Вечером в воскресенье, 18 декабря 2016 года в Днепр приехал на тот момент первый замглавы НБУ Яков Смолий. Первое, что он сделал, оказавшись в городе, — попытался снять деньги через банкоматы Привата. Аппараты выдавали по сто гривен на руки — банк уже ввел лимиты на выдачу наличных. По его словам, обычно корсчет Привата в НБУ составлял 4,5–5 млрд гривен. На утро 19 декабря на корсчете крупнейшего банка было менее 350 млн гривен. Картотека (невыполненные платежи клиентов) достигла 1,1 млрд гривен. «Можно сказать, что было пусто. Банк полностью потерял ликвидность», — вспоминает Смолий.
На следующий день, в 9 утра во все тридцать три филиала ПриватБанка, в том числе и на Кипре, зашли сотрудники Фонда гарантирования вкладов — временная администрация банка под руководством Натальи Соловьевой. По процедуре, прописанной в п. 1 статьи 41 Закона «О системе гарантирования вкладов…», на национализацию банка отводилось всего три дня. Если временная администрация не укладывалась в этот срок, то банк подлежал ликвидации. На счету была каждая минута.
Одновременно в Киеве глава НБУ Валерия Гонтарева и министр финансов Александр Данилюк созвали срочную пресс-конференцию в здании правительства. Именно там впервые были официально озвучены размеры проблем в Привате.
«Инспекционные проверки НБУ выявили нехватку капитала ПриватБанка. На 1 апреля 2015 года она составляла 113 млрд гривен… Более 97% корпоративного портфеля, который составлял 150 млрд гривен на 1 апреля 2015 года, были кредитами, связанными с акционерами компании… по состоянию на 1 декабря 2016 года недостача в капитале банка выросла до 148 млрд гривен, а ликвидность банка существенно снизилась. Банк почти год не выполнял норматива обязательного резервирования, а просроченная задолженность перед регулятором по стабилизационным кредитам составила 14 млрд гривен, общая задолженность — 19 млрд гривен», — заявила на брифинге глава НБУ Валерия Гонтарева [цит. по: 150].
Первым, кто прямо без экивоков объявил о скорой национализации крупнейшего банка, был журналист издания «Апостроф» Юрий Дощатов. «ПриватБанк национализируют в течение ближайших двух недель», — написал он еще 21 октября 2016 года, промахнувшись всего на полтора месяца. Все это время власти обсуждали с акционерами банка детали его мирной передачи в госсобственность. Юрий Дощатов ссылался на анонимные источники в НБУ, Кабмине и Администрации Президента и приводил другие аргументы в пользу скорой национализации Привата [162].
Один из таких аргументов касался позиции МВФ. В соглашении Украины с фондом были прописаны огромные средства на докапитализацию банков государством. Точные суммы были указаны в таблице 2b приложений меморандума на английском языке — в украинском переводе соглашения, опубликованном Нацбанком, эта таблица отсутствовала. На докапитализацию банков и поддержку Фонда гарантирования вкладов в 2016 году планировалось выпустить гособлигаций на 166 млрд гривен. В самом тексте меморандума о сотрудничестве с МВФ шла речь о возможности национализации системного банка. В 2016 году только один частный банк был системным — Приват.
На следующий день после выхода статьи Юрию позвонил сотрудник ПриватБанка и предупредил, что все его карточки будут закрыты, — такой клиент банку не нужен.
Несмотря на скандальную публикацию, НБУ и правительство продолжали хранить молчание. 16 ноября Нацбанк объявил, что все еще проводит верификацию второго этапа докапитализации Привата и только после этого будет принимать решение о его судьбе. Затем 22 ноября рейтинговое агентство Fitch опубликовало пресс-релиз о повышении рейтингов семи украинских банков, однако Привата в списке не было. А через несколько дней агентство объявило, что кредитные рейтинги крупнейшего украинского банка остаются на прежнем уровне ССС10, что говорило о возможности дефолта.
Держатели еврооблигаций Привата начали от них избавляться, и к 29 ноября они торговались по цене в 65 процентов от номинала [163].
Дмитрий Дубилет говорит, что узнал о предстоящей национализации за одну-две недели до нее. «Это произошло потому, что Порошенко и акционеры банка не смогли договориться», — считает Дмитрий.
Олег Гороховский, бывший первый заместитель главы Привата, говорит, что понял неизбежность национализации банка 9 декабря, после выхода статьи Юлии Самаевой «Приват — государство: за ход до мата» в авторитетном еженедельнике «Зеркало недели». По его версии, это было скрытое послание Валерии Гонтаревой — элемент информационной атаки на банк со стороны НБУ.
«Я позвонил председателю правления банка Александру Валерьевичу Дубилету и сказал, что после этой статьи начнется паника и мы продержимся максимум неделю. Надо договариваться, чтобы они забрали банк, иначе пострадают клиенты», — рассказывает Гороховский. Он также считает, что панику нагнетали аналитик Dragon Capital Сергей Фурса и управляющий партнер инвесткомпании Capital Times Эрик Найман.
Олег Гороховский говорит, что из-за паники клиенты Привата снимали через банкоматы по 2 млрд гривен в сутки — больше, чем в дни аннексии Крыма или самых ожесточенных боев на востоке Украины.
Но деньги снимали не только рядовые клиенты. По данным все того же «Зеркала недели», акционеры и менеджмент накануне национализации сняли со своих личных счетов в ПриватБанке 400 млн гривен. В частности, газета утверждала, что 28 млн были получены в кассе банка после списания с карточки Игоря Коломойского [175].
13 декабря НБУ опубликовал регулярный «Отчет о финансовой стабильности», где в одном из разделов шла речь о ситуации в восьми банках с национальным капиталом, которые прошли стресс-тесты и доля активов которых превышала 0,5 процента активов всей банковской системы. Активы Привата составляли 73 процента этой группы банков. Нацбанк сообщал, что разрыв между сформированными резервами и кредитным риском по этим восьми банкам был в 132 млрд гривен. Главред издания FinClub Вячеслав Садовничий сравнил размеры кредитных портфелей этих восьми банков и пришел к выводу, что большая часть «дыры» припадает на Приват.
«Основным риском для финансовой стабильности в краткосрочной перспективе является невыполнение отдельными большими банками программ капитализации по результатам диагностического обследования. Реализация этого риска потребует немедленных жестких скоординированных действий НБУ и правительства», — говорилось в отчете [164].
Вряд ли НБУ мог позволить себе более прозрачный намек, но многие не верили в возможность национализации Привата до последнего. Поэтому, когда утром 19 декабря сотрудники Фонда гарантирования появились в банке, банковские клерки смотрели на них как на инопланетян. Старожилы Привата назвали новых начальников «пришельцами».
Национализации предшествовала тщательная подготовка. НБУ, Минфин, Фонд гарантирования вкладов, Минюст, МВД, Нацкомиссия по ценным бумагам и другие ведомства отрабатывали процедуру шаг за шагом, чтобы не было сбоев и работа банка не остановилась. Катерина Рожкова рассказывает, что сотрудники ведомств не раз собирались в выходные и проводили репетиции: «Мы это называли “Зарницами”, прогоняли по нескольку раз весь сценарий».
В Фонде гарантирования сформировали команду, которая должна была взять управление банком на себя на три дня. В Минфине — свою, которая руководила бы банком после национализации. Кандидатуру нового председателя правления банка согласовали в последний момент — им оказался Александр Шлапак, уже работавший в Привате в 90-е.
Александр Данилюк вспоминает, что вначале проводил собеседования с другими кандидатами: «Шлапака рассматривали как кандидата, но я думал, что он не пойдет. Он уже был министром финансов, а после этой работы как-то хочется заниматься другими делами — рыбалкой, например, чтобы стресс снять».
Но Владимиру Гройсману удалось Александра Шлапака убедить. В его поддержку перед Гройсманом выступал и председатель ПриватБанка Александр Дубилет, которому было важно передать банк в надежные руки.
«Вас в банке помнят еще, и я уверен, что вам этот банк дорог и вы не будете совершать шаги, которые могут привести к дестабилизации», — пересказывает Шлапак слова Дубилета. Он прибыл в главный офис Привата в Днепре по просьбе Александра Дубилета еще до того, как был назначен формально руководителем банка.
На первом же брифинге Александр Шлапак рассказал, что хранит в ПриватБанке более 200 тысяч гривен, которые Фонд гарантирования возвращает после банкротства банка. Шлапак пообещал вклад не забирать. Возможно, речь шла о сумме куда большей, чем две сотни тысяч. В декларации за 2013 год Шлапак, будучи министром финансов Украины, указывал, что хранит на счетах в банках и других финучреждениях 6,4 млн гривен, а его близкие — свыше 26,6 млн [176].
В 9 утра 19 декабря Яков Смолий из НБУ и временный администратор банка Наталья Соловьева поднялись на десятый этаж офисного центра «Дельта» в Днепре. Там они вручили Александру Дубилету постановление о признании банка неплатежеспособным и обосновались в переговорной комнате рядом с кабинетом председателя правления. Всего в центральный офис Привата зашли двенадцать-пятнадцать человек из Фонда гарантирования вкладов. Однако до вечера Соловьева не могла отдавать приказы.
«С момента введения временной администрации все функции управления банком, включая набсовет и ревизионные органы, переходят к временному администратору. Соответственно, он должен перерегистрироваться как руководитель во всех реестрах. Для того чтобы это сделать, нужно подать госрегистратору Днепра определенный пакет документов. Это нам удалось сделать, по-моему, к пяти вечера понедельника», — вспоминает замглавы Фонда гарантирования вкладов Светлана Рекрут.
У Фонда гарантирования были предварительные договоренности с несколькими нотариусами о регистрации нового руководителя банка. Однако, когда дошло до дела, нотариусы начали отказываться один за другим.
Директор Фонда гарантирования вкладов Константин Ворушилин говорит, что сотрудники банка при этом работали, правда, работали специфически: «Мы просто не могли, скажем, издать приказ, не могли выполнить управленческие функции. Но люди работали: кто-то добросовестно, кто-то саботировал, кто-то воспринял это как личную обиду, как личную потерю. Для кого-то Приват — это вся жизнь. Я людей понимаю, хотя и ситуация была очень сложной».
У Константина Ворушилина осталось подозрение, что сотрудники банка пытались намеренно усложнить работу фонда, чтобы временная администрация не уложилась в три дня и банк в итоге был ликвидирован.
Один из бывших руководителей Привата возражает: топ-менеджеры всячески помогали временной администрации, а саботаж касался только тех решений, которые могли остановить работу банка. «Они начали делать глупые вещи: дали команду разинкассировать банкоматы и вывезти наличность в кассы пересчета… Мы им объяснили, что этого делать не надо, а надо полтора миллиарда гривен в банкоматы зарядить — иначе их просто начнут разбивать. Поэтому часть указаний руководителя временной администрации не была выполнена», — поясняет собеседник. По его словам, хотя прежнее руководство банка формально уволилось в пятницу 16 декабря, но в понедельник и вторник все находились на своих местах часов до 10 вечера. Все это время банк работал на своих ресурсах, и только поздно вечером во вторник поступил первый транш кредита рефинансирования НБУ из общей суммы в 25 млрд гривен.
Прежнее руководство банка действительно оставалось на своих местах вплоть до вторника. Катерина Рожкова узнала об этом случайно, когда ей позвонила бывшая замглавы Привата Людмила Шмальченко с вопросом, когда ждать деньги. То есть миллиарды НБУ могли попасть в руки бывших топ-менеджеров Привата, говорит Рожкова. Она тут же связалась с Константином Ворушилиным и потребовала, чтобы бывшие руководители покинули банк.
Мало было пополнить банкоматы. По процедуре для пересчета требовалось зафиксировать остатки на счетах клиентов, из-за чего могли перестать работать и банковские карточки. Какое-то время системы MasterCard и Visa проводили бы платежи за счет гарантийного взноса банка, но его могло не хватить. Александр Данилюк вспоминает, что для обеспечения беспрерывности платежей ему пришлось подписать письмо-гарантию для MasterCard и Visa от имени министерства: «Письмо составили срочно, буквально за минуты, и я его подписал при переходе с одной встречи на другую». По его словам, в другой ситуации на принятие такого решения понадобился бы месяц совещаний и обсуждений. Тут же времени не было — нужно было брать на себя ответственность.
Платежи юрлиц все же пришлось остановить на один день. Чтобы избежать паники, Яков Смолий и Александр Дубилет провели совместную пресс-конференцию прямо в главном офисе банка в Днепре. Дефицит информации о происходящем был так велик, что двадцатиминутную конференцию показали все украинские телеканалы и онлайн-издания.
Другим удачным ходом стала пресс-конференция нового главы Привата Александра Шлапака с участием Якова Смолия и Александра Данилюка. Последний заявил, что министерство переходит на обслуживание в Приват, и это было хорошо воспринято сотрудниками банка.
Еще одной проблемой временного администратора стало обновление остатков на счетах банка, что было необходимо для проведения процедуры bail-in — списания в капитал банка депозитов связанных лиц и облигаций. Из-за того что Приват использует собственное программное обеспечение, человек со стороны не может самостоятельно работать с бухгалтерскими данными — это должен делать опытный банковский специалист.
«Очень сложно сотруднику Привата, который всю жизнь работал под началом Дубилета, объяснить, что Дубилет больше не его начальник и что он должен подчиняться Соловьевой. Безусловно, был определенный саботаж и сопротивление. И, очевидно, команда Привата понимала, зачем нужны эти остатки, чем это чревато. Мы долго не могли получить к ним доступ, до четырех утра, кажется. В четыре или пять утра, практически через сутки, нам прислали эти цифры, и это была большая победа», — вспоминает Светлана Рекрут.
Во вторник, имея на руках данные об остатках на счетах, сотрудники фонда разослали проспект эмиссии акций банка сотне компаний и физлиц, которые попали под bail-in, оформили сто договоров купли-продажи акций, зарегистрировали в Нацдепозитарии движение по счетам. Согласия у попавших в bail-in никто не требовал — принудительно конвертировали обязательства Привата перед ста связанными лицами и необеспеченными кредиторами. В итоге сумма списания составила 29,4 млрд гривен (около 1,1 млрд долларов). Изначально по процедуре bail-in в капитал должны были направить 32 млрд гривен, но Фонд гарантирования нашел на счетах только 29,4 млрд. Где остальное? Валерия Гонтарева позже утверждала, что «эти деньги оттуда вывели за последние дни» [99].
После процедуры bail-in увеличился уставный капитал банка — до 50,7 млрд гривен, и нужно было внести изменения в его устав. Но перерегистрация устава по закону возможна только по месту регистрации компании, то есть в Днепре. А перерегистрация акций проходила в Нацдепозитарии в Киеве. Провести перерегистрацию устава следовало во вторник вечером, иначе Фонд гарантирования выбился бы из графика и не успел бы национализировать банк. Надо было максимально быстро отправить документы из Киева в Днепр и обратно.
«С учетом того, что отмечались сбои в движении рейсовых самолетов, плюс еще целого ряда факторов, мы вынуждены были пойти на такой шаг и отправить людей чартером», — признается директор Фонда гарантирования вкладов Константин Ворушилин.
Кто платил за самолет? Ворушилин говорит, что сотрудники фонда попросту скинулись на чартер и аренду VIP-зала в аэропорту Днепра, где документы уже ожидал нотариус и была подготовлена вся необходимая офисная техника.
Устав был готов в ночь на среду 21 декабря 2016 года, и теперь Фонду гарантирования предстояло продать банк Минфину за символическую 1 гривню. Но для этого необходимо было «поймать» министра финансов.
Хотя уставный капитал ПриватБанка на утро 21 декабря и насчитывал 50,7 млрд гривен, из-за огромного убытка (позже объявят, что он составил в 2016-м немыслимые 135 млрд) регулятивный капитал банка был отрицательным, а сам он ничего не стоил и, напротив, требовал дополнительных бюджетных вливаний.
В эту же ночь Верховная Рада рассматривала бюджет на 2017 год. Депутаты тянули с голосованием до раннего утра, проталкивая правки в главную государственную смету. Министр финансов Александр Данилюк находился в парламенте, чтобы не допустить правок, которые могли бы привести к разбалансировке бюджета, и сотрудники Фонда гарантирования не могли к нему пробиться.
Данилюк вспоминает эти события так: «Это был один из самых стрессовых дней, потому что мы купили банк в бюджетную ночь. Я во время принятия бюджета был в Раде, на все финальные процедуры по банку ездил несколько раз за ночь в здание Минфина на Подоле — у нас там сидели юристы, готовили документы, оплату. Я подписал договор купли-продажи буквально за час или два до принятия бюджета, то есть ночью ее подписывал. Нацбанк для этого операционный день продлевал, НБУ тоже прикладывал максимум усилий».
Свидетели тех событий вспоминают и другие подробности: как неожиданно из бухгалтерской системы пропадали прово́дки11, как юрист Привата накручивал коллег не подчиняться временному руководству банка и как сотрудники фонда опасались ходить по коридорам банка в одиночку, пока в Приват не приехал Александр Данилюк со спецподразделением СБУ «Альфа». Был момент, когда чиновники рисковали не уложиться в установленный срок, и тогда Петру Порошенко пришлось вмешаться. «Президент жестко поставил задачу перед, скажем так, сомневающимися людьми», — говорит Константин Ворушилин, не называя конкретных фамилий.