016-го, что ПриватБанк был последователен в своих выплатах НБУ.
Затем, в 2015 году, по результатам второго стресс-теста НБУ, в течение которого сумма, необходимая для рекапитализации банка, оценивалась приблизительно в 12 млрд гривен (около 500 млн долларов США), была разработана программа по рекапитализации и улучшению финансового состояния ПриватБанка. И она строго соблюдалась.
Например, в расширенном интервью «Украинской правде», опубликованном 6 июня 2016 года, г-жа Гонтарева заявила, что «программа рекапитализации идет по плану. Мы не можем гарантировать, что будет в течение следующих трех лет, но в настоящее время все идет по плану».
Поэтому ясно, что в конце июня 2016 года НБУ не делал никаких заявлений о «банковской дыре» в размере 100 млрд гривен, о чем впоследствии было объявлено в ходе национализации в декабре 2016-го.
До этого же шла речь обо всем остальном: о крайнем сроке погашения кредита рефинансирования, об уровне рекапитализации банка, об улучшении и реструктуризации его долгового портфеля, о дополнительной безопасности, но не о «финансовой дыре» в 4 млрд долларов США (или любого другого количества миллиардов).
Однако… к 16 июню 2016 года НБУ уже поручил таким компаниям, как Alix Partners, подготовиться к национализации ПриватБанка и поддержать восстановление активов, предоставленных в качестве обеспечения кредитов НБУ.
Все это приводит ко второму выводу: национализация ПриватБанка была целью, которую продумали заранее, а не средством «реабилитации» банковской системы.
Другими словами, руководство НБУ своей основной целью видело не поддержку крупнейшего банка страны, а его национализацию и экспроприацию активов, предоставляемых в качестве обеспечения кредитов, а также преследование и давление на бывших акционеров банка.
Почему руководство НБУ при поддержке Администрации Президента Украины рассматривало вопрос рекапитализации ПриватБанка не как процесс восстановления финансовой стабильности, а как инструмент национализации?
Есть основания полагать следующее:
1. НБУ и правительство Украины были очень обеспокоены тем, что крупнейший банк страны, обслуживающий почти половину частных предприятий, находился в частных руках. Они стремились передать контроль над банком государству.
2. Некоторые западные покровители Украины, в том числе МВФ, настаивали на разделении банка с целью уменьшить его влияние на рынок и экономику страны. Национализация ПриватБанка была одним из условий предоставления третьего транша МВФ.
3. Давление на ПриватБанк — результат конфронтации между Петром Порошенко и мной, бывшим губернатором Днепропетровской области, вынужденным уйти в отставку весной 2015 года. Ни для кого в Украине не секрет, что к настоящему времени так называемая деолигархизация, объявленная Петром Порошенко (который сам является олигархом), превратилась в войну, проводимую государством против одного человека…
…Что касается информационной компоненты, то слухи о возможной национализации ПриватБанка появлялись на украинском медиаландшафте за два года до самой национализации. Сначала это было спорадически, а затем все чаще.
Представители НБУ сами организовывали «утечки» или, по крайней мере, ничего не предпринимали для противодействия таким информационным нападениям на крупнейший банк страны.
Заявления руководства НБУ, а также руководства Фонда гарантирования вкладов, которые были должным образом освещены средствами массовой информации и прокомментированы «экспертами», стали еще более важным катализатором таких информационных атак… О чем может идти речь, если должностные лица НБУ сами заявляли, что не могут исключать национализацию ПриватБанка, если банк не выполнит программу рекапитализации?
В целом, заявления г-жи Гонтаревой заставляют серьезно сомневаться в ее беспристрастности. Например, во время национализации ПриватБанка в декабре 2016 года она утверждала, что якобы 97% корпоративных кредитов выдавали лицам, связанным с банком или акционерами банка… Затем 16 марта 2017 года г-жа Гонтарева сделала еще одно абсурдное заявление о том, что все 100% кредитного портфеля ПриватБанка состоят из кредитов людей, связанных между собой. Другими словами, не было выдано ни одного кредита юридическому лицу, не связанному с банком или его акционерами.
Как стало видно из сводной финансовой отчетности ПриватБанка за 2016 год, подготовленной новым руководством, назначенным государством, кредиты «связанным» лицам на момент национализации составили всего 8,808 млрд гривен, это всего 3,86% от долгового портфеля, или 4,94% от кредитов, выданных юридическим лицам. И это число никак не совпадает со 100%, заявленными г-жой Гонтаревой. Финансовая отчетность за 2016 год также была проверена Ernst & Young.
Дело в том, что с 2014 года представители НБУ постоянно находились в банке и следили за всей его работой. Как в таком случае регулятор мог «пропустить» такой отток средств? Даже если мы говорим о периоде до 2014 года, то логично будет поставить вопрос: чем НБУ и его представители занимались в банке в течение 2014, 2015 и 2016 годов, и почему эти утверждения появились только в конце 2016-го?
Подобные сообщения для широкой общественности делали с использованием неполных, непроверенных, гипотетических и порой откровенно неправдивых данных. И они неизбежно приводили к нервозности среди вкладчиков и клиентов банка и изъятию ими средств, что, в свою очередь, усиливало давление на банк и его ликвидность. Это типичный пример «самоисполняющегося пророчества».
Возвращаясь к вопросу о… так называемой финансовой дыре… которая послужила поводом для национализации ПриватБанка: на самом деле это происходило исключительно из-за быстрых изменений, создаваемых НБУ в своей методологии для идентификации связанных лиц и оценки залогового обеспечения.
При идентификации лиц, причастных к банку, НБУ проигнорировал международные стандарты финансовой отчетности (МСФО) и вместо этого использовал внутренние «экспертные» оценки. Эта методология, впервые принятая в июне 2015 года, привела к быстрому увеличению числа «связанных лиц» и займов, требующих дополнительной безопасности и/или создания резервов. Таким образом, в соответствии со стандартами МСФО процент кредитов, выданных лицам, связанным с банком, в конце 2015 года составил 17,7%. По-прежнему остается загадкой, как он мог увеличиться до числа 97 и даже 100%, которые впоследствии называла г-жа Гонтарева.
НБУ также изменил методологию оценки активов, обеспечивающих кредиты, и просто отказался признать ценность ряда значимых активов, в том числе коммерческой недвижимости общей стоимостью 143 млрд гривен. Ему дали нулевую оценку.
Национализация произошла в результате теоретических выводов НБУ о недостаточности капитала. При этом не были использованы международные стандарты, зато в НБУ использовали собственную методологию, часть которой еще не вступила в силу [на момент национализации]…